Глава 2

– Что ты сейчас сказал? – я в ярости прищурилась.

От злости, возмущения и несправедливости меня начало всю трясти.

Я не выцарапала этому уроду глаза за его слова лишь по той причине, что у меня на руках была дочь.

– Кто же тебе такое сказал? – прошипела я, отчаянно пытаясь себя контролировать и не орать. – Есть список имён и контактов? Будь добр предоставить!

– Самое время язвить, – холодно укорил Виктор, с презрительным прищуром глядя на меня сверху вниз.

Он был выше почти на две головы. Жилистый, спортивного телосложения, только вообще не выносливый и не гибкий.

Зато морда у него была что надо – красивая, с живой завораживающей мимикой и дикой харизмой. Узкий нос с идеально ровной переносицей, пухловатые губы, острые скулы.

И глаза такие живые, озорные, светлые каре-зелёные.

А волосы каштановые, всегда по последнему слову моды постриженные и уложенные.

Высокое положение на престижной работе обязывало Виктора всегда выглядеть с иголочки.

Он привозил автомобили из-за границы и держал в нашей стране несколько крупных автосалонов. Они находились в разных городах, из-за чего мужу приходилось постоянно ездить по командировкам.

– Не увиливай! – велела я. – Давай, скажи мне, кто тебе наговорил про меня таких мерзостей? Ну, кто?

– Я не обязан перед тобой отчитываться, – сплюнул муж высокомерно. – Можешь быть уверена, мой информатор не вызывает сомнений!

– Информатор? – переспросила я тут же. – То есть это не весь город к тебе с докладом пришёл, а всего один придурок?

И тут меня как осенило!

– Твоя мать! – заорала я обличительно.

Алёна вздрогнула и всё-таки расплакалась. Но я даже не обратила на это внимания, поражённая этой невероятной догадкой.

– Твоя мать промыла тебе мозги!

– Ничего она мне не промывала! – огрызнулся Витя, опасно подавшись ко мне. – Она открыла мне глаза на правду!

– И в чём же правда?! – прорычала я сквозь зубы. – В том, что я якобы шлюха и ребёнок не твой?! То есть, ты поверишь своей мамке, которая меня ненавидит, а не собственной жене?!

– Не смей её так называть! – закипел муж.

Тема его матери всегда была у нас больной. Хотя, по моему мнению, больной была как раз-таки его полоумная мамаша.

Типичная свекровь. Гадкая, мелочная, придирчивая и с раздутым самомнением.

Она возненавидела меня с первой встречи, а нам с Витей тогда было всего по шестнадцать! Я никогда не забуду наше с ней знакомство.

Витя притащил меня к себе, чтобы познакомить с мамой. Та сидела за столом, который был накрыт лишь для неё одной, пила чай и разглядывала меня, как кобылу на выданье.

Волосы мои ей не угодили, мол слишком светлые, у детей не пойми какой цвет получится. И личико простое, непримечательное. И фигура пышноватая, надо бы урезать сладкое.

Это всё она бесстыдно мне выговаривала, а я тогда была по сути ребёнком. Конечно же, тогда мне было дико стыдно за свои «изъяны» и обидно за то, что я не понравилась маме своего любимого парня.

Пока мы дружили с Витей, его мать была просто надменной и неприятной.

Истерики начались, когда Витька сделал мне предложение руки и сердца.

Наталья Алексеевна орала благим матом, что её единственный сын возьмёт меня в жёны только через её труп. Они тогда страшно ругались из-за этого, но мы всё равно сделали по-своему.

Свекровь даже не пришла на нашу свадьбу.

Зато она заявилась к нам следующим утром. Причём с чемоданом! Она, видите ли, пришла учить нас взрослой жизни.

Тогда Витя сам лично вышвырнул её чемодан и выставил её за дверь.

В тот момент он стал для меня моим героем. Он не уступил своей матери, не позволил ей обижать меня. Он защитил меня. Между мамой и женой он выбрал жену.

Тогда я раз и навсегда решила, что Витя – лучшее, что случалось со мной. Что он моя опора, моя защита, моё надёжное будущее.

За следующие годы Наталья Алексеевна напрочь разругалась со всей моей роднёй. Меня она с каждым годом ненавидела всё сильнее.

