– А есть о чем? – набравшись смелости, оборачиваюсь, вздернув подбородок повыше. Не хочется ему давать реакции острой. Закрыться бы эмоционально, да только никак. – Ты вроде и так сказал больше, чем я хотела услышать.

Делаю несколько шагов в сторону двери, обойти его хочу, но не удается. Марат делает рывок и моё запястье обхватывает.

– Аврор, извини. Я вспылил. Всё совершенно не так. Лишнего наговорил.

Это точно. Лишнего.

Пытаюсь его ладонь с себя скинуть.

Не хочу слушать ничего! Ни сейчас, а может быть, и никогда.

– Пусти меня, – второй рукой его пальцы расцепить стараюсь. Нервничаю всё сильнее.

В этот момент колечко из руки выпадает и со звоном о паркет ударяется.

Мне так больно отчего-то становится. Просто не передать. Это даже не боль. Настоящая пытка. Насквозь. Навылет.

Марат, наконец-то, меня отпускает, но я не ухожу. Наблюдаю за тем, как он опускается на корточки. Поднимает скромное украшение с пола, с недоверием крутит его в своих пальцах.

– Ты его хранишь до сих пор? Я не знал, – говорит, вскидывая голову, взглядом ищет во мне что-то.

Мы с ним в этот момент об одном думаем. Я уверена в этом.

Не уберегли.

Вот только Марат меня сильнее, а я не могу справиться. Обхватив себя за плечи, несусь в ванную комнату.

Только там дверь закрывается изнутри. Муж не хотел, но я уговорила поставить замок. Думала, что жить мы тут будем долго, и мне понадобится укромное местечко, когда от малышей придется прятаться. Шутка, конечно, но иногда хочется знать, что никто не зайдет в неподходящий момент.

Закрывшись, сползаю по стене на пол. Сжимаюсь в комочек, продолжая обнимать себя, и жду, попутно стараясь успокоиться.

Будь Марат проще, я бы уже сбежала. С ним же так не получится. Не тот человек. Должен сам отпустить. Обвести вокруг пальца влиятельного мужчину лишь в сказке можно, а моя жизнь сказкой только казалась.

Если он действительно разозлится, мне жизни не будет. Купить можно всех.

– Аврора, открой дверь.

Я не готова.

Первые несколько ударов в дверь глухие. Он сдерживается. После того как не издаю ни звука, стучит сильнее. Дергает ручку. Она скрипит жалостно. Прямо как я.

По дверному полотну, соприкасающемуся с моим плечом, идут волны вибрации.

– Ро, живо дверь открывай!

В защитном жесте ладонями живот накрываю. Мне так горько… Марат не ударит. В это я пока ещё верю, но мне так обидно, что жизнь нашего малыша начинается с подобных моментов.

Крошка заслуживает лучшего. Он ведь нас с Маратом выбрал! Мы должны соответствовать!

– Я не хочу с тобой разговаривать! – голос скрипит, будто и не мой вовсе. Из-за душащих слез не могу контролировать интонации. – Ты и так всё… всё сказал.

– Ро, я не прав был. Открой чертову дверь! Нам надо поговорить.

Ну надо же! Редкий случай, когда он признает свое несовершенство.

– Зачем? Ты ещё способ меня унизить придумал?!

Голова трещать начинает, будто мозг раздувается словно воздушный шарик.

Я не могу!

Не выдержу ещё раз услышать подобное.

Перестаю воспринимать время. Марат ещё несколько раз просит меня открыть дверь, после чего с замиранием сердца слышу, как он начинает вскрывать замок. Тот щелкает. Мгновение, и дверь распахивается, с грохотом ударяясь об стену.

Не знаю, что сильнее воздействует на мои нервы – запах алкоголя или неукротимая энергия мужа.

– Я попросил тебя открыть дверь. По-хорошему попросил, – его спокойный голос холодит кожу. Злобные, кусачие мурашки бегут как во время судороги.

Он смотрит на меня, сидящую на полу, сверху вниз, что лишь усиливает и без того колоссальное физическое превосходство.

Пытаюсь на ноги подняться, но они не слушаются. Обмякли и за малым не шатаются из стороны в сторону.

Он считывает. Наклоняется и как пушинку меня отрывает от пола, ставит на ноги. Смотрит строго.

– Отпусти меня, – разом прошу обо всем. И хватку ослабить, и дать развод.

Неожиданно он притягивает к себе, сжимая одной рукой локоть, а вторую переместив на затылок. Секунда – и я уже прижата к его крепкой груди.

Первым же касанием дух выбивает.

– Не смогу…, – глубокий вдох. Марат мои волосы нюхает.

Цепенею и не могу пошевелиться.

На секунду мне кажется, что всё стало как раньше. Легкое замешательство.

Зачем он это делает?!

– Ро, малышка, давай попробуем начать заново? – предлагает севшим голосом. – Ты ведь знаешь, как сильно я тебя люблю.

***

Дико недоумеваю. Просто нет слов.

Его признания – самое жуткое издевательство… Неужели совести и капли не осталось? Видит же, как мне больно! Я сотрясаюсь в его руках, а он добивает.

Слишком жестокий спектакль!

