Колготки неприлично жали.
Но в лоснящейся бронзовой сеточке мои костлявые бледные ноги выглядели впервые в жизни хорошо. Можно сказать, даже аппетитно. Правда, мне все равно казалось, что через капрон просвечиваются красные пятна раздражения после бритья.
– А ну, брось! – прикрикнула Катюха на очередную мою попытку незаметно почесаться. – Поставишь затяжку! А ты сегодня – королева!
– У королев не бывает затяжек?
– Лерыч! – Катюха пшикнула в меня водой из утюга. – Сегодня все должно быть и-де-аль-но!
– Ально-ально, – ну разве можно было спорить с человеком, у которого в руках утюг?
И который этим утюгом гладит тебе платье.
Платье было красивое. Струящееся, светло-голубое. С вырезом, открытой спиной и юбкой, достаточно длинной, чтобы соблюдать приличия, и достаточно короткой, чтобы стать темой обсуждения всего выпускного.
От одной только мысли об этом меня накрывало приятной слабостью – смесью страха, стыда и предвкушения.
К последнему школьному балу мы начали готовиться еще с утра. А меня все еще подмывало «слиться», поддаться страху, зашвырнуть платье за шкаф, достать оттуда джинсы и толстовку и пойти в привычном и мне, и всему классу образе серой мыши.
Если бы не Катюха с утюгом…
Вот что значит – настоящий друг. Хочешь – не хочешь, а королевой быть придется.
Но если без шуток, королевой быть хотелось. Всегда казалось, что это все не сейчас. Как-нибудь потом. Позже.
И вот куда уже позже? Вариантом осталось немного. Запомниться одноклассникам банально, как половина из них запомнится мне: облеванным полом или сексом с молодым физруком (хотя секса с физруком тоже хотелось, что уж там). Или войти в историю класса как королева – в самый раз.
– Все! – подруга победно вскинула утюг. – Теперь моськи!
Красила она меня долго и вдохновленно, не позволяя даже прикасаться к зеркалу. Так что можно было только догадываться, что за картины она рисует на моем лице.
– Мушку ставим? – она помусолила карандаш и, не дождавшись ответа, тюкнула меня над верхней губой. – Ресницы?
– В смысле?
– Смотри, какие у меня есть! – Катюха протянула коробочку с чем-то, что назвать ресницами можно было лишь условно. Скорее это напоминало крылья бабочки. Такими моргать страшно – точно взлетишь.
– Не, ко мне в таких ресницах мир еще не готов.
Подруга выглядела разочарованно, но спорить не стала.
– Тогда марш одеваться!
И все-таки пустила меня к зеркалу.
О! Мир не был готов и без ресниц! Еще бы – главный гадкий утенок школы вдруг за один вечер превратился в прекрасного лебедя. Никаких прыщей, ровный тон с легким румянцем. Аккуратные стрелки и переливающиеся синие тени превратили глаза из «блеклых» в «светящиеся». Губы были совсем легко оттенены розовым, и стали… сексуальными? А может, их так изменила довольная улыбка, которую в моем зеркале редко когда можно было увидеть.
Все это стоило моего страха.
Себя Катюха накрасила быстрее, но мы все равно начали опаздывать. Поэтому, в спешке оправляя платья и влезая в каблуки, все-таки решили вызвать такси. Подруга бы и на шпильках добежала за считанные минуты, а вот меня на каблуках еще покачивало.
И все-таки мы опоздали. Так что школьный коридор встретил нас торжественным молчанием и пустотой. А вот из-за двери актового зала доносился гул.
Створки были приоткрыты, и в щель мы видели, как выпускники и родители разбились на группки в ожидании торжественной части. До нас долетали обрывки фраз, щелчки фотоаппаратов и всхлипы чьих-то сентиментальных матерей.
Молодой физрук тоже был тут. Стоял у колонок, что-то объясняя звукарю.
– Все, пора, – прошептала Катюха и вдруг шлепнула меня по заднице.
– Вперед и от бедра!
Мы распахнули дверь, и все (кроме физрука) обернулись на их протяжный скрип. Гомон голосов и всхлипы тут же стихли. Физрук повернулся последним.
Наши взгляды встретились.
Моя улыбка вышла скорее смущенной, чем уверенной. По его взгляду было сложно что-то прочесть.
Как ему? Понравилось? Он удивлен? Восхищен?
Но вот его лицо изменилось. Сначала покраснело, затем побагровело, как будто он забыл, как дышать. Катюха одобряюще стиснула мою руку.
Ах так? Не нравлюсь?! Ну и черт с ним! Как будто меня волнует его одобрение! Я вообще – королева!
Наконец, физрук вздохнул.
– Валера! Смирнов! Ну твою ж мать!
