Он припоминал, что во времена Валендиара альдеваррцы не раз бились с Годараном. И побеждали. Но ведь то был старый Годаран, лишённый нынешнего единства народ, который не мог поделить и острова собственного архипелага. А главное – лишённый мудрости Архиманта Всеучителя, что родится лишь спустя пару сотен лет после того, как бездыханное тело Валендара запечатают в Чертоге Богов.

– Наконец-то! – ахнул Беддой, пробравшись сквозь ряды военных трофеев и истлевших знамён врагов павшего императора.

По ту сторону громадного зала их ждала новая арка – куда ниже предыдущей. Охраняло её лишь одно изваяние: Заступник Сандариал на широком пьедестале широко расставил ноги в боевой стойке и выставил острое гранитное копьё, дабы отпугнуть тех, кто осмелится потревожить мёртвого владыку.

Его покрытый бронзой щит мерцал в свете факела. Скульптор даже сумел вырезать вены на мускулистых руках бога войны и суровый взгляд в прорези рогатого шлема. Заир шагал осторожно, не спуская глаз со статуи. Ему казалось, что Заступник – лишённый зрачков, несмотря на небывалую точность форм – следил за каждым его движением. Того и гляди, вскинет копьё и пронзит заносчивых расхитителей.

Но Сандариал не остановил Беддоя, почуявшего запах сокровищ. Искатели пробрались через арку и оказались в коридоре столь узком, что двум взрослым людям не разойтись. Стены его были чёрными, как пучина штормящего моря. Их покрывали белёсые линии, которые перетекали на выпуклую поверхность дальнего конца прохода.

На первый взгляд – неподготовленный и необученный – то был тупик. Заканчивался он объёмным резным узором, в котором угадывалась склонившая голову женщина в шипастом уборе. Кализанна, Тёмная Вуаль. Богиня смерти и разложения, покровительница усопших. Последняя преграда между миром живых и царством забвения.

Тупик таковым совсем не был. Барельеф Кализанны – не более, чем хорошо спрятанная дверь в Чертог Богов. Белые линии, что покрывали чернённое полотно стен – первый защитный контур, расчерченный лучшими магами Альдеварра. Первый и совсем не главный. Заир чувствовал ту силу, которая наполняла его. Но ещё сильнее он ощущал жгучую, небывалую мощь в глубине этих стен.

– Приступай, – небрежно велел Беддой. Он вдел факел в расщелину в стене и растирал пухлые ладони.

Заир снял с плеча одну из сумок и бережно извлёк устройство, над которым они так долго корпели перед походом. Разложил тонкие медные ножки, которые удерживали натянутые между ними серебряные нити. Расправил нанизанные на эти нити металлические пластины – всего тринадцать, каждая – из своего уникального сплава. Вставил самоцветы в пазы по краям. Достал две медные палочки с толстыми навершиями и закрыл глаза.

Магия принимала разные формы для Заира. Простые приёмы – как сферы из искр, которыми он убил кобру – давались ему просто. Всего-то и надо было, что сосредоточить уже разлитую в воздухе силу, собрать её в гранях амулета и дать толчок в нужном направлении. Нижайший уровень искусности, который быстро наскучил Заиру. Как если бы обычный воитель решил, что едва обтёсанная дубина – лучшее оружие.

Но настоящая магия – это тонкая работа. Игра контуров и форм, которые направляют её точечно. Бережно расходуют силу, чтобы получить наивысший результат. Даже альдеваррцы, лишённые мудрости Архиманта и открытого им Источника, смогли этого достичь. Хотя бы для того, чтобы уберечь покой знатных мертвецов.

Не открывая глаз, Заир ударил по первым пластинкам. Настоящая магия для него – это музыка. Мириады струн и нот, которые становились чем-то достойным лишь в полной гармонии. Тонкая, звенящая мелодия наполнила коридор и тут же наткнулась на низкий гул защитного контура.

Заир услышал треск и шипение, за которым последовали удивлённые вздохи учителя. Он знал, что белые полосы на стенах зашлись искрящимся светом в попытке отразить его навязчивую мелодию. Он продолжал бить по пластинкам, искал слабое место. Удар за ударом, нота за нотой. Песнь его инструмента менялась и альдеваррская защита не поспевала за ней.

