Когда любовь – это выживание (0–1 год)

Я являюсь папой четверых детей. Три сыночка и лапочка дочка. Когда они появлялись на свет, я был убежден, что все только начинается. Но не предполагал, что начинается новое – то, от чего будет зависеть вся жизнь моих детей. Мы, взрослые, не всегда можем осознанно воспринимать этот период взросления. Не потому, что мы не любим своих детей или хотим причинить им вред. Скорее это происходит из-за элементарного непонимания и уверенности: «Воспитаем, как сможем».

Первый год жизни ребенка – это год, в котором формируется внутренний фундамент личности: чувство безопасности, доверие к миру, опыт безусловной любви и принятия. Младенец только учится быть в этом мире. И в нем все работает по другим законам и кардинально отличается от тех постулатов, которыми живем мы, взрослые. В таком возрасте у ребенка еще не развита речь, логика, саморегуляция, у него не сформировался осознанный контакт с миром и даже с самим собой. При этом у него невероятно чувствительная нервная система, которая помогает ему воспринимать мир через органы чувств: зрение, звуки, запахи, вкусовые ощущения и контакт с телом.

И если для нас, взрослых, мир, в котором мы живем – это отчасти знакомый нам мир, то для ребенка он вовсе не знаком и его вселенная – это взрослый человек. Психика, нервная система, биоритмы – настраиваются на эмоциональное состояние родителей. Мы становимся для ребенка камертоном. И если музыканты используют его, чтобы точно настроить свои инструменты для гармоничного звучания в оркестре – дети делают это через родителей, чтобы звучать в этом мире. И каким будет звучание ребенка, зависит от мамы и папы.

Именно поэтому младенчество требует от нас, родителей, не просто заботиться о малыше, но стать благоприятной средой для его развития. Особенно в первый год жизни, когда в мозге формируются миллионы нейронных взаимосвязей, от которых будет зависеть не только интеллект ребенка, но и способность чувствовать, любить, доверять, быть устойчивым к стрессу.

Если бы младенец мог говорить, его главными словами в этот возрастной период были бы: «Этот мир – безопасен? Я здесь нужен? Меня услышат, если мне страшно?» Именно эти вопросы – неосознанные, телесные, врожденные – и формируют то, что в психологии называют базовым доверием к миру. Это не просто настроение. Это глубинное ощущение, что быть в этом мире – безопасно, что потребности можно выражать, чувства – проявлять, а рядом всегда будет взрослый, который заботится обо мне. Базовое доверие к миру формируется не тогда, когда ребенок научился говорить. Процесс запускается с первых дней жизни, с каждого «хнык!» и «кто пришел?», с каждого «меня взяли на руки, когда я испугался», с каждой эмоциональной реакции взрослого, в которой ребенок чувствует: «Я важен».

Эрик Эриксон, один из основателей возрастной психологии, называл этап от рождения до года периодом формирования базового доверия – или базового недоверия. В зависимости от того, как ребенок проживает первые месяцы своей жизни, формируется либо ощущение: «Мир – это место, где обо мне заботятся», либо: «Мир – это место, где я один, где мне опасно и нужно быть наготове». Исследования Гарвардского Центра по развитию ребенка (Д. Шонкофф, 2007) показали, что регулярный эмоциональный отклик взрослого снижает уровень кортизола у младенца – гормона стресса, который влияет на весь последующий эмоциональный фон жизни. Дети, пережившие ранний эмоциональный отклик, демонстрировали более активное развитие префронтальной коры мозга, которая отвечает за саморегуляцию и устойчивость.

У младенца активно работает лимбическая система – древняя эмоциональная часть мозга. Она следит за безопасностью. Когда мама откликается, обнимает, поет, гладит – у ребенка снижается уровень кортизола, активируется выработка окситоцина и серотонина и мозг «отмечает»: «Я не один», «Мир доброжелателен», «Здесь можно жить». Если родитель холоден, раздражен, ведет себя непоследовательно или издает громкие пугающие звуки – мозг ребенка включает постоянный режим тревоги. Это приводит к нарушению ритма сна и пищевого поведения, к повышенной чувствительности и в будущем – к трудностям в формировании привязанности и саморегуляции.

Давайте на примере правого полушария мозга ребенка посмотрим, как материнское присутствие формирует архитектуру детской психики. Один из крупнейших исследователей в области нейропсихологии развития, доктор Аллан Шор, сформулировал то, что интуитивно знали лучшие родители всех времен. Мозг младенца созревает не в вакууме. Он созревает в отношениях. И если быть точнее – в устойчивом эмоциональном контакте со значимым взрослым, чаще всего – с матерью. Именно от этого зависит формирование правой стороны мозга.