Нам приходилось встречаться на семейных праздниках и по каким-то крупным поводам. Например, когда Витя стремительно взлетел вверх по карьерной лестнице на своей первой работе. Или когда он открыл свой первый салон.

Такие встречи всегда заканчивались скандалами. Свекровь, не стесняясь в выражениях, поливала меня грязью и оплакивала сыночка так, будто он умер. Я, естественно, не молчала в ответ.

Каждый раз Вите приходилось сажать мать в такси и отправлять домой, а меня заталкивать в машину и увозить с праздника.

И каждый раз он, злой и раздражённый, как чёрт, выговаривал мне, что надо было помолчать, потерпеть. Что я же знала, чем всё закончится. Что маме надо было просто перебеситься.

Я обижалась, он извинялся – и через несколько месяцев всё повторялось.

Так что я вообще не удивлена, что Наталья Алексеевна распускала про меня такие слухи!

Удивляло другое – как Витя мог ей поверить? Как?!

Это сколько же времени она ему мозги промывала, раз он разуверился в моей верности и любви?

И все эти дни – он был с ней?

– Короче, так, – Витя скривился, недовольно глядя на кричащую дочь. – Мы делаем тест ДНК. До его результатов я живу отдельно. Дашь её волосы, или мне вырвать самому?

Глава 3

Я рванула в спальню, осторожно положила Алёну в кроватку, схватила её расчёсочку и свирепой фурией понеслась обратно в прихожую.

Размахнувшись, я со всей силы швырнула расчёску в Витю.

Он чудом успел её поймать, хотя наверняка сильно ударил руку.

– На что ты надеешься после результатов теста? – в ярости бросила я, мечтая напрыгнуть на него, повалить и долго-долго бить головой об пол. – Думаешь, потом мы заживём счастливой семьёй? После всего этого?

– Я так и знал, что ты начнёшь меня переубеждать, – надменно усмехнулся он. – Почувствовала, что жареным запахло. Что твой обман вот-вот вскроется.

– Ты просто кретин, – я потрясённо качала головой. – У тебя не осталось мозгов.

– Да-да, – он вовсю потешался, уверенный в своей правоте и победе. – Можешь начинать собирать вещи. Не думай, что я оставлю тебе и твоему выродку квартиру в центре города.

Он просто развернулся и ушёл, хлопнув дверью.

А я так и стояла на месте, безжизненно глядя перед собой и ничего не видя.

В спальне плакала Алёна, требуя моего внимания.

А у меня будто весь мир перевернулся и рухнул.

Он ушёл.

Человек, которого я любила, которого называла мужем, от которого родила ребёнка и с которым планировала вместе состариться.

Тот, кто был мне самым близким человеком последние десять лет.

Моя опора. Моя защита. Моя надежда.

Он просто ушёл, наговорив столько гадких, мерзких, грязных слов. Обвинив меня в таких страшных вещах!

Сказав, что этот ребёнок – не его.

Что наша Алёна – это выродок.

Какой же он мерзкий, беспринципный и гнилой человек!

Не имея никаких доказательств, поверив на слово своей полоумной мамашке – он повесил на нас все смертные грехи и ушёл с чувством победителя.

От отчаяния и бессилия у меня опускались дрожащие руки. Хотелось лечь прямо здесь на пол, свернуться клубочком и просто плакать.

Я так устала за эти дни. Алёна была такой капризной! А мне никто, совершенно никто с ней не помогал.

Я хотела спать, и есть, и нормально помыться. И чтобы она помолчала уже хотя бы пару минут!

Но вместо всего этого я пошла в спальню, бережно подняла Алёнушку на руки, осторожно устроила в своих объятиях и принялась мягко покачивать, нежно приговаривая:

– Не слушай его, он просто дурак и не понимает, что говорит. Очень скоро он осознаёт, что именно натворил, но будет уже поздно.

Дочка громко судорожно вздохнула и замолчала, разглядывая меня своими сейчас почти чёрными большущими глазками.

– Нам с тобой такой ненадёжный человек не нужен, – продолжала я. – Как мы можем доверять ему после такого? Как мы можем хотя бы просто жить с ним в одном доме после всех этих слов и обвинений?

