На пятом этапе предстояло метать ножи в цель. Группа младших офицеров провела инструктаж, объяснив детали. Они показали, как нужно целиться и бросать.
Необходимо было сделать по три подхода к каждой цели. Последние – были в виде человеческих фигур с выделенными цветовыми зонами, демонстрирующими, куда именно нужно было попасть. Зоны головы, сердца и живота были выделены цветом таким образом, что «яблочко» внутри зоны было наиболее темного цвета, далее – несколько тонов были более светлых, а край зоны выделялся совсем светлым. На первый взгляд, все было достаточно просто. Но участники понимали, что каждое последующее испытание все больше приближает их к окончанию отбора. И если результаты будут неудовлетворительными, любой из них может оказаться в отряде смертников.
Нервы пошаливали у всех. Особенно это касалось оставшихся женщин. Ведь список из первых пятидесяти человек, которые были отправлены в отряды смертников, по большей части состоял из женщин. Из пятидесяти человек, ушедших в казармы для смертников, только одиннадцать являлись мужчинами. Остальные были женщинами совершенно различных возрастов. Почти всем мужчинам, отправленным в отряд, было за пятьдесят и только один был, как казалось, совсем еще мальчишка – очень худой, с огромными-преогромными карими глазами, длиннющими ресницами и крохотным аккуратным носиком. Весил он килограммов шестьдесят от силы. И это при росте под два метра! Как выяснилось позже, «мальчику» было двадцать семь лет, в прошлом он был моделью. Его было почему-то особенно жалко, ибо было очевидно, что в отряде смертников он точно не сумеет выжить. При мысли об этом становилось нестерпимо грустно, но что уж тут можно было поделать!
Готовясь к очередному этапу, Арина понимала, что сейчас конкуренция среди женщин возрастет до неимоверного уровня. Поэтому особенно надо было постараться не ударить в грязь лицом.
Все детство Арины прошло у бабушки, на юге России. И было оно, если можно так сказать, абсолютно пацанским. Арина лазала по деревьям и турникам, метала кортики в деревья, играла в «вышибалы», швыряясь камнями. Короче говоря, теперь ей надо было просто вспомнить детские навыки. И унять отвратительное чувство страха, которое появлялось время от времени, наваливалось на нее и могло помешать пройти очередное испытание.
И снова было выставлено по десять стоек. Перед каждой стойкой, в пяти метрах от нее, расположили мишени.
«В принципе, нормально… Если не тупить», – подумала Арина.
Опять список в\\роде бы и пофамильно, но как-то криво. Опять отличные результаты у Германа, почти такие же у Ивана. И вот снова звучит:
– Грик Арина Станиславовна, стойка номер семь.
Арина направилась к стойке, и тут в голове началась пульсация. Она остановилась около стойки, закрыла глаза и начала глубоко дышать. Посчитала про себя:
«Раз, два, три, четыре… десять. Так. Собраться, собраться. Все будет отлично. Поехали».
Арина взяла нож для метания. Он был достаточно тяжелый.
«Зато, – подумала она, – бросать будет легко. Сначала брошу в живот».
Она сделала первый бросок. Посмотрела, как он летит. Все происходило, как в замедленной сьемке. Арина смотрела на удаляющийся нож. Бум! Нож воткнулся в районе второй зоны. «Неплохо», – подумала Арина.
Второй нож. И тут она почувствовала, как освободилась. Внутри стало спокойно и пусто – словно, все мысли, все переживания ушли. Исчезли. Ничего в голове не осталось. Вообще. Бросок! Нож входит ровно на границе первой и второй зоны, в районе сердца.
Арина бросила свой последний нож, и он попал в первую зону – зону головы.
– Отлично! – воскликнул Герман, который стоял неподалеку.
Арина улыбнулась и посмотрела на него. И он в ответ расплылся в улыбке.
– Распишитесь, – сказал младший офицер, отмечавший результаты. – Испытание пройдено успешно.
Арина отошла подальше вместе с Германом. Они сели на траву. Герман все еще улыбался:
– Ты молодец, со всем справилась. Осталось совсем немного, и больше не нужно будет бояться попадания в отряд смертников.
– Я не уверена, что попадание в одну из рот – это панацея. Думаю, дальше нас ждут очень темные времена. А вернуться домой мне, например, чрезвычайно необходимо. Я не знаю, как там мои родные, что с ними. Больше всего я беспокоюсь за детей. Мне реально страшно. Периодически с фронтов приходят очень странные новости. И вообще… часть воюет здесь, часть – в Америке, часть перебросили в Европу. Я очень надеюсь, что нам не придется жить в мире после ядерной войны. Надеюсь, что ее не будет. Но пока идет именно к этому.