– Закройте глаза, учитель, – тихо промолвил Заир.

Рухнул первый контур, ослепительной вспышкой выжигая белые линии со стен. Запах гари обжигал нос, и Заир едва сдержал кашель. Рядом тошнило Беддоя, и брызги горячей рвоты попали на ученика. Теперь поплохело и ему, но отвлекаться было нельзя.

Второй, главный контур обнажился. Он был куда мощнее и сложнее, укрывшись в глубине стен. Заир не прерывал мелодию. Напротив, его палочки с новой силой били по пластинам. Куда быстрее, куда настойчивее. Они врывались в защиту усыпальницы, но та била в ответ.

Инструменты дрожали в руках Заира. Голова разрывалась от боли. Чувство страха наполнило его внутренности, сжавшиеся в один ноющий комок где-то под рёбрами. Сердце затрепетало так, словно собиралось сдаться.

«Я не смогу», – вдруг решил Заир.

Контур оказался слишком силён. И зачем Беддой нацелился именно на эту гробницу? Валендиар Непреклонный. Один из величайших владык павшего Альдеварра. Почитаемый. Сильный. Стойкий. Упорный и умелый до такой степени, что покорил даже неподатливых южан Шемазара и Рагора. Конечно, его гробницу усилили лучшие чародеи империи. Почему же нельзя было отыскать гробницу попроще? Например, его нерадивого сынка Бельверена, едва не растерявшего всё небывалое наследие…

– Не останавливайся! – вопил Беддой сквозь яростный гул контура. – Только попробуй сдаться, мать твою!

Горячая кровь хлынула из носа по губам Заира. Её железный привкус усилил тошноту. Звуки отдалялись, а пол словно обмяк, как продавленный матрас, и ученик проваливался в его манящую пучину.

«Я не смогу», – повторял Заир, едва удерживая дрожащие палочки.

Мелодия сбивалась с ритма, даже когда казалось, что он нащупал нужную последовательность нот. Контур гробницы дрожал, истончался в слабых местах, но пробить его не удавалось. Гармония ускользала от инструмента Заира: получалось то слишком высоко, то слишком низко. Биение сердца, что эхом заполняло его слух, ничуть не помогало.

«Я не смогу», – готовый сдаться, подумал Заир.

«Сможем», – ответил ему далёкий шёпот.

Заир попытался кивнуть, и от этого движения кровь с новой силой хлынула по его небритому подбородку. Он стиснул пальцы, занёс обе палочки для новой попытки. Не успел он их опустить, как контур дал трещину.

Оглушительный треск разлетелся по тесному коридору гробницы. Вспышка прошла сквозь сомкнутые веки Заира и отпечаталась в его разуме слепящим пятном, как если бы он снова отказался в пустыне. Юноша почувствовал порыв ветра, который принёс целый рой мелких жалящих осколков. Они впивались в лицо и руки, терзали пропитанную потом одежду. Жалобно звякнул инструмент Заира.

Когда всё утихло, ученик всё ещё сидел на коленях, крепко зажмурившись. Он не понимал, сколько продолжалось это буйство ветра и магии – мог пройти миг, а могла – целая вечность. Лишь протяжный стон учителя заставил Заира вынырнуть из страшного забытья. Вынырнуть, зажечь голубую сферу и вновь обомлеть.

Тупик в конце коридора обратился в зияющий пролом. Разрыв контура высвободил такую силу, что цельные куски гранита оказались вырваны из стен её бурным потоком. Они лежали повсюду, некоторые – размером с самого Заира. Лишь чудо отвело эти убийственные снаряды от юноши.

– Бестолочь, – раздалось от одного из завалов. – Помоги…

Беддой распластался на спине и жадно глотал пыльную взвесь, заменившую весь воздух. Камни иссекли его лицо, а от левой брови осталась лишь багровая рана шириной с палец. Валун с вырезанным на нём ликом Кализанны приземлился точно на бёдра учителя. Его ступни безвольно обмякли. Окровавленные обломки костей прорвали мясо выше изрезанных коленей. Алая лужа вокруг его зада стремительно наполнялась.

