Глава 4

ФЕЛИКС

Настроение сегодня по десятибалльной шкале паршивости – на девятку, не меньше. Сейчас бы без закуси, да отрубиться. Но нет, я сижу на совещании и прокачиваю навыки самоконтроля. Даю слово главному менеджеру и закипаю от его юления. От перепада температуры тела трескается броня хладнокровия. Называют себя профессионалами, а работают, как дилетанты. Первый, второй, третий, а всё одна и та же пластинка.

Останавливаю речь говорящего жестом руки. Медленно окидываю тяжёлым взглядом присутствующих, расчерчиваю слоги, проясняя, как быстро сложу в корзинку их срубленные головы и…

Отвлекаюсь на жёсткую вибрацию мобильного на столе. Беру его в руки и отключаю сработавший закодированный приёмник. На почте висит голосовое сообщение. Знаю от кого. Это приложение было установлено исключительно под следопыта. Извлекаю из внутреннего кармана Bluetooth-гарнитуру, настраиваю связь со смартфоном и давая знак выступающему продолжать, включаю запись погромче.

«Феликс Дмитриевич, с опозданием, но сообщаю! Ваша жена и дочь полтора часа назад прибыли в город! Узнать об этом заранее не было возможности! Билеты на поезд были куплены и оформлены другим лицом! Целью приезда являются похороны вашего тестя! Мои соболезнования и прошу прощения за задержку информации! Мой осведомитель в вашем городе совершил грубейшую ошибку и не сообщил мне о новых событиях, не выйдя на связь! На данный момент мне известно только то, что Ульяна Денисовна и Злата предположительно находятся в компании Молчанского Константина! Вместе с ними объект особого внимания – Кирилл Абрамов! Я прямо сейчас еду в аэропорт и вылетаю первым же рейсом к вам! До встречи!»

Услышанное ошеломляет и разбивает все чувства разом. Ослепляет, оглушает. Только сердце, как колокольный набат.

Меня о чём-то спрашивают, не могу выговорить и слова.

Она тут! Совсем близко… Мой ангел вернулась! Злату с собой привезла! Мои девочки!

Затянутая кривыми швами душа распаковывается, кусками наружу.

Улька… моя Улька…

Дышать не могу, мелькает мысль, что сейчас наступит конец, разрыв сердце. Грудь камнем придавило. Встаю, отрицая окружающую реальность и двигаю онемевшими ногами к окну. Встаю напротив и блуждаю бессознательным взглядом по высотным зданиям. На улице теплынь-тепло, а меня будто морозом окатывает. Озноб гуляет по коже.

С ней приехал мужчина… Абрамов Кирилл. Первый подозреваемый в покушении на чувства моей женщины.

Как думаю об этом, нутро издырявливают страх и ревность. Расстёгиваю пуговицу под воротом, обхватываю ладонью вспотевшую шею. Пульс шкалит. Впервые за долгое время чувствую биение жизни.

Ульянка здесь… здесь!! Я обещал, но… столкновение неизбежно! Я не смогу дальше жить, зная, что мои жена и ребёнок рядом!

– Феликс Дмитриевич…

– Все свободны! – не оборачиваясь.

Всё это время в голове не прекращают воспухать мысли, вопросы, воспоминания. Друг на друге, давит изнутри.

Как мне быть? Как воспримет моё появление Уля? А дочка? Как это будет? Увидеть её, дышать её запахом, услышать голосок, прикоснуться, обнять… Бог ты мой!! Я узнаю каково это – быть отцом!

– Вы уже закончили что ли?? – слышу за дверями конференц-зала удивлённый голос Юрки. – Так быстро?

Все звуки застревают в горле, хочу позвать друга и огорошить, но замыкаю. Просто закрываю глаза и переживаю этот самый момент, что видел только в мечтах.

– Тебе плохо, говорят? – прямо за спиной. – Феликс?

– И плохо, и хорошо!