Я слабой танцующей походкой, развлекая дочку, пошла по комнате.

– У нас с тобой всё будет хорошо, моя зайка. Мама постарается.

Но кровати завибрировал мой телефон.

Папа звонил.

– Доча, – начал он радостным торжественным голосом, – у нас с мамой завтра выходной, мы заберём Алёнушку, чтобы ты могла нормально выспаться.

У меня глаза защипало от слёз.

– Пап, – только и сказала я растроганно.

– Совсем замучилась, – проворчал он. – Сейчас приедем.

Родители в самом деле приехали всего через полчаса.

– Милая! – воскликнула мамочка, с болью глядя на меня. – Ты что, вообще не спала?

Я покачала головой. Мне меня так жалко было! Хотелось плакать... и спать. Спать сильнее.

А мои замечательные родители полностью оправдали статус самых чудесных на свете людей, и когда мама забрала уже одетую Алёнку, папа всунул мне в руки увесистый пакет...

Я заглянула внутрь и чуть не разрыдалась.

Там были контейнеры с едой. Пюрешечка картофельная, курочка в сливках, котлетки по маминому рецепту, папин фирменный салатик с огурчиками и луком...

Я подняла на них полные слёз глаза и всё-таки расплакалась.

– Она устала, – объясняла мама, пока папа немного растерянно меня обнимал и просил успокоиться.

– Витька так и не объявился? – сурово спросил папочка.

Я всхлипнула, шмыгнула носом и печально посмотрела на него.

Папа помрачнел прямо на глазах.

– Что сказал? – догадливо спросил он.

Я думала промолчать. Мелькнула мысль, что вот мы потом помиримся, а у моих родителей осадок останется...

Но нет. Не помиримся. Такое простить нельзя. После такого вместе жить нельзя!

И я сказала:

– Он обвинил меня в неверности. Сказал, что... что через меня весь город прошёл...

– Вот... – папа едва слышно мрачно выругался.

– Что-что он сказал? – переспросила мама, гневно щурясь и принимаясь качать Алёну, которая даже не плакала, лишь бы самой успокоиться. – А язык ему не вырвать за такие слова?!

– А лучше мамочке его, – вставил папа.

Вот, умный человек, он сразу сообразил, откуда ноги растут. До меня долго доходило.

– Конечно! – прошипела мама с весёлой яростью. – Наша главная гадюка! Я ей не язык, я ей ноги вырву и через жопу в горло затолкаю!

Мама у меня такая, опасная женщина. Она в жизни никого пальцем не тронула, но лишь благодаря папочке, который всегда успевал её вовремя оттащить и замять любой конфликт.

Вот и сейчас он, стараясь не поддаваться эмоциям, примирительно сказал:

– Успокойся, кровожадная моя. Раз Виктор оказался таким ненадёжным человеком и такой хлипкой опорой для нашей дочери, то я даже рад, что он исчез из её жизни. Хорошо, что сам убрался и уступил место кому-то более достойному.

Папа всегда говорил мудрые правильные вещи, вот только:

– Он не убрался, – тихо вставила я. – Он взял волосы Алёны и пошёл делать тест ДНК. Сказал, что до результатов поживёт отдельно от нас. И что он отнимет у нас квартиру...

Мама с папой обменялись нехорошими взглядами.

– Агата, спать и есть! – распорядилась мамочка, унося Алёну, чтобы переодеть её для выхода на улицу.

– Ты вещи ребёнка собрала? – спросил папа сурово.

Я передала ему спортивную сумку и неуверенно спросила:

– А вы точно справитесь? Она такая маленькая...

Папа усмехнулся.

– У нас, в отличие от некоторых, есть опыт воспитания троих детей. Я бы на твоём месте доверял нам больше, чем себе самой.

Я улыбнулась и с благодарностью его обняла.

Родители ушли через пять минут, унося с собой мою девочку и давая мне время просто прийти в себя.

Я поужинала самой вкусной в мире пюрешкой с курочкой, приняла душ, тщательно вымыла голову и пошла спать.

Это был самый сладкий сон в моей жизни. Я и не думала, что спать может быть так приятно!

Но счастье моё длилось недолго.