Оставшееся время они сидели молча, думали каждый о своем. Испытания проходили тяжело, поэтому длились дольше запланированного. Когда уже почти все испытания были завершены, к площадке подошли три ротных командира. Ничипоренко, почти не скрываясь, оказывал знаки внимания Арине. Ей хотелось провалиться сквозь землю, поскольку почти все начали пялиться на нее.
Следом повторился сценарий предыдущего вечера: Наталья озвучивает пятьдесят фамилий, кто-то бьется в истерике, кто-то испуганно просит пересмотреть результаты испытаний, кто-то требует дать ему второй шанс. На этот раз большинство в списке – это мужчины за пятьдесят. Видно, что почти все они семейные, почти все с лишним весом, все напуганы. Скорее всего, в начале войны им удалось отсидеться где-то, включить связи. Но здесь и сейчас уже ничто не могло помочь им отложить участие в войне.
Поэтому новые отряды смертников плелись теперь в основные казармы забирать свои вещи. Зрелище это, безусловно, было крайне удручающее. Большинство тех, кто не вошел во второй поток смертников, очень сильно сочувствовали удаляющейся колонне. Некоторые догоняли уходивших людей и пытались хоть как-то подбодрить, высказать им слова сочувствия, участия. Многие говорили, что все еще, возможно, сложится вполне удачно. Некоторые откровенно врали уходящим. Рассказывали что-то вроде:
– А вот у друга брата моего дяди сын вернулся из отряда смертников домой…
Несчастные, отправляющиеся в отряд смертников, реагировали по-разному. Одни благодарили за участие, другие матерились и грозились, что полезут в драку. Просили не лезть к ним ни с советами, ни с жалостью, ни с чем иным.
Когда колонна уже скрылась за поворотом к казармам, к оставшимся вновь вышел Ничипоренко. Наталья встала чуть позади него. А Ничипоренко все с той же лучезарной улыбкой командирским, хорошо поставленным голосом сказал:
– Господа! Я хочу вас искренне поздравить! Вы прошли огромный путь сегодня, но все самые сложные испытания еще впереди. Сейчас у вас обед и перерыв на отдых. Потом вы отправитесь на стрельбище. Нам нужно посмотреть, кто из вас действительно достоин держать автомат, кто из вас может быть запасным или действующим снайпером, кто может управляться с оружием, а кто, несмотря на ваши нынешние успехи, все равно достоин только того, чтобы отправиться в группу смертников.
Он обвел слушателей насмешливым взглядом и продолжил:
– Также хочу сказать, что финальное задание будет завтра. Ужин мы перенесем на час, то есть он будет в восемь. Испытание, которое вам сегодня предстоит, возможно, займет больше времени, чем мы запланировали. Со стрельбой – никогда не угадаешь. Так что обедайте, отдыхайте. И через два часа мы ждем вас на полигоне.
Прохаживаясь перед солдатами, Ничипоренко к концу своего монолога дошел до места, где стояла Арина с товарищами, и остановился. Он замолчал, не переставая улыбаться. Потом едва заметно склонил к Арине голову.
– Да пребудет с вами сила, – захохотал он и зашагал прочь в сторону стрельбища.
Иван сплюнул на землю и произнес:
– Арина, ты явно в его вкусе. Может, и не придется тебе никуда идти, м? Может, отсидишься как-то здесь?
– Ты серьезно, Вань? – повернулась к нему Арина.
На ее лице читались отвращение и злость.
– А что такого? Он не простой офицер, вполне себе ничего. Муж твой не узнает…
Закончить он не успел. Арина подошла поближе и на ухо прошипела:
– Я смотрю, ты совсем, Ванек, в людях не разбираешься. Я лучше пойду в отряд смертников, чем даже подумаю о том, чтобы быть с этим. Больше ни слова.
И она быстрым шагом направилась в сторону столовой.
Герман укоризненно покачал головой и пошел следом за Ариной.
– Не, ну а что такого я сказал-то? – развел руками и пожал плечами Иван. – Не понимаю я вас, народ, я же просто предположил.
Он вздохнул и тоже поплёлся в сторону столовой.
В столовой царила суета. Помещение было заполнено людьми. К окнам выдачи образовалась длинная очередь, которая, впрочем, продвигалась очень быстро.