Пытаюсь вырваться, но муж наматывает на свой кулак пряди моих волос и оттягивает назад, заставляя смотреть в его глаза. Мне страшно, боюсь в них утонуть. Манящая ледяная бездна. В них пропасть – проще простого.

Во рту пересыхает. Даже попросить меня отпустить не удается. Тело слабеет.

В рывке прижимает меня к стене и наваливается сверху, фиксируя своим телом. Освобождает руку, удерживавшую меня ранее. После чего проводит костяшками пальцев по моей скуле, растирает её.

Его взгляд скользит к моим губам, и в этот момент меня пробивает током.

В его глазах мелькает смесь боли и отвращения. Это действует на меня словно пощечина отрезвляющая.

Подаюсь вперед, чтобы его оттолкнуть, но муж, как и всегда, действует на опережение. Тянет за волосы с такой силой, что я охаю, судорожно хватая ртом воздух. В этот момент Марат впивается в мои губы требовательным поцелуем. Чувствую на своем языке его вкус, перемешанный с виски.

Пытаюсь стиснуть зубы, но снова не выходит. Его язык уже вовсю мой рот исследует.

Марат распоряжается моим телом, как и раньше.

Невыносимо хочется плакать. Снова стараюсь его оттолкнуть. Муж взглядом приказывает бросить эту затею.

Не сейчас.

Несколько раз коленом бью его по ноге. Марату мое сопротивление надоедает. Он отстраняется и смотрит так, будто не понимает природы моего недовольства.

– Я не хочу, чтобы ты ко мне прикасался! – выпаливаю, глотая колючий ком, в горле образовавшийся.

В его светлых глазах мелькает адово пламя.

Одним резким движением он перехватывает обе мои руки и, крепко держа за запястья, прижимает к стене над моей головой.

– А чьи прикосновения тебе нравятся?! – рявкает мне в лицо. Он в бешенстве. – Кто к тебе ещё кроме меня прикасался? Нашла с кем сравнить?

Если бы у меня спросили, можно ли свихнуться за пару секунд, я бы ответила – да!

– Что ты несешь?! – шепчу.

До мужа у меня никого не было.

Ещё до появления Марата в моей жизни, со мной пару раз происходили нехорошие вещи, но они всегда заканчивались побоями, а не сексом, слишком уж я была несговорчивой.

– А что я думать должен? Мои прикосновения тебе резко противны стали.

Надменный тон последней каплей становится.

– Ты мне изменил! – кричу и бьюсь одновременно. – Я видела тебя с другой женщиной! Ты её трахал! Мне противно с тобой…

Успокаиваюсь так же резко, как и вспыхиваю. Виной всему стена безразличия в его взгляде. Нисколечко нет сочувствия или раскаянья.

– Жа-а-аль, – выдает протяжно. – Значит, тебе придется терпеть. Потому что, и заруби это себе на носу, ты только моя!

Моё сердце верить не хочет, но в ушах его голос стоит. Недолго. Он вскоре сменяется треском ткани. Мелкие пуговички с моего сарафана катятся по полу, отбивая известную только им мелодию. Звон каждой из них набатом по моим перепонкам проходится.

– Я не хочу! – безуспешно вырываюсь, опуская голову и разглядывая остатки своего сарафана, висящие у меня на плечах. – Марат, пожалуйста, не делай этого с нами, – наверное, я его умоляю, не отдавая себе отчета.

Не произнося ни слова, он скользит ладонью по моему телу, опуская её всё ниже. Перестаю дышать, ощущая, как уверенным движением пальцы мужа отодвигают трусики в сторону и касаются нежной плоти.

Всхлипываю, бессвязно бормоча ругательства в его адрес.

Медленно выдыхаю через нос, готовясь по новой начать вырываться.

Его пальцы внутрь проталкиваются.

Упрямо ноги свожу, на что Марат усмехается.

– Ро-о-о, ты, как всегда, влажная для меня.

Его голос сводит с ума, отдаваясь вибрациями во всем моем теле. А уж когда муж подносит к губам блестящие от моей смазки пальцы, я и вовсе не могу разобрать своего состояния. Пробует на вкус.

Моя кровь раскаляется. В каждой клеточке тела ощущается сладкая дрожь предвкушения. Мозг сопротивляется, а тело горит.

Он наклоняется вплотную ко мне.

– Надо же… Ты на вкус не изменилась… А я так надеялся проверить.

Пространство сужается. Ощущаю себя в опасности, граничащей с возбуждением. Перед глазами красная искрящаяся пелена. Она напоминает о необходимости остановиться. Но я уже ничего не решаю. Его энергетика берет верх.

Там, где его пальцы соприкасаются с кожей, начинается жжение.

На короткий миг Марат меня отпускает, но лишь для того, чтоб под бедра подхватить. Оторвав от пола, тащит к кровати.

Я перестаю сопротивляться, забывая, как это делать.

То, что творится внутри – полное безумие.

Мы разрушаем друг друга, доставляя море боли, конца и края которому нет.

Бросив меня на постель, муж начинает раздеваться. Мне всегда нравилось за ним наблюдать. Такой сильный, а главное, мой.

В этот раз всё иначе. Чувства, привычки, воспоминания, они никуда не исчезли, но рассудок противится.

Отползаю на самый край и слезно прошу:

– Марат, пожалуйста! Я не хочу!