Правое полушарие мозга начинает активно развиваться еще до рождения и особенно быстро – в течение первых 18 месяцев жизни. Именно оно регулирует уровень возбуждения и успокоения, отвечает за интуитивную реакцию на опасность или безопасность, позволяет различать намерения других людей, считывая выражения лица, тон, мимику, формирует невербальную привязанность и эмоциональную память. В отличие от левого полушария, которое развивается позже и занимается логикой, речью и планированием, правое полушарие формирует способность чувствовать, быть в контакте с собой и другими, распознавать внутренние сигналы и управлять собой в стрессе.

Тот факт, что мозг созревает через отношения, в первую очередь требует от родителя понимания: младенец еще не умеет сам регулировать уровень возбуждения и стресса – эту функцию выполняет родитель. И самое нелепое, что он может сделать – это проявлять агрессию и неуравновешенность, видя беспокойного ребенка. Ребенок нуждается в со-активном родителе, то есть во взрослом, который помогает пережить эмоциональное потрясение. Когда родитель через постоянные эпизоды регуляции взаимодействует с ребенком, это формирует систему предсказуемых и безопасных ритуалов. Например, ребенок плачет – мама берет на руки, покачивает, говорит мягко и спокойно, ритмично дышит.

Важно выработать узнаваемое для ребенка поведение. Покачивания должны быть максимально бережными, без резких одергиваний и сбоя ритма. Определите для себя, как вы это будете делать, и придерживайтесь постоянного плана. Ребенок должен узнавать вас через прикосновения. Это значит, что они должны быть исключительно особенными, принадлежать только ему. Говорить мягко – значит выделить для ребенка особую интонацию, которая будет отличаться от интонации, которую вы используете для других членов семьи – от мужа до кошечки. Ритмичное дыхание – еще один способ контакта с ребенком. Ребенок подстраивается под ваш ритм и темп дыхания. Если мама задерживает его, дышит очень поверхностно или прерывисто, ребенок также подстроится под это.

Задача: помочь малышу настроить свои структуры на определенный ритм, почувствовать безопасность. Если такое взаимодействие происходит систематически, правое полушарие получает богатый эмоциональный опыт и развивается в сторону устойчивости, адаптивности, телесной стабильности. Если же эти контакты хаотичны, отсутствуют или травмируют ребенка, правое полушарие формируется с признаками гиперактивности. Важно понимать, что нейронные пути, отвечающие за эмоциональную регуляцию, формируются только в условиях повторяющейся внешней регуляции – то есть, когда кто-то рядом помогает ребенку справиться с чувствами. И ключевое слово здесь – «повторяющийся».

Вам может показаться, что я пишу о совершенном родительстве. Это не так. Я говорю о достаточно хорошем и осознанном родителе с правом на ошибку и ее исправление. Далее мы подробно разберем фундаментальные аспекты, формирующие ощущение безопасности у ребенка.

Для начала представьте, что вы – эмоциональный контейнер, в котором есть все для взаимодействия с ребенком и переработки детских состояний. В чем суть эмоционального контейнера? У младенца нет слов, нет логики, нет зрелого мозга, чтобы объяснить, что с ним происходит. У него есть только ощущения, импульсы, рефлексы и крик. Все, что он может – это выразить свое состояние телом и звуком, передать его в мир в надежде, что мир примет, поймет, поможет. Вот в этот момент – рядом должен быть взрослый. Но не просто физически рядом. Он должен быть внутренне способен выдержать детские эмоции. Не испугаться. Не отразить их обратно. Не обрушиться в ответ. А контейнировать. Это и есть суть эмоционального контейнера – способность взрослого принимать, удерживать, обрабатывать и возвращать эмоции ребенка в «переваренном» виде.

Когда младенец кричит, он не просто жалуется. Он буквально выбрасывает во внешний мир свое внутреннее состояние, потому что в психике еще нет структуры, которая бы удерживала тревогу, страх, голод, одиночество. Такой внутренний контейнер формируется через внешний – через взрослого. Как это выглядит:

• Ребенок плачет от страха. Мама не пугается этого. Она дышит спокойно, качает его на руках, говорит мягким голосом.

• Ребенок раздражен. Папа не раздражается в ответ, а остается рядом и говорит: «Ты злишься? Я с тобой. Это нормально».

