Я ору потому, что ты глухой! Я не могу жить ради кого-то одного, я ежедневно кормлю триста человек, я не могу иметь детей, потому что пытаюсь дать возможность выжить ста десяти детям только в одной моей долине!
Каждое письмо Филипа заканчивалось фразой или словом, говорившими о боли, которую ему причиняет ее отсутствие. И в каждом своем ответе Сьюзен всячески избегала этой темы.
– Хватит сидеть и жалеть себя, – рявкнул Альварес. – В этих долинах лежат сотни детских тел. Это была всего лишь сирота, потерявшая ногу. Ей лучше с ее родителями, чем здесь. Вам нужно научиться смирению, чтобы это понять. Эта боль не ваша, а наши земли и так слиш
В какую же церковь нужно идти молиться, чтобы перестали страдать дети, потому что если умирают они, то кто же тогда невинен на этой безумной планете?!
Альварес, вскочив, гневно уставился на Сьюзен.
– Бог не может быть повсюду, не может спасти всех, – жестко произнес он.
– Забудь, что я сказала. Как думаешь, нас похоронят как героев?
– Вам это важно?
– Не знаю. – Она колебалась. – Может, и важно. – Она на секунду задумалась. – Нет, пожалуй, не важно. Просто у меня не было красивой свадьбы, и мне бы хотелось рассчитывать хотя бы на красивые похороны.
Нужно любить ту жизнь, которую придется вести с другим человеком, разделять его желания, стремления, иметь общие цели, общие мечты.
– Как можно все это определить заранее? Так не бывает! Нельзя узнать человека сразу. Чтобы любить, нужно набраться терпения