– Нормально выражайся. – бурчание уже сбоку.

– Нормально? – глотаю урывками воздух, заполняю лёгкие. – Я хочу вернуть семью Громовых!

Воцаряется тишина. Друг домысливает мою многобокую фразу.

– Ты говоришь про Ульяну? – понижает голос.

– О ней, Юрка! О ней и моей малышке!!

– Не понимаю, Феликс. Поясни.

– Они вернулись! Молчанский умер!

– Какой именно?

– Отец!

Присвистывает:

– Сейчас начнётся.

– Я подстрахую! Теперь уже будем вместе!

– Не пори горячку, парень! У вас же с ней договор!

– Я пересмотрел своё решение! Тогда я спасал дочь, сейчас хочу спасти себя! Помираю, Юр, не вытягиваю больше… думал, что хоть время те дни бледным пятном в башке сделает, но никак… чернеет ещё сильнее!

– Как ты себе это представляешь? Ульяна пошлёт тебя.

Встречаемся разноречивыми взглядами, мотаю головой.

– Что-нибудь придумаю! Теперь уж точно!

УЛЬЯНА

Испытания для моей нервной системы начинаются через три, два…

– Совсем костлявой ты стала, Ульяна! – смотрит на меня искоса Наталья, придавливая своей пышной грудью стол. – Недоразвитой выглядишь! – пользуется моментом, пока Костя отвлёкся на Златку, перебирая детский мармелад.

– А ты перезрелой! – сжимаю ложку, представляя, как оттягиваю её и пуляю салатом нахалке в лицо.

– Девушки, не будем портить друг другу настроение! – опускается ладонь Кирилла мне на колено. – Здесь ребёнок!

Кисло морщусь. Это не я первая начала!!

– Ещё я разрешения не спрашивала что мне делать в собственном доме! – огрызается женщина и я направляю на брюнета выразительный взгляд, типа «давай, проглатывай и улыбайся».

– Мы можем уйти, Наталья! – абсолютно спокойно пожимает плечами Кирилл, порываясь встать из-за стола, но тут оборачивается брат и сурово хмурит брови:

– Ещё чего!! Куда собрались?

– Не хотим быть вам обузой! – зависает над столом.

– Не дурите! Натке сейчас просто рот скотчем заклеим и коленями на горох поставим! – пронзает жену затыкающим взглядом. – Нам делить нечего!

– Угу, пока что… – запивает продолжение реплики белым вином.

– Чего ты там игогокаешь? – аж всем корпусом наваливаюсь на тарелку. – Есть что сказать??

– Уль! – чувствую давление на коленку и раздражаюсь, что меня сдерживают. – Не надо, она того не стоит! – шепчет успокаивающе Кирилл.

– Ещё слово и все твои увеселения кончатся, ещё не начавшись! – доносится угроза из уст Кости. – Я не шучу, Наташа! Лучше тебе скрепить свои пельменины и помалкивать!

Наталья с постным лицом отщипывает от французской булки кусочек и нервно закидывает его в рот.

– Повторить? – злится на игнор брат.

– Я не тупая, Молчанский!! Всё поняла! – психованно рвёт дизайнерскую салфетку горгулья.

Переглядываемся с Кириллом, задавая друг другу немой вопрос – а может, всё-таки, ещё не поздно свалить?

– Уж извините, гости дорогие! Пропустили в этом сезоне прививку от бешенства! – расплывается братец в дурацкой улыбке. – Да, моя пушистая косичка?? – перекидывает внимание на лопающую вкусности Злату. – Ешь-ешь! У дяди Кости много сладостей!

Пригвождаю Наталью неприкрытым уничтожающим взглядом, когда она всем своим видом изображает брезгливость, глядя на моего ребёнка.

Хоть бы постыдилась, жаба! Не любишь детей, так тебя никто не заставляет рожать! Но уж кривиться в рвотном позыве, далеко за гранью!

