Цитаты из книг автора «Марк Аврелий Антонин»

Философия стоиков предлагала гораздо больше, чем политеистическая религия, принятая тогда в Риме. Стоики давали своим адептам не только объяснение картины мироздания, но и указывали на место человека в этой картине, связь личности с мировым разумом, с величием космически

панически боялся публичных выступлений. По роду своей деятельности он должен был произносить речи, но страх одолевал его настолько, что он просто терял слова. Один из его друзей поинтересовался, кого именно Перикл так боится в Афинах. Он перечислил практически всех жителей города (в те времена Афины были весьма невелики – по нынешним меркам), и оказалось, что ни к одному из этих людей Перикл не испытывает чувства уважения. «Но тогда почему ты беспокоишься об их мнении?» – спросили у Перикла. С тех пор проблем с публичными выступлениями у Перикла не было, более того, он прославился как оратор, и эта слава сохранилась за ним на тысячелетия.

Говоря о том, что Гераклит рассуждал о всемирном пожаре, Марк Аврелий имеет в виду теорию периодического воспламенения мира, которую приписывают Гераклиту.

Если же это будет состояние бесчувственности, то тебе не придется более терпеть от страданий и наслаждений и служить оболочке, которая хуже того, кто у нее в плену. Ибо последний есть разум и гений, оболочка же – прах и тлен.

будь доволен, если тебе удается провести остаток жизни в согласии с желаниями твоей природы.

У кого в жизни нет всегда одной и той же цели, тот не может быть в продолжение всей жизни одним и тем же

Это представление – не необходимое, это – нарушающее единение [с людьми], а что касается этого, то тут твоя речь не от чистого сердца, речь же не от чистого сердца считай одной из самых неуместных вещей. Четвертое же – [рождает] то, за что станешь когда-нибудь упрекать себя самого, что это – поражение и уступка более божественной части, заключенной в тебе, более презренной и смертной телесной части и ее грубым наслаждениям

Ведь насколько в этом более проявляется неподвластность страстям, настолько оно более родственно силе. И как печаль – признак слабого человека, точно так же и гнев.

В них и сила, и выдержка, и мужество, а не в гневающемся и проявляющем недовольство.

При возникновении же гнева постоянно помни, что не гнев признак мужественности, а мягкость и кротость, поскольку они более человечны, а потому и более достойны мужчины.