Арина с Германом стояли уже где-то посередине. Иван не стал сразу подходить к ним, а встал в конец очереди. Он стоял, наблюдал за ними издалека и пытался понять, что же все-таки произошло.
Арина о чем-то разговаривала с Германом. И лицо ее было еще сердито.
В этот момент к ней приблизилась блондинка лет двадцати шести – двадцати семи с очень спортивной фигурой и очень ярким макияжем на лице. Было видно, что до войны она посещала спортзал как минимум раз пять в неделю. Девушка была видная, и многие мужчины даже сейчас, в такой нервозной обстановке, смотрели ей вслед.
Она подошла вплотную к Арине и, толкнув ее плечом, сказала:
– Эй, не запомнила, как там тебя по-дурацки зовут? Я требую, чтобы ты оставила командира роты в покое и не стоила ему глазки. Он будет моим! Тебе ясно? Ты в любом случае мне проиграешь, так что даже не пытайся.
Арина закатила глаза к небу:
– О Боже! Да я даже не претендую на него. Где это я строила ему глазки? Когда? Иди и забирай с потрохами. Только ко мне больше с этим бредом не подходи, будь любезна.
Блондинка не унималась:
– Ты не поняла? Это была не просьба, а приказ!
– Деточка, приказы будешь отдавать, стоя на коленях, когда рот будет занят. Вали отсюда и не зли меня, – сказала Арина раздраженно и отвернулась.
Герману совсем не нравилась блондинка и еще больше не нравился разговор, который та затеяла. Поэтому он продвигался по очереди вполоборота, чтобы по возможности контролировать ситуацию.
Блондинка, постояв несколько секунд, внезапно ринулась на Арину и попыталась нанести удар в голову. Ее кулак почти достиг цели. Единственное, чего она не учла, – что реакция Германа будет молниеносной. Он схватил ее кулак еще в полете и развернул ее руку на девяносто градусов. Поскольку блондинка совсем не ожидала этого, она вылетела из толпы, пролетела два метра и рухнула на землю. Рука неестественно повисла. Раздался громкий пронзительный крик:
– А-а-а!
В ту же секунду к ним подбежали офицеры:
– Что случилось? Вы что, ударили женщину?
– Он напал на меня и сломал мне руку! – кричала блондинка.
Теперь она не выглядела красоткой. Тушь размазалась по заплаканному лицу, само лицо исказила гримаса боли.
Офицеры встали вокруг Германа и по рации сообщили о происшествии кому-то. Минут через пять подошли медики и несколько офицеров, включая Ничипоренко, Ковальского, Смирнова и Наталью.
– Так, что здесь произошло? – спросил Ничипоренко.
Судя по всему, он все-таки был среди подошедших офицеров негласным лидером, потому что в течение всего дня из всех троих инициативу на себя брал только он.
Блондинка начала было голосить. Но Ничипоренко ее грубо оборвал:
– Эту версию я уже слышал. Хочу услышать другие.
Вокруг все стояли молча. Было видно, что Ничипоренко опасались все. Одно неверное движение, и он мог и расстрелять, и направить в группу смертников.
Ничипоренко развернулся к Герману:
– Почему вы напали на эту девушку? Вы маньяк?
– Никак нет, господин офицер, – ответил Герман, – она попыталась ударить Арину Григ. Причем нападала подло – сзади. Я просто помешал ей. Как видите, неудачно.
– Какие страсти! – воскликнул Ничипоренко. – И за что же вы хотели ударить эту женщину? – спросил он у блондинки.
Та молчала. Было видно, что она пытается сообразить, что сказать. И тут она выпалила:
– Я хотела ударить ее за то, что она оскорбила вас, – сказала блондинка.
И с ненавистью посмотрела на Арину.
Арина открыла рот и с недоумением уставилась на блондинку.
Ничипоренко развернулся, подошел ближе к Арине. Улыбаясь, прищурив глаза, он посмотрел в карточку солдата, которая находилась у него в руке. А затем спросил:
– Екатерина Аржаковна Хитурян, и как она оскорбила меня?
– Да я что, помню, что ли? Кажется, она назвала вас уродом, козлом и импотентом.
В толпе повисла гробовая тишина.
– Вот херня! Ну ты и сука! – сказала Арина, глядя на продолжавшую сидеть на полу блондинку. – Еще я называла вас желтой рыбой и земляным червяком, видимо.
Ничипоренко перестал улыбаться. Он смотрел на Арину, и в его взгляде читались злость и ненависть. Шутки он не понял.