Саша Горячко
Июль. Невыносимая духота. Парило. Все гипертоники молились, чтобы небо разверзлось. Но не мужчина с чемоданом. Он вдохновенно взирал вверх и наслаждался небесным полотном. Его неравномерно сероватый цвет так напоминал ему занавес сцены родного ДК, что сердце предвкушало вот-вот начинающийся праздник!
– Простите. Добрый день! Не подскажете: это пансионат «Райская трясина»? – обратился он к приближавшейся женщине с большой сумкой на колёсиках.
– Да. Здравствуйте. А вы тоже сюда?
– Да, вот, дети об отце позаботились. Разрешите представиться: Антон Викторович Кулик.
Заслуженный артист п. Нижнее Забулдыжье Воронежской области. Имею честь играть в оркестре на ударных, в частности на треугольнике. Да.
– Ой! Да, что, вы!? Очень приятно! Роза Александровна Пипиттова. Художник-оформитель. Цветы – это вся моя жизнь! Составляю смысловые букеты, занимаюсь икебаной, участвую в различных творческих проектах.
– Очень! Очень рад!!! Первая встреча и сразу – воплощение грации и творчества!
На это дама порозовела и, смущённо улыбнувшись, опустила взгляд.
…Разговор завязался.
…Антон Викторович вошёл в свой 1,5-звездочный номер, плюхнулся на скрипучую кровать и расплылся от удовольствия. Только подумать! Его ожидали целых 10 удивительных дней общих грязевых ванн, полостных грязелечений, щёточно-грязевых процедур, компрессы и аппликации, массаж – голова шла кругом!
Воодушевлённый он оглядел номер, разложил по полочкам вещи, вышел на балкон. И, конечно, мысли о прекрасной утонченной соседке уже не оставляли… Раздался рингтон.
– Да-да! Да, всё отлично! …Заселился уже… Номер хороший… Да… Нет. Тараканов мало… Вода будет, да, вечером, сказали, будет… Очень нравится!..Спасибо, мои дорогие! Целую! Пока!
Антон Викторович положил телефон, причесался и достал из чемодана маленький кассетный магнитофончик «Panosound». Бережно открыл футляр с треугольником. Приготовил партитуру. Репетицию было пропустить непозволительно.
Пуск! Комната наполнилась неземным произведением Лаврентия Цуцика «Там за бродом дви конякы». Маэстро, проживая всей душой каждую ноту шедевра, внимательнейшим образом отследил и высчитал все свои паузы и вот, на сорок первой секунде девятой минуты он виртуозно взмахнул рукой и торжественно ударил в инструмент!
Боже!.. Какое блаженство окутало Антона Викторовича! Закрыв глаза, он поднял лицо вверх ко Творцу (в потолок), чуть заметно конвульсивно содрогнулся и слился со звуком треугольника. Нет! Он стал этим звуком! И растворился в нирване…
Дверь распахнулась. Ибо она была из дешевого ДВП и пропустила через себя звуковые волны колдовского инструмента прямо сквозь слуховые отверстия к внутреннему уху, проходившей мимо по общему коридору Розы Александровны.
О! Небеса!!!.. В её голове молоточки застучали по наковаленкам. Запустился необратимый процесс. Устоять уже было невозможно!
Без стука она, не помня себя, паря над стёртыми ромбиками местами скукоженного линолеума, впорхнула внутрь, приблизилась к Антону Викторовичу и медленно, но очень страстно впилась в его губы…
Каждый день отдыха наполнился не только телесной пользой, но и глубоким душевным смыслом. По утрам Розу Александровну в стакане всегда ожидал живой цветок, каждый раз нового вида. Они вместе посещали все процедуры и мероприятия. А после приходили в номер и она читала Антону Викторовичу свои любимые стихи.
Он внимательно слушал свою музу и в паузах слегка игриво ударял по треугольнику, аккомпанируя её голосу и ещё более оживляя происходящее. Эти вибрации пронизывали Розу Александровну с головы до ног. Словно лепестки тысяч орхидей в свободном падении касались всего её тела. Голос становился мягче, речь медленнее, а глаза опьянёнными…
Десять дней пролетели, как один. Но это отнюдь не печалило. Ведь впереди у них была вся жизнь.
Евгений Маньяков
– Мо, где проведешь 11 медленных дней?
Мы называем «медленными» дни без перелетов. Весь галактический год мы, пилоты Межзвездной Туристической Ассоциации, на сверхсветовых скоростях возим туристов от планеты к планете. Слоган нашей компании звучит как «Покажи, что ты был везде!»
Мы летаем без остановок. Жизнь в чужой атмосфере стоит слишком дорого, чтобы там задерживаться. Путешествие сводится к трансляции координат из модных туристических точек: подлетаем к планете, туристы фиксируют местоположение, мчим дальше. Иллюминаторы в кораблях не предусмотрены. Количество гео-точек в паспорте – важный критерий для определения твоего статуса.