• Ребенок не может заснуть и плачет. Взрослый не пытается подавить эти проявления, а успокаивает: «Ты устал, но не можешь заснуть. Я рядом».

В такие моменты эмоции ребенка не отражаются обратно, как от стены, и не усиливаются, как в увеличительном стекле – а поглощаются, перерабатываются и возвращаются в безопасном виде. Когда родитель остается спокойным в момент детского аффекта, это активирует у ребенка регуляцию вегетативной нервной системы, снижение уровня кортизола, укрепление нейронных связей в префронтальной коре, ответственной за саморегуляцию. И самое главное, у него формируется опыт, который понадобится в будущем: «Мое сильное чувство можно выдержать», «Я не один», «Это не катастрофа». Так рождается то, что во взрослом возрасте станет внутренним голосом, который скажет: «Мне страшно, но я справлюсь», «Я могу чувствовать», «Я не разваливаюсь от эмоций». Теперь вы понимаете, почему взрослые девушки-женщины, юноши-мужчины так болезненно переживают потрясения в разных сферах жизни. Они в буквальном смысле боятся своих эмоций и не способны управлять ими.

Как стать для ребенка таким контейнером? Самое интересное: мы уже многое умеем, но, к сожалению, пока не можем применять это во взаимодействии со своими детьми. Давайте разберем пример. Сотрудницу вызвал начальник и резко отчитал. Она не разрыдалась, не закричала, не ушла хлопнув дверью. Почему? Потому что она знает, что нельзя выплеснуть свои эмоции наружу в любой момент. Она умеет держать лицо. Знает, что важно сохранить отношения, и контейнирует свои чувства ради ситуации. Но та же самая женщина, возвращаясь домой, слышит плач младенца – и вдруг срывается. Кричит: «Да сколько можно?» Или отворачивается от него в глухом раздражении. Что произошло? Ребенок меньше, слабее, беззащитнее – и именно поэтому ему труднее всего контейнировать в себе неуравновешенного родителя. У взрослого, наоборот, есть все ресурсы, чтобы выдержать ребенка – если он сам не в состоянии истощения. Родительство требует той же эмоциональной зрелости, что и общение с начальником. Но на кону – не премия и не лояльность, а психика вашего малыша.

Попробуйте визуализировать свои эмоции и эмоции ребенка в пропорциях тела. Вы большой, ребенок маленький. Маленькие ручки, ножки, глазки и маленькие эмоции. Маленькие для нас, взрослых, но в масштабе личности ребенка они огромны, как вселенная. Скорее всего, накопленный вне дома стресс становится причиной того, что мы воспринимаем детские эмоции как что-то незначительное. Постарайтесь понять и запомнить все это. А еще лучше, выделите для ребенка отдельный эмоциональный контейнер и не смешивайте его с другими. Мне очень нравится, как английский психоаналитик Уильфред Бион объясняет суть контейнирования. Мама, папа или другой значимый взрослый становится сосудом, в который ребенок складывает свои эмоции. Если сосуд стабилен, надежен и не трескается – ребенок учится самостоятельно обрабатывать свои чувства.

Контейнировать – не значит быть идеальным. Достаточно быть устойчивым, чтобы не разваливаться от крика, страха или злости ребенка. Это не всегда легко. Но это – основа эмоционального фундамента человека. Младенец не требует, чтобы вы были всегда веселым. Он нуждается в том, чтобы вы были безопасным. Чтобы ваши глаза говорили: «Ты в порядке, и я тоже. Мы справимся».

Ощущение безопасности – это не просто идея. Это телесное чувство, которое закладывается в самые ранние месяцы жизни – еще до того, как ребенок начнет говорить, понимать слова или осознанно отличать себя от мамы. Для младенца мы – это и есть мир. А наше тело – это пространство, в котором он живет. Младенец не ищет смысла. Он ищет ритм. Он слушает, как дышит мама. Как она говорит. Как поднимается и опускается ее грудь. Как его качает папа. Как шепчет бабушка. Эти ритмы становятся его первой музыкой – той, что учит: «У всего есть порядок, у всего есть повторяемость», «У всего есть структура». А там, где есть структура, появляется ощущение, что хаос можно выдержать.

