Цитаты из книг автора «Мартин Гилберт»

«Клементина появилась в жемчужных бусах. Женщины плевали в ее сторону». Черчилль готов

Встреча в клубе «Карлтон» состоялась как раз в то время, когда Черчилль приходил в себя после наркоза. Говорили, что он, очнувшись, тут же громко воскликнул: «Кто победил в Ньюпорте? Дайте газету». Врач сказал, что читать газету ему нельзя и что он должен лежать спокойно. Вернувшись через некоторое время, врач обнаружил Черчилля без сознания. На его кровати валялись три или четыре газеты. Несмотря на призыв Бальфура

импотенцией в правительстве, по-прежнему изощрялись в критике англо-ирландского догов

Солсбери дал согласие, но Китченер ответил холодно: у него достаточно офицеров, но, даже если появится вакансия, есть более достойные кандидаты на это место.

Премьер-министр лорд Солсбери только что прочитал «Историю Малакандской действующей армии» и попросил своего личного секретаря организовать встречу с молодым автором, сыном его бывшего коллеги. Таким образом Черчилль впервые оказался на Даунинг-стрит, 10.

Беспокоясь о деньгах, он начал судебный процесс, чтобы не дать возможность матери, если она вновь соберется замуж, передать второму мужу его долю наследства

Впрочем, закончил он примирительно: «Можно не любить систему, созданную Гитлером, но нельзя не восхищаться его патриотизмом. Если бы наша страна потерпела поражение, надеюсь, у нас нашелся бы такой же неукротимый борец, который возродил бы в нас смелость и вернул на прежнее место в ряду наций».

Невилл Чемберлен сменил Болдуина на посту премьер-министра. Как и Доусон, он был настроен искать возможности примирения с Германией, надеясь отвести Европу от края пропасти не путем создания системы коллективной безопасности и перевооружения, а переговорами по урегулированию германских претензий. В чемберленовской политике Черчиллю места не было

по отношению к Испании. «Я не считаю возможным стать на какую-либо сторону, – заявил он. – Я не могу сказать, что если бы пришлось выбирать между коммунизмом и нацизмом, то выбрал бы коммунизм. Надеюсь, мне не придется выбирать. Я не испытываю ни малейшей симпатии к обеим этим соперничающим идеологиям. Но я ощущаю безграничное сочувствие к их жертвам».

В Париже он говорил о пороках тоталитаризма и достоинствах демократии. «Как мы можем выносить, – спросил он, – что с нами обращаются, как со школьниками, тогда как мы взрослые люди? Почему нам показывают парады, где десятки тысяч людей маршируют и аплодируют лозунгам, в то время как философов, учителей и писателей хватают и заставляют работать до смерти в концентрационных лагерях?