– Помоги… – повторил учитель. – Я ног… Я их не чувствую. Помоги.

Он не мог поднять руку и лишь скрёб пальцами по плитам пола. Заир сделал шаг назад и покачал головой.

– Я не смогу вам помочь, мастер.

– Помогай, щенок! – крикнул Беддой и закашлялся. – Я… Я приказываю! Делай свою магию!

Заир смущённо опустил взгляд. Он всегда считал себя талантливым чародеем для таких-то лет, но срастить измельчённые в пыль кости и перемолотые мышцы – задачка уровня высших Кругов. Даже сумей Заир сотворить такое чудо, чтобы Беддой продержался ещё хоть чуть-чуть, дальше их ждал томительный переход через пустыню. Тут руками бы развёл и сам Архимант.

Юноша и сам не знал, как вернуться в Брекефел без учителя. Один он много не унесёт, да и сбыть такие сокровища можно было только через доверенных дельцов самого Беддоя. Даже если он найдёт их, будет слишком много вопросов о судьбе бедолаги. Решат, что Заир не захотел делиться, или сами избавятся от никому не известного паренька, чтобы забрать товар…

– Извините, мастер, – шепнул Заир гаснущему на глазах Беддою.

Учитель уже не мог выдавить из себя ни слова, пока юноша отодвигал его безвольное тело и рыскал по заплечной сумке. Он быстро нащупал кошель с оставшимися монетами, огниво и резной свисток, который подзывал верблюда Беддоя. Наконец пальцы Заира добрались и до смятого клочка пергамента, на котором торговец сведениями из Брекефела начеркал примерный путь к Городу Мёртвых.

– Спасибо вам за всё, – добавил юноша уже бездыханному телу мастера.

Он ощущал странную пустоту. Наверняка, страх и горе вскоре заполнят её, стоит Заиру выбраться из проклятой гробницы. Когда он будет блуждать по пустыне один, умирать от голода и жажды. Когда чудом вернётся в Брекефел и поймёт, что не знает, куда идти дальше…

Заир тряхнул головой, отгоняя скорбь и ужас. Всё это будет потом. Сейчас он станет первым, кто войдёт в сердце усыпальницы Валендиара Непреклонного за добрую тысячу лет. Теперь-то он в этом не сомневался, ведь контур остался нетронутым всё это время.

Юноша повёл рукой, направляя сферу в пролом, и шагнул следом. Голубой магический свет озарил последнюю спальню Валендиара. Четыре многогранные колонны поддерживали высокий свод Чертога Богов, мерцая сохранившейся позолотой. В центре, на пьедестале из десятка ступеней, стоял величественный саркофаг. Его светлая каменная поверхность подмигивала Заиру плеядой рубинов, сапфиров и изумрудов. Пространство по обе стороны от пьедестала занимали ряды сундуков и ларей, набитых сокровищами. Дары Альдеварра ушедшему императору. Чтобы унести их все, понадобился бы целый отряд и караван из двух дюжин верблюдов.

Заир медленно продвигался к пьедесталу. Он не сводил глаз с массивных граней саркофага. Слишком уж велико было искушение прикоснуться к нему. Или даже попробовать сдвинуть крышку, чтобы заглянуть в иссохшее лицо Валендиара Непреклонного.

Под подошвой что-то хрустнуло. Заир вздрогнул и тут же подозвал сферу. В её голубом свете он увидел, что раздавил чью-то кость. Руку, что принадлежала обтянутому обрывками лопнувшей кожи скелету. Пустые глазницы будто бы смотрели на Заира с немым укором.

– Странно, – шепнул он.

На мгновение юноша даже решил, что это император оказался настолько непреклонным, что выбрался из саркофага и отказался умирать с первой попытки. Теперь его желание взмыть на высокий пьедестал разгорелось с новой силой.

