Цитаты из книг автора «Марта Кетро»

Потому что у мужчины наготове неотразимый аргумент. «Просто я любил её больше». Удивительно, но после этой фразы влюблённые женщины не уходят, а только плачут. Она будет звучать в лучшие периоды отношений, во дни феерического успеха и после самого хорошего секса. Вы прекрасны, вы молодец, вы очень старались. Просто её он любил больше. И поэтому вы нестерпимо жалки и второсортны во всякой своей победе, в попытке улучшиться и переплюнуть ту.

Для этого достаточно выяснить ваши ожидания от этой связи и отказать в них. Искали любви? «Прости, дорогая, мне с тобой прекрасно, я очень счастлив, но что-то не срослось». Хотите секса? Его станет меньше или он будет не тем, который вы любите. Желали доверительных разговоров, совместных поездок или чесания спинки? Каким бы ни было ваше самое сильное желание, оно не будет удовлетворено.

некоторое значение (мы ведь не исключаем временную утрату благоразумия под влиянием страсти или даже попросту ложь). Но только не эти нерешительные, беспомощные, трусливые фразы, которые подразумевают одно: „Если ты хочешь, то можешь взять на себя ответственность и поухаживать за мной на моих условиях, грабли в прихожей“.

Имеет значение только „я хочу тебя увидеть“, или „я хочу тебя“, сказанное вслух, или „я хочу быть с тобой“, или… Да мало ли что имеет некото

молний, потому что никого нет и не было между ней и любовью.

Женщина по-прежнему смотрит в сторону Бога и видит сияние божественной любви, снова и снова ошибаясь, потому что принимает за источник мужчину, который всего лишь стоит против света. И только в тот момент, когда он уходит, она понимает, что ее сердце всегда было мишенью для золотых стрел и фиолетовых мол

иногда так остро вдруг понимаешь, что вне зависимости от времен и масштаба личности чувства не изменяются – любовь, разочарование, отчаяние. Мы сплевываем ту же горечь, что сводила рот людям три века назад, и та же нежность расплавляет кости и растворяет мысли нынешней девочке, как и какой-нибудь восьмисотлетней давности даме, влюбленной в менестреля. Трубадура. Трувера. Миннезингера, наконец.

Самым интересным в нем была моя любовь, теперь – ничего особенного.

Главное, держать себя в руках, быть прохладной и точной, как лезвие.

А ты стоишь у него на ладони и чувствуешь себя солнцем, пока он не отведет глаза. И он их никогда не отводит. Даже если посмотрит на что-нибудь другое, это не имеет значения, каждый знает, кто тут солнце. Каждый, на кого он взглянул хотя бы однажды