Только тронь мою дочь, перекрою дыхание твоим же силиконом!!

Бросает в жар, когда обнаруживаю, что рука Кирилла до сих пор на моей ноге. Опасно смещается от колена выше.

– Спасибо. – останавливаю, показательно разрывая контакт.

Не могу я! Не нравится мне! Не понимаю! Не знаю…

Мужчина понимающе моргает глазами и слегка кивает.

– Ты пятнами пошла, Уляш! – улыбается, заботливо смахивая с моей щеки прядь волос. – На свежий воздух надо!

– Так она и от ветра шататься начнёт! – брызжет ядом Наталья, за что получает тяжёлый выдох от мужа. Предупредительный. Во второй раз он оттащит её в подвал и закрепит в кандалы.

По велению души из груди рвётся даме пожелание – «Чтоб тебя, скотина, вонь подрейтузная одолела!!», но меня опять прерывает брат:

– А это хорошая идея! Пойдёмте на задний двор! Я там малышке бассейн с шариками приготовил!!!

Златка резко перестаёт кусать шоколадное яйцо и вскидывает маленькую головку на дядю:

– Мне?

– Будем их сачком вылавливать!

Под жизнерадостный девичий визг меня вдруг за талию обнимает Кирилл и нежно царапает ногтями, подбадривая меня к тому, чтобы вставала и шла на выход.

Делаю глубокий вздох и поднимаюсь. Не успеваю сделать от стола и пяти шагов, как слышу язвительный женский хмык:

– Она ему ещё долго не даст!

Мгновенно заливаюсь краской, чувствуя, как мужчина внимательно рассматривает мой профиль.

Сердце в груди кульбитом, некрасивая ситуация.

– Не у всех бешенство матки, как у тебя! – раскатистый голос Кости. – Помолчала бы уж, невинное создание!

– Что такое, Константин? Переоделся во всё белое? А раньше и сам не прочь помусолить эту тему!

Застываем с Кириллом, терзаемые одним и тем же желанием – провалиться сквозь землю.

– Заткнись! – рычит брат, а я поворачиваюсь и яростно спрашиваю:

– Напомни, почему мы всё ещё здесь???

– Отца завтра хороним! – поднимает со стула Златку и закидывает себе на плечи. – Возможно и Натку рядом прикопаем!

– Язык прикуси, идиот! – рявкает она в ответ.

– Прикушу, когда избавлюсь от тебя! – рассекает голосом воздух, но резко вспоминает, что уже нормально так перебарщивает при ребёнке. – Полетели, моя златовласочка!!! Жжжжж! – и имитируя полёт пчелы, протискивается между нами с Кириллом к двери.

Умело слинял!

– Уляш! – подталкивает меня в спину брюнет, уводя из столовой. – Выдохни! Ты сама на себя не похожа!

Похожа… в том-то и дело!

Раньше бы и мокрого места от Натальи не оставила, но насильно притупила все эмоции ради дочери. Вернувшись в этот город, снова теряю контроль. Словно вулкан просыпается.

«Мой дикий ангел, я так люблю, когда ты такая громкая и тебя много! Как тебя уместить в себе?..»

Встряхиваю головой, отгоняя непрошеные воспоминания и с натугой улыбаюсь:

– Прости! Не сдержалась… – и в доказательство смягчения нрава, утыкаюсь лбом в надёжное мужское плечо. – Следи за мной!

– Как и всегда, зайчонок! – прижимает к себе Кирилл. – Не отойду ни на шаг!

– Пфф! – раздаётся за нашими спинами, но мы уже не слышим, оставляя Наталью одну вариться в своей желчи.

Глава 5

ФЕЛИКС

В десятый раз смотрюсь в зеркало и не могу достигнуть удовлетворения. То чёрный галстук на цвета металлик поменяю, то запонки, то туфли чёрные с этим костюмом не смотрятся.

