Цитаты из книг автора «Марта Кетро»

Я всегда была немножко… э-э-э… человек неожиданных решений и выводов. Я подумала: вот, хочу быть такой, когда вырасту. Вырасту не в плане возраста, а в смысле личности. В

От этого человека я хотела только одного: увидеть его. Как удивительно истончаются и истрёпываются желания… или нет, наоборот – как они скручиваются в тугой жгут. Поначалу хочешь всего – ухаживаний, заботы, близости, но когда долго не получается, выкристаллизовывается одна мучительная необходимость: посмотреть. Увидеть его живым, убедиться, что он точно существует,

Нет, бывает, бывает любовь, которая не занимает руки, а идёт рядом, поддерживая и не мешая. Но так идти и так любить не всякий может, особенно поначалу. Все почти начинают с цепей, букетов и камней, и только потом учатся освобождать друг друга. Но в самом начале – несёшь. И если вдруг силы кончаются, тогда бросаешь.

Напоследок дарю вам мой рецепт «прощального глинтвейна». В последний вечер перед отъездом (но так, чтобы до самолёта было не менее шестнадцати часов) берёшь большую кастрюлю, сливаешь туда всё недопитое бухло, накопившееся в доме за каникулы, добавляешь ворованный сахарок из кафе, какую-то пряность – и на огонь. Понятно, что в каждом городе получится свой неповторимый вкус. В конце Будапешта у меня осталась почти целая бутылка красного шмурдяка, пятьдесят перцовой водки, немного «Уникума», апельсиновый сок, пакетик мёда и горсть травяного чая. Самое главное в рецепте – не побежать через два часа за новыми ингредиентами, иначе нарушится чистота опыта. Сейчас глинтвейн уже отстоялся, и я попробовала. Знаете, Будапешт оказался горьким и пряным.

Пищей запаслась заранее и даже купила пряничный домик. У каждого ребёнка должен быть в жизни такой, и если кто-то успел вырасти и даже несколько постареть, это не повод лишать его пряничного домика. У меня теперь есть, точнее, был, потому что уже доедаю.

Героизма нет, потому что нет цели, один страх перед следующей болью, которая тебя не убьёт. Возможно, там, впереди, где-то есть второе дыхание, но пока асфальт снова и снова летит в лицо.

Вспомнила, как начинается отчаяние – как будто часто падаешь.

И тут хорошо бы ей уйти наискосок, немного вбок от привычной линии жизни, вьющейся от любви к нелюбви и снова к любви. Но где же взять храбрости, чтобы переместиться в другую систему координат, и где взять воли, чтобы отказаться от привычных приманок? Всё это она знает о себе и потому чуть грустна, покорна и похмельна. И всё-таки улыбается.

Нет дела до тех, кто остаётся, до тех, кто попадается на пути, до всех, кто перестал быть целью.

За честность, которая разбивала стеклянных женщин на красивые солнечные осколки, и за уважение к этим останкам.