Цитаты из книг автора «Марсель Пруст»

по законам комбрейской эстетики

я испытывал радость, переполняющую нас при виде картины любимого художника, – картины, непохожей на те, которые были известны нам прежде, – или когда нас подводят к картине, которую мы раньше видели у него в карандаше, или когда музыкальное произведение

Поверьте мне, – настаивал он, – воды этой бухты, уже наполовину бретонской, могут быть целительны, – что, впрочем, спорно, – для нездорового сердца, как у меня, для сердца с некомпенсированным пороком.

Страны любовных тайн и бесплодных сожалений хороши для таких во всем разуверившихся стариков, как я, и они всегда вредны для натур еще не сложившихся.

с его предрасположением к грусти, с его так устроенным сердцем.

Бабушка считала, что во время морских купаний нужно весь день проводить на пляже и дышать морской солью, а что заводить знакомства не следует, потому что визиты и знакомства уводят от морского воздуха;

я приобрел еще более богатый запас наблюдений над растительным царством атмосферы.

Он не мог знать и, во всяком случае, не замечал за собой, что он тоже сноб, – нам видны только чужие наклонности; если же нам удается познать свои собственные, то лишь те из них, на которые нам укажут со стороны. На нас самих они влияют опосредствованно, через воображение, подменяющее первые наши душевные движения выросшими на их основе и выглядящими красивее.

ответил тем, как искривились его губы, ответил неуместной многозначительностью тона, тучей стрел, которыми наш Легранден был мгновенно изъязвлен и обескровлен, как некий снобиствующий св. Себастьян: «Ах, какую боль вы мне причинили! Нет, я с Германтами незнаком, – не касайтесь же этой раны, она и так ноет у меня всю жизнь».

он умалчивал о том, что у него есть приятели среди мещан: сыновья нотариусов или биржевых маклеров, – он считал, что если правде суждено всплыть наружу, то пусть уж лучше это произойдет в его отсутствие, пусть его судят заочно, «за неявкой в суд»: Ле-гранден был сноб. Само собой разумеется, он никогда не пользовался выражениями, которые так любили мои родные и я. И когда я спросил его: «Вы знакомы с Германтами?» – Легранден-собеседник ответил: «Нет, я никогда не стремился к знакомству с ними». На беду Леграндена, сразу было видно, что это отвечает его двойник, так как другой Легранден, которого он старался запрятать поглубже внутрь себя, которого он не показывал, потому что тот Легранден знал о существовании нашего Леграндена, о его снобизме, знал о нем такие вещи, которые могли бы бросить на него тень, – другой Легранден уже ответил мне страдальческим взглядом