Цитаты из книг автора «Мартин Гилберт»

«Историю упадка и разрушения Римской империи» Э. Гиббона и «Европейские нравы от Августа до Шарлеманя» У. Леки.

Историю упадка и разрушения Римской империи» Э. Гиббона и «Европейские нравы от Августа до Шарлеманя

«Учебника политической экономии» Г. Фосетта. «Эта книга, – рассказывал он, – преимущественно посвящена основным принципам и способна дать как минимум ясное представление об основах предмета. Она принесет пользу, даже если не слишком погружаться в предмет».

Черчилль уговорил Твена подписать каждый том из двадцатипятитомного собрания его сочинений. На первом томе Твен написал: «Творить добро – благородное дело. Учить других творить добро – еще более благородное, но и более трудное».

– и предпочитаю протестантизм, поскольку убежден, что реформаторская церковь менее погрязла в догматах. Протестантизм в любом случае на шаг ближе к Разуму. Но в то же время я представляю себе бедных прихожан, рабочий люд, которые изо дня в день заняты изнурительным трудом и чья жизнь проходит среди мерзких фабричных стен. Их жизнь лишена даже намека на прекрасное. И я понимаю их желание приблизиться к чему-то, не пораженному уродством, удовлетворяющему стремление к чуду, к чему-то, хоть как-то приближенному к «всемирной Красоте». Мне было бы трудно лишить их этого, даже если это выражается в сжигании еретиков, ношении ряс и в прочих предрассудках. Вообще люди, которые много думают о загробной жизни, редко понимают ее. Человек должен использовать разум. Суеверие редко способствует развитию. Короче говоря, католицизм (да и все религии, если угодно, но католицизм в особенности) – всего лишь приятный наркотик, который может унять боль и прогнать тревогу, но сдерживает рост и подрывает

Но Черчиллю надо было возвращаться в Индию, в свой полк. Перед отъездом он оценил проницательность Памелы Плоуден, которой увлекся в Хайдарабаде. В конце ноября он написал ей, что она была права, предупреждая о его «способности наживать врагов», но утверждал, что ошибалась, считая, что он «не способен на чувство». Он писал: «Есть человек, которого я люблю больше других. И я буду ему верен. Я не ветреный ухажер, следующий мимолетным увлечениям. Моя любовь глубока и сильна. И ничто этого не изменит. Не исключаю, что буду разменивать ее на мелочи. Но большая ее часть останется неизменной – неизменной до самой смерти. Кто же тот человек, которого я так люблю? Знаешь, как говорят французы – «я скажу это на другой странице». Искренне твой, Уинстон С. Черчилль». Отпраздновав двадцать четвертый

: «Возможно, боги запретили человеку месть, потому что решили оставить себе столь пьянящий напиток. Но чаша не допита. Осадок отвратителен на вкус».

5. Будут ли соблюдаться равные права для бедных и для богатых, а также для рядовых граждан и правительственных чиновников? 6. Будут ли соблюдаться, укрепляться и расширяться права личности, исполняющей свой долг перед страной? 7. Избавлен ли рядовой человек, тяжелым трудом зарабатывающий на жизнь и содержание семьи, от опасности, что какая-то полицейская организация, подконтрольная одной партии, типа гестапо, может в любой момент схватить его без справедливого и открытого суда?

1. Существует ли право на свободу выражения своих мыслей и критики существующего правительства? 2. Имеют ли люди право сместить правительство, в котором они разочаровались, и существуют ли конституционные методы, которыми они могут выразить свою волю?3. Свободны ли их судебные органы от давления исполнительной власти, от угрозы насилия толпы и от любых связей с конкретными политическими партиями? 4. Будут ли суды открыто проводить в жизнь законы, которые в человеческом сознании ассоциируются с основными принципами достоинства и справедливости?

Я не лентяй и неряха, а просто невнимательный и забывчивый».