Куда ещё так тщательно собираться – только на похороны бывшего тестя. Смотрю на несколько пар солнечных очков. В каких моих глаз точно не будет видно? Я готов показать себя, но взгляну глаза жене только тет-а-тет. Не сегодня. Меня крайне печёт исход, чтобы проявить оплошность в первый же раз. Постепенно. Без суматохи. Но докажу Ульяне, что безопасен и люблю её до безумия.

Придаю большое значение даже своему внешнему виду. Как я выгляжу? Вдруг стал хуже с годами? Не заинтересую жену больше…

Придирчиво оглядываю своё чисто выбритое лицо, аккуратно подстриженные волосы, выглаженный чёрный костюм. В целом, вроде неплохо. Пшикаю на себя любимый Улин мужской парфюм, водружаю на нос очки и стараюсь выглядеть невозмутимым.

До кладбища добираюсь быстро. Один. Юрку силком отвадил. Рвался со мной, но нет.

Здесь должен быть только я.

Сторонюсь толпы скорбящих, стою неподалёку, выискиваю глазами Ульку со Златой. Возьмёт ли она малышку на такое событие? Маленькая же ещё совсем, ни к чему ей это представление. Вон одна рта не закрывает, истошно воет. Хоть бы потренировалась, притворщица! Он тебе даже мужем не был, на что рассчитываешь!? Что другой тебя такую жалостливую подберёт? Угу, поищи идиота. Так душещипательно, прям не могу. Молчанского оплакивают не многие, но пришло приличное количество народа. Тварью он был редкостной, но в бизнесе – асом. За что ни брался – в упор. Знаковым был, только человеческая совесть у него отсутствовала напрочь. Не брезговал манипуляциями, шантажом и угрозами. Жёсткий перегиб в сторону денег. Родную семью бросил, лишь бы не мешали пробиваться к Олимпу. Сына грязно использовал в своих делишках, дочери в глаза говорил, чтоб не путалась под ногами.

Я Ульяну-то и встретил, работая с Молчанским. Сначала с Костей познакомился, а потом и Ульку увидел через стекло машины. Он забирал сестру после вечерних танцев. Она девчонкой ещё была, только в универе начинала учиться. Всклокоченная вся, дерзкая, и смеялась. Очень много смеялась. С братом у них дружба крепкая была, тот сразу насторожился, увидев, что я рот разинул на красавицу, спиной прикрыл. На рожон я к нему лезть не стал. Пошёл другим путём. Чёрт дёрнул меня заявиться к Молчанскому-старшему на порог.

«Видел вашу дочь. Понравилась. Прошу у вас позволения пригласить её на ужин.»

Тот вскинул брови, потёр нижнюю губу, блеснул глазами, да и согласился. Долго себя ждать я не заставил, подъехал днём к университету и вышел навстречу ничего не подозревающей Ульке.

Помню, она сильно удивилась и отклонила моё предложение. А как услышала, что я заручился поддержкой её отца, так и вовсе нахер послала. В очень грубой форме.

Стоял, как оплёванный и крутил шестерёнки в голове – такую дикарку просто так не возьмёшь. Стратегия нужна. Целеустремлённость. И о-очень много выносливости.

Так и вышло. Потрепала она мне нервы знатно. Вынесла весь мозг. Больше года носился за ней. Долбил, как дятел – «Люблю, не могу, мать твою!!». Егоза хвостиком виляла и средний палец мне показывала. А потом я заболел и слёг с температурой. Да так накрыло, что в бреду находился. А когда в себя пришёл, то пот со лба мне холодным полотенцем вытирала Ульяна.

Смешно. Тут же кинулась искать, как пропал. Мне-то она заявила, что адрес мой надыбала, чтобы в лицо мне плюнуть, а я тут при смерти валялся, так некстати. Пришлось лечить, а уж потом мне говорить, что я козёл. Но на свидание так и не согласилась. Ещё неделю мурыжила. Ходила каждый день ко мне после пар, кушать готовила и сироп отвратный в рот заливала. А уж потом выдала заветное «Ну ладно!».