Он посмотрел в другую карточку:
– Арина Станиславовна Григ, и по какой причине вы оскорбляли меня?
– Господин офицер, честь имею, – Арина вытянулась по стойке смирно и отдала честь. – Я никого не оскорбляла, господин капитан. Посмотрите в карточку, сколько мне лет?! Как вы думаете, что должно быть у человека в голове, чтобы в тридцать шесть лет заявить подобное? Более того, говорить такое вдруг… о мужчине, с которым ты даже не знакома близко! Я расскажу, как было дело. Но прошу простить заранее за идиотские подробности. Мадам или мадемуазель, уж не знаю точно, почему-то решила, что я вам симпатизирую, и заявила свои права на вас. Она утверждает, что я всячески строю вам глазки, заигрываю с вами и пытаюсь вас спровоцировать на личные отношения. А возможно, и собралась за вас замуж. Также эта милая леди открыто мне сказала, что я стараюсь таким образом остаться на территории военной части, чтобы мне не пришлось воевать или попасть в отряд смертников. Поскольку я ни сном, ни духом в этой теме, да и, ко всему прочему, глубоко замужем, я сказала, что не имею на вас видов. Да и какие могут быть виды? Вы офицер, я солдат, мы на войне. Я верна мужу, Родине, президенту. Да и вы, я уверена – ум, честь и совесть нашей армии. Как вообще могла подобная чушь прийти в голову этой девушке, я не представляю. Я не мечтаю остаться на территории части. Это смешно и глупо. Я хочу попасть в роту, пройдя испытания и доказав, что достойна этого. Я искренне и глубоко верю в ваше благородство, господин офицер. Уверена, что вы не станете наказывать человека, который спас меня от удара исподтишка. Я налаживаю связи с товарищами по команде, поскольку абсолютно уверена, что с кем-то мне обязательно предстоит стоять плечом к плечу против врага, где бы я ни оказалась.
Герман в изумлении смотрел на Арину. А она все говорила и говорила.
И Екатерина Хитурян на мгновение, казалось, забыла про свою сломанную руку и тоже уставилась на Арину «обалделым» взглядом.
Ничипоренко стоял и хлопал глазами, не зная, что ответить.
И тут вперед вышел капитан Смирнов:
– Кто может подтвердить нападение этой девушки?
Он кивнул в сторону блондинки.
Раздалось несколько голосов, готовых подтвердить то, что девушка хотела напасть на Арину Грик.
Подошел Иван:
– Я также могу все подтвердить.
Ничипоренко, немного нахмурившись, сказал:
– Ну, что ж. У меня вопросов нет.
Он кивнул Наталье и снова надел маску улыбающегося весельчака:
– Наталья, организуйте доставку Екатерины Хитурян в медчасть, а после необходимо будет решить, куда мы ее направим дальше: в отряд смертников или же в колонию. Нападения солдата на своего сослуживца жестоко карается, согласно законодательству. Спешу распрощаться. Мы перенесем начало учений еще на пятнадцать минут. Придите в себя.
Ничипоренко удалился быстрым шагом. Капитан Смирнов подошел к Арине:
– Почему-то женщины вас не очень любят. Подумайте об этом, – сказал он и тоже направился к выходу.
Арина оглядела толпу, собравшуюся вокруг. Мужчины глазели на нее с любопытством, некоторые с неподдельным интересом, а женщины смотрели с неодобрением, некоторые – почти с ненавистью.
«Да и ладно, пусть смотрят, – подумала Арина. – В конце концов, женщин осталось не очень много. Все боятся вылететь».
Подошел Герман. Арина сказала:
– Спасибо, ты меня спас, я твой должник.
– Ничего ты мне не должна. Знаешь, у меня никого не осталось. И я только с тобой… благодаря тебе начал заново общаться с людьми. У меня… У меня… У меня никого больше нет. Ты мне практически родным человеком стала за эти дни, – сказал смущенно Герман.
Арина улыбнулась:
– Мне нравится с тобой общаться. Ты мне как брат почти. И это за два дня. То ли еще будет! Пошли, надо быстрее перекусить.
В этот момент подошел Иван:
– У тебя все нормально?
– Вань, давай мы не будем обсуждать ситуацию. Надо перекусить и отдохнуть. Но у меня все нормально.
– Я рад. Давайте быстрее за едой, водой и на отдых, – сказал Иван.
Они пообедали, забрали легкие припасы и воду и, отдохнув, направились на последнее на этот день задание.
О проекте
О подписке
Другие проекты