После года работы мы получаем право на 11 дней отпуска.
***
Я не знаю, что ответить Дю на его вопрос. Еще не решил. Дю каждый раз выбирает для отдыха маленькую планетку Т167. Ее атмосфера похожа на нашу, за исключением наличия в составе легких опиоидов. Жить постоянно нельзя, но провести 11 дней в полупьяном дурмане – вполне допустимо. Дю звал меня с собой, но такой отдых не для меня.
Сначала я хотел наведаться домой, но это было до разговора с Миком. Теперь я постоянно думаю о неизвестной планете, которую он год назад обнаружил в левом краю галактики.
– Мик, ты снова потратил 11 дней на полеты в никуда? Медленные дни не будут медленными, если ты все так же гонишь корабль.
– Я не просто летаю, я ищу. И в этот раз вроде нашел.
– Нашел что?
– Планету, Мо. Планету настолько отсталую, что ее жители никогда не слышали о жизни в галактике. Для них мир – это полоска земли и соленой воды между льдом и льдом. Я видел их, они на первой ступени развития.
– Ты вступал с ними в контакт без одобрения Ассоциации по Расширению Заселенных Территорий?!
– Еще нет. Но я хочу вернуться туда.
Одиннадцать дней назад Мик улетел в очередной отпуск. Перед отъездом он был сильно возбужден.
– Представь, Мо, что тебе не нужно думать о правилах Ассоциаций, ты не обязан вести табель свободного времени и заботиться о поддержании статуса, чтобы иметь доступ к благам цивилизации! В том месте нет даже межпланетной связи… Возможно, я не захочу вернуться, Мо. А ты… ты должен будешь прикрыть меня.
Одиннадцать дней назад по зашифрованному личному каналу я получил сообщение от Мика с координатами неизвестной планеты и подписью «В случае чего, ты ничего не знаешь».
***
Сегодня я закончил работать и получил свой ежегодный краткосрочный карт-бланш. Возможно, я уже знал, что буду делать дальше, но не мог в этом признаться ни Дю, ни самому себе.
Я вышел в порт, взял одну из яйцеобразных капсул для частных полетов. В полумраке кабины я перестал нервничать, привычным жестом оживил панель управления, которая мягко вспыхнула серо-голубым бледным светом, и ввел координаты, полученные от Мика.
Спустя две трети часа подо мной была бело-голубая планета. Ледяной шар делило пополам темное кольцо воды с вкраплениями зеленовато-желтой суши. Пора на посадку. Мне вон к тому зеленому сгустку.
За 16 лет кочевания от планеты к планете я не видел такого зеленого мира. Широкие кружевные листья вырастали из почвы целыми связками. Они не тянулись верх, а рассыпались во все стороны. Гравитация не прижимала их к земле, но они сами стремились заботливо укрыть ее. Сквозь ажурный ковер, будто следы от ракет, выстреливали вверх зеленые нити – тонкие пружинистые стволы деревьев, полностью заросшие мхом. Они заканчивались пучком плотной листвы, скрывающей небо.
Под ногами была неизвестная почва: упругая, гладкая, пропитанная водой настолько, что, казалось, достаточно тонкого надреза, и влага тут же выступит мелкими каплями, похожими на росу или сок на срезе сочного яблока.
Тишину нарушали глухие удары тяжелых крупных капель о землю. Они не разбивались брызгами, а мгновенно впитывались в грунт.
Мягкий подземный гул улавливался не ушами, а конечностями. Земля была неспокойна и передавала ногам мелкую вибрацию – глубоко внизу под слоями грунта клокотали мощные потоки воды.
Недалеко от места посадки я увидел пустую капсулу Мика. Ты был прав, друг! Это прекрасная планета.
Пройдя с полкилометра, я встретил их. Удивительные существа на двух ногах. Черная матовая кожа и блестящие, как только отполированная крышка капсулы, глаза.
Это первый контакт! Нельзя напугать их.
***
За 1200 лет Земля обросла льдами. Ледники сползли с полюсов и каждую зиму продвигались ближе к экватору, сжимая полосу, где еще можно было жить, а летом не сдавали позиций. Цивилизация умерла. Большая часть фауны исчезла, не выдержав перемен климата и частых миграций. Баланс экосистемы был нарушен и жизнь людей угасала. Последние выжившие искали еду, спасаясь от надвигающихся ледников.
Сегодня вождь племени Мурси был счастлив. Когда надежды на сносную добычу не оставалось, верховный шаман принес в жертву богам трех самых сильных воинов. В тот же день с неба упало блестящее стальное яйцо и принесло в себе неведомого зверя с яркой синей кожей. Крупного и очень мясистого.