Как я был счастлив тогда. Влюблён бесповоротно. Смотрел на ангела и таял в ней.

А сейчас… сейчас я неотрывно смотрю на выходящую из автомобиля Улю и понимаю, что внутри взрывается ядерная бомба. Сметает те временно выставленные опоры, что помогли мне не сгинуть в пропасти. Без неё…

Кажется, что во всём мире закончился кислород и вздохнуть я смогу только рядом с ней.

Ульяна вместе с братом здороваются с другими пришедшими, скупо принимают соболезнования. Продвигаюсь ближе, но продолжаю прятаться. Столбенею, когда они останавливаются неподалёку от меня. Воочию она ещё красивее, чем на фотографиях.

Боже, я же все её родинки наперечёт знаю, каждый изгиб, любую черту лица распознаю.

Но она изменилась. Что-то невидимое её охраняет. Она абсолютно закрыта.

Теряюсь, словно сошедший с орбиты спутник. Границ она понаставила даже больше, чем я предполагал.

Ульяна словно статуэтка. Изящная, хрупкая, но при этом царственная. Держит осанку, взглядом режет, как болгаркой. В своё поле никого не пускает, брат отдувается.

Пялюсь, как маньяк. Не дыша. Всю церемонию погребения смотрю только в одну точку – на жену. Она холодна и равнодушна, и даже не пытается состроить сожаление. Понимаю её. Этот человек не был ей отцом, как таковым. Это просто слово для неё, она не знает, что такое быть любимой дочерью.

И как же я боюсь, что то же самое переживёт мой ребёнок!

Сцепляю зубы до скрежета, когда вижу рядом с женой подошедшего Кирилла Абрамова. Он держит за руку мою дочь и что-то нашёптывает Уле на ухо. Ушлый гад. Близко к ней подобрался. Друг семьи, как же. Штаны на нём дымятся даже в такой день и в таком месте.

Всё! Хватит!

Делаю то, за чем и пришёл. Заявляю о себе.

Молча. Всё молча. Не собираюсь ничего говорить. Пусть просто увидит, пусть в голове осядет мысль, что я вернулся.

Она знает – я буду ходить за ней, пока не лишусь сознания.

Дожидаюсь, когда Костя объявляет о том, что поминки будут проходить в находящемся поблизости ресторане и делаю шаг вперёд.

Уля кому-то кивает и поворачивает голову в мою сторону.

Цепенеет, даже кожа белеет. Полный провис в сознании.

Сосредоточено изучаю её вблизи. Не могу найти себя в её глазах. Меня там больше нет. Только тусклый блик. Тень прошлого.

Если б можно было перемотать назад, я бы ни за что с ней так не поступил. Больно ей сделал. Толкнул теми же самыми руками, что и обнимал. А когда-то собственноручно ей каждый синяк мазью лечил. Дул на больное место. Доверяла она мне себя.

Это кажется сном.

Я уже не тот. Даже любовь моя к ней изменилась. Дошла до своего Зенита и я готов показать насколько она неубиваема.

Люблю тебя…

И тут Улька всё осознаёт. Кто я, что я и зачем. Меняется в лице.

Её взгляд раздирает все болевые точки, пробирает лютой стужей до костей. Но я не двигаюсь с места.

УЛЬЯНА

В жилах стынет кровь.

В меня словно выстрелили. Я чувствую запах пороха и горечь во рту. Все голоса вокруг звучат, как за толстым стеклом. Сердце стучит быстро и коротко. Рёбра сдавливает невидимый обруч, а душу размётывает дикое, нечеловеческое, безотчётное впечатление.

Нет-нет-нет! Это же не может быть правдой?.. Он не имеет право!