Когда родитель устает, злится или тревожится, младенец не знает причину этого. Он улавливает только одно: «Мне страшно быть рядом с тем, кто не держит себя в руках». Ребенок не умеет объяснять. Но он умеет чувствовать. И его тело моментально реагирует: учащается пульс, сжимается живот, начинается плач. Это не каприз. Это тревога тела. Поэтому родительство – это в первую очередь не контроль над ребенком, а регуляция себя. Тело родителя – это не просто кожа, мышцы и тепло. Это проводник смысла: «Ты принадлежишь». Ощущение принадлежности – одна из базовых психологических потребностей. Но до того, как стать осознанной, она переживается на уровне прикосновений и включенности. Когда ребенка берут на руки – не как груз, а как человека, когда его телу радуются – не по долгу, а по любви, когда он ощущает, что его вес – не в тягость, а в радость, он запоминает: «Я не случайный», «Я – часть», «Меня носят не потому, что должны, а потому, что хотят». И тогда в будущем он будет носить себя с этим же чувством спокойной ценности.

Только представьте: ваши прикосновения к ребенку способны строить и разрушать личность малыша. Я думаю, вы слышали про окситоцин. Если бы у заботы был биохимический маркер, это был бы он. Это не просто гормон любви, как его иногда называют в популярной психологии. Это – гормон привязанности, доверия и социальной устойчивости. Он вырабатывается в теле не только во время сильных эмоций, но и в ответ на простые нежные касания.

Именно прикосновения – главный триггер этого гормона у младенца. Когда мама бережно гладит ребенка, обнимает, держит на руках – в его теле запускается волна окситоцина. Эта волна не только делает ему телесно хорошо, но и формирует внутреннюю карту: «Мир – это безопасно», «Близость – это приятно», «Другому можно доверять». Исследования показывают, что даже небольшое регулярное тактильное взаимодействие в младенческом возрасте усиливает иммунитет, стабилизирует дыхание, улучшает рост и развитие у недоношенных детей, укрепляет привязанность и снижает тревожность.

Однажды я общался с вечно занятой мамой. Она жаловалась на болезненность девочки и слабый иммунитет. На вопрос, как часто она обнимает ребенка, мама ответила: «Очень редко». Я дал рекомендацию уделять 15–20 минут в день на тактильную связь с дочерью. Результат не заставил себя ждать: крепкий иммунитет, редкие болезни. Иногда болезненность ребенка – это единственный способ привлечь к себе внимание.

Возможно, я выражусь высокопарно, но окситоцин – это молекула памяти о любви. Все, что происходит с телом младенца в первые месяцы, записывается в эмоциональную базу данных – не словами, а ощущениями. Если прикосновения были мягкими, частыми, предсказуемыми – мозг учится: «Близость = безопасность», «Люди = источник тепла», «Контакт = радость». Если телесной связи было мало, если она была тревожной или болезненной – мозг фиксирует: «Близость = опасность», «Прикосновение = непредсказуемость», «Лучше держаться подальше». Во взрослой жизни уровень окситоцина и способность к его активации напрямую будут связаны с доверием к партнеру, умением строить надежную привязанность и регулировать конфликты без агрессии.

Рекомендации родителям, как активировать окситоцин через прикосновение:

• Обнимайте ребенка по любви и по расписанию. Да, вам не показалось, по расписанию в том числе. В суете дел мы упускаем контакт с ребенком. Нас не всегда переполняет любовь и нежность. Поэтому, когда родитель знает, что пришло время обнять ребенка, это может стать прекрасным ритуалом сближения, который будет полезен для каждого.

• Не бойтесь держать ребенка на руках – особенно, когда он сам этого просит. Делайте это осознанно. Старайтесь быть рядом не только физически, но и эмоционально. Не отвлекайтесь на разговоры с членами семьи или на телефон. Выключите музыку, телевизор и на несколько минут присоединитесь к малышу всем своем естеством.

• Создайте ритуалы телесной близости. Утренний массаж ладошек, вечернее поглаживание спины после купания перед сном. Гладьте кожу, лицо, стопы, ладони. Эти зоны – главные «приемники» окситоцина.

• Улыбайтесь, когда прикасаетесь. Эмоция + прикосновение = глубокий отпечаток в памяти. Ваша улыбка транслирует больше безопасности, чем вы думаете. Это знак любви для ребенка.

• Не бойтесь избаловать ребенка. Избаловать можно подарками, но не объятиями. Контакт кожа к коже – лучшая игрушка для вашего младенца.

В течение дня сделайте паузу и спросите себя:

• Сколько раз я прикасался(-лась) к ребенку с любовью, а не потому, что «надо»?

• Какие прикосновения мне самому(-ой) были особенно важны в детстве?