Как же я утешала себя? Продолжала есть. Мне было стыдно за свое необъятное тело, но я все время испытывала голод, потому что кормила грудью. С готовностью уцепившись за это новое оправдание обжорству, я пряталась за едой. Потеря фигуры вызывала у меня боль, которую я утишала бесконтрольным поглощением пищи.