Его взгляд вонзается, проникает под кожу, под подкорку, исследует.

И меня попросту колошматит. Нервы оголяются до боли, с трудом сохраняю «лицо». Прошивает насквозь. Губы не слушаются. Что я пытаюсь сделать – дышать или говорить? Заторможенно с шоком справляюсь.

Я не рассчитывала, что это произойдёт вот так… страх гулял в голове, что он найдёт нас в том городе, но годы шли, а его всё не было. И я поуспокоилась.

Не хочу ввязываться в это снова и посеять хаос в своей размеренной жизни! Не хочу той боли, что частенько пытается выбраться из-под замка. Нет! Я не лягу снова на этот жертвенный алтарь!

Изолируйте меня от этого человека! Да, меня! Закройте где-нибудь, приварите несколько железяк снаружи, чтобы никто не пробрался ко мне и не трогал!

– Громов! – обжигает ухо яростный голос брата. – Ты ещё посмел заявиться сюда!? Хватает наглости??

– Костя. – выставляет руку Кирилл, мешая ему кинуться на Феликса. – Оставь его. Людей полно вокруг. Злата смотрит…

Громов молчит, позволяя другим рычать на него и выражать вражду. Ничего не говорит, не просит, не заявляет о своём. Просто стоит и смотрит.

Но я не вижу… не вижу за очками его взгляд!

Не знаю что за ними прячется, но ощущаю, будто по коже жгучими розгами бьют. Нестерпимо. Словно обгладывают. Понимаю одно – по незаметному наклону головы мой бывший муж опускает взгляд вниз. Туда, где стоит маленькая девочка в чёрном платье и во все глаза смотрит на незнакомца, даже не подозревая, что он тот самый папа, который есть у других, но не у неё…

Грудь выламывает, когда я вижу их необычайное сходство не по памяти, а вживую. Моя златовласка вылитая Громова…

Нет! Она моя, Феликс! Моя!

Костя реагирует правильно, скашивает взгляд на любимую племянницу, борется со своим нравом ради неё. Не хочет пугать.

Кирилл напрягается не меньше. Опускается на корточки перед Златкой, поворачивает к себе, натянуто улыбается и поднимает её на руки. Второй рукой находит мою и тянет за собой:

– Уляш…

А я всё стою. Приросла к месту.

Феликс…

Не моргая, выцепляю из его образа все мелочи. Стиснутые плотно губы, выпирающие костяшки на сжатых кулаках, наморщенный лоб, вздутые вены на шее, проступающие через ткань одежды мышцы.

Громов пришёл не с миром. Столбняк у него временный, в любой момент начнёт наступать.

– Уля! – поддерживает друга Костя, в голосе слышатся редкие властные ноты. – Быстро очнулась и пошла! – за платье дёргает, повинуюсь, с выдохом отворачиваюсь. Но только нога зависает над землёй, чтобы сделать шаг, как откуда ни возьмись выплывает Инга, гражданская жена моего отца:

– Феликс, дорогой! Как хорошо, что ты пришёл попрощаться с Денисом!! Он бы это очень оценил!

Замираю, снова возвращая внимание к Громову. Испытываю какое-то противоречивое разочарование, когда не слышу его голос. Он только слабо кивает Инге.

– Надеюсь, ты присоединишься к нам на поминках? – наигранно шмыгает носом и прикладывает белый платочек к сухим глазам. Строит из себя несчастную вдову. Хоть бы постыдилась, намарафетилась, как на подиум. Свой блонд начесала, ногти розовые, как у девочки, хотя в сорокет-то должна уже соображать, что на похоронах так непригоже выглядеть.

– Нет, не присоединится! – неосознанно пережимает мне кожу на руке Костя. – Громов уже уходит! Займись другими делами, Инга!

И снова эта молчанка. Феликс что, язык проглотил? Да и я стою сжатой пружиной. Ни нашим, ни вашим. Ни одной трезвой мысли.