Спустя одиннадцать восходов небо подарило им еще одно яйцо, а добыча сама пришла к ним в руки. Благодаря богам, племя сможет пережить еще одну зиму.
Евгения Корнильева
Сколько себя помню, я все время куда-то иду. Одна или с друзьями, снова и снова закидывая на плечи огромный рюкзак. Иду через поле, через лес, через горы, через пустыни и ледники.
Никогда не могла устоять на месте, даже в детстве. Мы приезжали на дачу – я шла в лес. Мы ехали на море – я исследовала все дикие пляжи в округе. Копать грядки или загорать, лежа на шезлонге, было невыносимо.
Еще школьницей я исходила все пешие тропы Ленобласти. В городе всегда было скучно, душно, тесно. Я задыхалась. Хотя я живу (ну, как живу – прописана, по крайней мере) в одном из самых красивых городов мира – Санкт-Петербурге. Северной Венеции. Городе белых ночей.
– И что с тебя будет, – причитала бабушка. – Ты же девочка, даже в лесники тебя не записать.
– Что-нибудь придумаем, бабуль, – уверенно отвечала я, набивала рюкзак едой и снова уходила.
Родителям-юристам не нравилось, что их ребенок все свободное время проводил в лесу. Но, спасибо им, они не пытались поломать или перевоспитать меня, только заботились, чтобы я шла не одна, а с друзьями, и всегда оставалась на связи.
С друзьями мне везло, компании подбирались надежные и веселые. Самая давняя и близкая подруга – Машка, мы знакомы с семи лет. Ей тоже было скучно на даче – так и познакомились. Теперь она, как и я – инструктор по туризму.
Мой конек – катамараны, каяки и байдарки (все же удобнее, когда вещи едут на лодке, а не на плечах). Я прошла все реки Карелии и Мурманской области. Ходила по Белому, Норвежскому и Северному морям. Купалась в Ледовитом океане. Я обожаю свою работу. Но, конечно, иногда я устаю и жду возвращения домой. Отпуска.
Отпуск. На деле это просто конец сезона.
Сезон на Севере – с мая по сентябрь. Пять месяцев на природе. За это время накапливается усталость: начинаешь скучать по комфорту, по простым бытовым удобствам, на которые в обычной жизни не обращаешь внимания.
Самое предсказуемое, простое и горячее желание – ванна. С нее и начинается мой отпуск.
Я наполняю ее до краев, добавляю побольше густой ароматной пены с запахом сирени, ландыша или хвои (ха-ха, чувствуете – лес даже тут не отпускает меня). Зажигаю свечи и расставляю их по бортикам. Включаю музыку – обычно что-то медитативное, расслабляющее. Беру бокал шампанского и забираюсь в воду.
Таким образом я провожу не один час – отмокая, оттирая, намазываясь всевозможными пенками, скрабами и лосьонами. Чтобы впервые за несколько месяцев почувствовать, что я девочка, а не суровый вожак стаи.
Стирка. В походе успеваешь забыть, как это – закинуть вещи в барабан, нажать кнопку и через полтора часа достать все совершенно чистым (или даже сухим). Поэтому в отпуске я с удовольствием привожу вещи в порядок: разбираю, перестирываю, сушу, отношу в химчистку и выкидываю то, что пришло в негодность. Составляю список того, что нужно докупить.
Еда. Обожаю маленькую пекарню через дорогу. По утрам свежий хлебный аромат разносится по всей округе. Пирожки, ватрушки, булочки, слоечки, конвертики, круассаны и маленькие порционные тортики – хрустящие, упругие, воздушные, осыпающиеся сладкой сахарной пудрой на губах. Как же мне не хватает их в походе! Поэтому в отпуске я ни в чем себе не отказываю. И запиваю все это большим стаканом капучино с пенкой. Нет, в походе мы тоже частенько варим кофе – специально для этого я вожу маленькую гейзерную кофеварку. Какая на нее очередь по утрам!.. Но кофе с пенкой в лесу не сварить.
Мягкая, теплая, уютная постель. Конечно, я сделала все, чтобы в походе мне было удобно спать. Но разве может даже самый лучший туристический коврик сравниться с ортопедическим матрасом? Поэтому следующее, что я делаю в отпуске – днями валяюсь на кровати и смотрю сериалы.
И первые дни все это настолько в кайф, что невольно думаешь: «ну вот, Ася, может, к черту походную жизнь? Все? Пора остановиться? Надоела сырая палатка, пропахшие костром вещи, вечно холодная вода? Да в туалет-то толком не сходить, все время – в кусты с лопаткой».
Но проходит неделя, и лежать на диване становится скучно. Тогда я выхожу в город.
На самом деле, я очень люблю Питер – у него своя, неповторимая атмосфера.
Бесплатно
Установите приложение, чтобы читать эту книгу бесплатно
О проекте
О подписке
Другие проекты