Заир преодолел ступени и замер. Крышки на саркофаге не было. Вернее, она лежала у основания пьедестала с его обратной стороны, расколотая на множество частей. Юный маг затряс головой, несколько раз с силой зажмурил глаза и велел сфере застыть над открытой могилой. По углам расползлись тени: на непривыкший к освещению взгляд, слишком уж объёмные.

Валендиар Непреклонный лежал на спине, как и подобает усопшему императору. Некогда роскошные одеяния покрывали почти все его тело, кроме обтянутых сухой кожей кистей и такого же черепа, лишённого плоти. На груди мертвеца лежал бесформенный кусок ржавчины, когда-то служивший мечом владыки Альдеварра. Зато его золотая корона с массивным камнем во лбу едва ли потускнела.

– Эш-шура тази. – раздалось из темноты гробницы едва разборчивое шипение. – Эш-ши.

Заир выдохнул и больше не мог вдохнуть. Страх цепкой хваткой сжал его горло. Амулет задрожал вместе с поднятой ладонью, а колени подогнулись. Мир вдруг стал тише и дальше. Юноша почувствовал, как тёплый поток побежал под штаниной.

– Кто… Кто здесь? – выдавил из себя юноша.

Змея? Нет, слова прозвучали отчётливо, пусть смысл их от Заира ускользнул.

– Прости, друг, – низкий голос незримого мужчины перешёл на знакомый ему язык. – Ты что, годаранец? Ну и ну. Какой позор, да, Ваше Величество? Всю жизнь их били, а теперь? Стоит, трясётся над вашим телом.

Заир осторожно опустил глаза. Высушенный труп императора даже не пошевелился.

Раздалось несколько уверенных, гулких шагов, и на свет вышел мужчина. Во всяком случае, так Заиру показалось. Спутанные чёрные космы прикрывали лицо, и было непонятно, где кончаются волосы и начинается борода. Истлевшие обрывки ткани виднелись на его плечах. Тело покрылось таким слоем пыли, что под ней было не разглядеть даже оттенок его кожи. Лишь глаза незнакомца остались единственными светлыми пятнами на его фигуре.

– Вы кто? – Заир вскинул дрожащие руки, и сфера повисла точно на полпути между ним и грязным человеком.

«Человеком?» – переспросил сам себя юноша.

Хотя бы в случае Чертога Богов Беддой был прав. Никто не шагал по этим пыльным плитам уже тысячу лет. Контур был замкнут. Нетронут. Столь же цел, сколь и в день, когда величайшие маги Альдеваррской империи запечатали сердце гробницы.

Этот… Это создание оставалось здесь сквозь века.

– Прости, друг, – добродушно промолвил незнакомец. – Не хотел тебя пугать. Я забыл, как это, общаться с живым человеком, понимаешь? Тут у меня из собеседников – только старина Эсехил и Его Императорское Величество.

– Не подходите ко мне! – Заир сумел усилить сферу, и она тут же разрослась втрое. Голубые искры засыпали пол перед грязным человеком.

– Да брось ты, – едва проявившись, померкла улыбка на лице незнакомца.

Он поднял ладонь, и сфера сдулась, как прохудившийся мех, из которого враз вытекла вся вода. Магия Заира развеялась сизым туманом, и гробница погрузилась во тьму.

– Нет! – закричал юноша, взывая к амулету, но тот безвольно раскачивал цепь на его пальцах. – Нет, не трогай меня!

– Да всё-всё, успокойся, – голос мужчины звучал раздражённо. – Мне просто нужна помощь, понимаешь?

– Помощь? – переспросил Заир, опустив ставший бесполезным амулет.

– Помощь, – подтвердил незнакомец уже ближе к нему. – Поможешь мне, друг? Хочу выйти отсюда, увидеть свет солнца. Если поможешь, я тебе всё и расскажу.

– О чём?

– Да брось, – человек рассмеялся. – Мы оба понимаем, что тебе жуть, как интересно, как я тут оказался. Интересно же?

– Угу, – промычал Заир.

– Ну и чудно. Как говорят у вас в Годаране, начинать нужно с начала. Ведь говорят же?

– Угу.

– Тогда слушай.