Цитаты из книг автора «Марта Кетро»

Вдруг поняла, что понятие «мой бывший», столь важное для женского эпоса, для меня ничем не наполнено. Если я переживаю о человеке, какой же он бывший, он – сейчас. А если нет, чего бы я о нём думала. Бывший мужчина – больше не мужчина.

Как-то раз в несусветную рань мне позвонили с какого-то радио и спросили, как правильно расставаться. И в пустой утренней голове неожиданно нашлась довольно рабочая мысль: – Честный человек должен чётко сформулировать партнёру понятную причину своего ухода. Желательно такую, чтобы он мог сказать «вот зараза!» и забыть. Это элементарная вежливость, несложная в исполнении, – ведь «понятная» не значит «правдивая». Это общий случай, а некоторых людей, чьё самолюбие воспалено, надо бросать так, чтобы они не сомневались, что ушли сами. Это тоже вежливо.

Мои лучшие романтические истории сводились к тому, что я приезжала к какому-нибудь мужчине и принималась у него страстно спать. Так и определялась любовь – спит, значит, любит.

Моя бабушка, умный и одинокий социофоб, всю жизнь прикидывавшийся крестьянкой, писала своим детям письма, которые начинались так: «Здравствуйте, дорогие мои дураки». Мама страшно злилась. Она была её невесткой, какое-то время искала одобрения свекрови, а натыкалась на ясность, иронию и терпение. У нас с ней одинаковые руки и взгляд, мы вообще очень похожи. Я недавно заметила, что мои самые нежные любовные высказывания если не впрямую, то весьма прозрачно намекали на интеллектуальную недостаточность адресата. Люди, конечно, злились, потому что явно не дураки и зачастую умней меня. Просто они не имели в голове калькулятора, который у меня вшит в операционку по умолчанию, – но счётная машинка ещё не мозги, это же очевидно. А я никогда не умела объяснить, что это наш фамильный способ любить: увидеть, принять как есть, удивиться, что человек не может так же, – и всё равно любить. Не «ты глуп», а «ты не видишь; ну ладно, ты не видишь». Противные мы с бабулей, чего уж, и взгляд тяжеловат, даже в любви. Особенно в любви.

Полжизни тратишь, чтобы не быть похожей на мамочку, а потом внезапно замечаешь в зеркале взгляд, от которого всё детство шерсть на загривке вставала дыбом. Мамина манера обращаться с мужчинами возмутительна, её любимые фразы, эталон абсурда, я храню в сердце до сих пор: «Не спорь со мной, раз я права» и «Будь мужиком, не возражай женщине». И, понимаете, я до скольких разов клялась себе «никогда в жизни», а потом вдруг слышу, что сама, вот этим ртом, говорю: «Сделай, как я хочу, и всё будет по-твоему». Причём изнутри это звучит ужасно логично и очень честно.

«Приятель встречается с девушкой старше, ему 24, ей 34; обсуждаем подарки на НГ. Роман: Маша заказала мне пластинку AC/DC с каким-то древнючим альбомом, я записал, сча не помню. Натурально, пластинку – винил. Но не суть – у кого-то есть акк на этих ваших ебэях? Filatov: ооооу, она ценитель патефонов? Юля: и набор игл на швейную машинку Зингер? Роман: опять начинаете? Пашка: а пластинку с Вертинским не хочешь ей бонусом? =)))) Filatov: на 14 фев – DVD с лучшими фильмами Веры Холодной. Filatov: на 8 Марта – пейджер, вместе с пейджинговой компанией, иначе кому обслуживать? Юля: автограф Фаины Раневской. Filatov: вторая годовщина – набор слайдов с 17-го партсъезда. Filatov: с комментариями Кирова. Роман: всё? кончились искромётные шутки? Filatov: да-с, судырь. Пашка: увольте нас, рабов своих грешных =(((( Роман: а теперь ложитесь – мне она дарит серебряное. чайное. ситечко! Filatov: …ну а чё… скажи, а ты же для неё жуёшь твёрдую пищу? Рома: иди в… Виталя. Filatov: …удаляемся :-)».

Ладно, пусть вы скучная тётка, у которой всё приблизительно как у всех, с учётом развода, толстой задницы и капризного ребёнка, вам даже особо нечего противопоставить миру в качестве знамени. Но ведь наверняка найдутся какие-нибудь недостатки? Опаздываете, врёте, много тратите и упрямы, как ослица? Так напишите же об этом немедленно! Только не такими словами, конечно. В «Инстаграме» есть замечательный фильтр «nashville», который высветляет тени и делает всё упоительно розовеньким. Так вот, используйте «nashville». Вы больше не скверная сварливая дрянь, а темпераментная женщина со сложным характером; не занудный невротик, а волшебно чувствительная леди; не алчная паучиха, а просто девочка, которой «надо»; и не дура вовсе, а непредсказуемое создание.

Повторюсь, продаваемый навык значения не имеет, на всякий товар найдётся свой покупатель, Господь насоздавал лохов в таких количествах, что на ваш век точно хватит. У меня даже есть ужасное подозрение, что именно их он делает по своему образу и подобию – хотя бы потому, что сам до сих пор не провёл мастер-класс «Как лепить человечков из глины, чтобы они шевелились». Предприимчивые люди, может быть, вообще с другого конвейера.

Однажды я гуляла по Тель-Авиву с женщиной, которая гораздо умнее и красивее меня. Редкое, знаете ли, ощущение. Но поскольку она и воспитана лучше, чем я, это не подавляло. Наоборот, я совершенно неожиданно сказала слишком толковую для себя вещь. Она спросила о критериях правильной связи, и я вдруг ответила: – Очень просто. Отношения, которые тебя поднимают, правильные. А те, что принижают, где ты виноватая, ненужная, неприкаянная, – неправильные. Вспышки счастья случаются везде, но правда там, где ты себе нравишься и чувствуешь свою подлинность, что ли. Я-настоящая, например, – любимая. А нелюбимая – нет, это какой-то подменыш. А кто-то настоящий – сильный или добрый, у всех по-разному. Надо искать, с кем ты хорош.

В качестве зачина – разговор с подругой. Обсуждаем с ней, почему заболевшие котики ныкаются по углам: не то что они «хотят побыть одни», просто в дикой природе ослабевших принято убивать, вот и прячутся. – Знаешь, – говорю, – а это довольно обидно: лет восемнадцать кто-то живёт с тобой, спит, ты его кормишь, а потом он заболевает и ни секунды не сомневается, что теперь ты его сожрёшь. – С другой стороны, – отвечает она, – в этом есть какая-то правда. Ведь от доброты могут и усыпить сгоряча, чтоб не мучился, а ему, может, всего-то слегка поплохело.