Пока мы уверены, что не предъявляем никаких требований к Индии, которые не совпадали бы с ее собственными интересами, мы имеем право использовать наше несомненное превосходство во имя нашего общего благосостояния
Я думаю о прекрасной немецкой ясноглазой молодежи, марширующей по всем дорогам рейха, распевающей свои древние гимны, требующей призыва в армию, стремящейся получить самое устрашающее оружие и сгорающей от желания отдать жизнь за отечество». Он потом сказал, что «почти видел презрительную усмешку» на губах оксфордских студентов.
Как говорил покойный лорд Биркенхед про Индию – а я думаю, это мудро, – «скажите Индии правду». Я могу повторить за ним: «Скажите британскому народу правду». Это сильно и умно.
Не могу припомнить времени, – продолжал Черчилль, – когда разрыв между тем, что произносят государственные мужи, и тем, что происходит на самом деле, был бы так велик, как сейчас. Привычка произносить обтекаемые фразы, излагать ханжеские банальности, не имеющие отношения к реальности, лишь ради того, чтобы сорвать аплодисменты, стала гораздо более заметной, чем раньше».
Всем этим отрядам крепких тевтонских юношей, – говорил он, – с горящими глазами, желающим пострадать за фатерланд, нужен не просто принцип равенства. Им нужно оружие, а когда они получат его, поверьте мне, они потребуют возвращения утраченных территорий»
Какую роль играет Черчилль? – спросил Гитлер. – Он в оппозиции, на него никто не обращает внимания». Ханфштенгель ответил: «Про вас люди говорят то же самое». Но Гитлера это не убедило.
Какую роль играет Черчилль? – спросил Гитлер. – Он в оппозиции, на него никто не обращает внимания». Ханфштенгель ответил: «Про вас люди говорят то же самое». Но Гитлера это не убедило