– Потому что ловят только добытчиков. Добытчики бегают по территории, попрошайничают, копаются в мусоре, чтобы принести пропитание в «ядро» или в родильное логово самок. Ты часто встречаешь беременных самок на улице? Нет. Люди ошибаются, когда думают, что стая состоит только из тех особей, которые бегают группами. Там же осеменители, они защищают место от других собак или людей. Получается, основные особи, приносящие приплод, не проходят стерилизацию. Ну и люди, которые выбрасывают собак на улицу, пополняют число бездомных. Если экземпляр стоящий, в стаю примут. На меня напало девять собак, но по факту их может быть намного больше.

– Я помню, мы как-то беседовали про это, но не помню про иерархию. Напомни, как там устроено у них.

– У собак главный – альфа. Его все боятся. Он главный осеменитель, можно сказать. Добытчики ищут еду и приносят в «ядро», есть еще патрульные, которые обходят границы владения стаи. Причем альфа назначает, кто кем будет. Иногда даже устраиваются поединки.

– Недавно услышал от одного человека на работе полную ересь, – начал Степан, – он предлагал собак отлавливать стаями и увозить в лес, мол, пусть там роют норы и сами охотятся на мышей и белок. И это человек, изучавший экологию. Неужели непонятно, какой урон лесной экосистеме могут нанести такие вмешательства людей, а это именно людское вмешательство, не своими руками, но все же. Иногда добрые поступки несут больше вреда, а на правильные просто не хватает духу, ведь каждому хочется считаться добрым человеком. Не хватает у людей смелости посмотреть правде в лицо. Ты как специалист что думаешь? Как с этой проблемой справиться?

– Ты прав, нельзя увозить в новое место обитания. Вспомни собак динго в Австралии! Не было там их в помине, колонизаторы завезли. А сколько они извели животных, у которых было мало естественных врагов! Все потому, что плодились и ели много, чтобы всю стаю прокормить. Пострадали даже другие хищники. Тасманийского дьявола почти извели. Они же одиночки, куда им тягаться со стаей собак, которые охотятся на их территории! Из-за этого тасманов теперь намного меньше стало. Многие животные сгинули безвозвратно. Вывоз не решение проблемы. Только полный отлов, а не частичный и собачьи приюты. По-другому никак. Только нужно делать все с умом. Как минимум несколько дней наблюдать за поведением, узнать, где «ядро» стаи, логово для рождения и воспитания щенят. Только когда все становится ясно, можно отлавливать. Если на улице ловить, самки так и будут плодиться. Только вот денег никто не будет на это выделять.

– Да, ты хороший пример привел про собак динго. Инвазивные виды очень сильно сокращают местное биологическое разнообразие. Только вот когда это простые обыватели говорят, далекие от этой темы, можно понять. Когда я услышал это от человека, имеющего прямую связь с нужными знаниями, немного опешил. Произошедшее с тобой произвело настоящий фурор среди общественности. Я, честно сказать, решил купить газовый баллончик после этого. Невелика защита, но все же. Ты любишь свою профессию, любишь собак. Было бы что-нибудь для защиты, пустил бы в ход? От страха хотя бы. Страшно же было? – задал Степан интересующий его давно вопрос.

– Было очень страшно, – ответил Филипп, – потому что понимаю поведение собак. Шансов у меня не было. Конечно, баллончиком бы отпугивал. От газа в глаза еще никто не умирал, а я бы отделался легким испугом. Что касается инстинкта выживания, тут каждый сам за себя.

– Живой – и ладно. – Пока разговаривали, опустошили тарелку и кружки. Степан поставил все в раковину. – Анжела звонила?

– Нет. Видимо, мы еще в ссоре. – Филипп откинулся на диван. – Она обычно сама решает, когда достаточно. Я просто удочки периодически закидываю.

– Может, мне ей позвонить? Устрою показательное выступление. Пожалуюсь, как тяжело ухаживать одному за покалеченным братом. – Степан улыбался, руки скрестил на груди. В глазах – издевка. – Может, подобреет раньше времени.

– Так и скажи, что я тебе надоел уже. – Филипп снова взял пульт и начал листать каналы. – А я ведь только полчаса у тебя. Еще скучать по мне будешь.

– Скорее, буду скучать по своему дивану, без продавленных кратеров, – усмехнулся Степан, посмотрел на недовольное лицо брата, и улыбка спала, – я не против твоего нахождения здесь, если ты думаешь по-другому. Конечно, я привык жить один, но это не значит, что я уже жду не дождусь дня, когда ты уйдешь.

– Начинаю вспоминать: мой брат – социопат. – Филипп улыбнулся, указывая пультом на Степана. – И жуткий зануда. Я легкий как пушинка, подо мной твой жутко неудобный диван даже не проминается.

– Чего?! – Степан поднял брови и продолжил со смехом: – Да я еле допер тебя до машины. Только не надо ссылаться на то, что ты просто в туалет еще не ходил.

– Че ты там пер? – Филипп засмеялся в голос. – Три метра идти.

Немного поиздевавшись друг над другом, как любящие братья, каждый занялся своими делами. Филипп лежал выздоравливал, брат собирался на работу: он всего лишь отпросился на несколько часов, а не взял выходной. Теперь у них с братом будет много совместных ужинов и завтраков, вполне успеют обсудить все что хочется.

3

Степан работал акарологом, или, как брат его называл, «повелителем букашек». На улице была середина апреля, ночью температура не опускалась ниже нуля градусов. В это время клещи просыпаются и начинают активно атаковать. Работа уже через пару недель начнет кипеть не на шутку. Трудные рабочие будни наступят уже с сегодняшнего дня, по правилам не нужно ждать распространения клещей, чтобы начинать с ними бороться. Работать вразвалочку до октября не получится.

Степан и Филипп – сыновья двух обычных людей. Их отец, Меньшиков Владимир Михайлович, работал механиком на автостанции, был мужчиной спокойным, излишне сдержанным. Мать, Клавдия Викторовна, – воспитательница в детском саду. Несмотря на блат в детском саду, ребята, как и все, стояли наказанные в углу за провинности, были руганы и сидели, изнывая от безделья на стульчике наказания. Отвечать за проступки приходилось так же, как и всем. Клавдия Викторовна сыновей не выделяла, считала, на работе Филипп и Степан просто дети. Семьей они становились, когда выходили за ворота детского сада. Баловался в основном Филипп: задирал других ребят из группы или даже кусался. Степан большую часть времени проводил возле животного, закрепленного за определенной группой. Сейчас в садах нет живого уголка, почему-то запретили.

В их детстве в каждой группе живой уголок отделял маленький декоративный заборчик, за которым находилось жилище животного. Со всех сторон жилище было обставлено живыми цветами, которые воспитатели давали по очереди поливать детям. Таким образом проходило знакомство с животным и растительным миром. В средней группе воспитательница очень любила ставить в воду листик бегонии и показывать, как постепенно растут корешки. Самые назойливые начинающие биологи собирались стоять весь день смотреть в банку, чтобы увидеть, как происходит рост. Только вот то обед дадут, то интересная игра… в общем, тяжелая судьба детсадовца не позволяла им полностью увидеть весь процесс.

В яслях у них стоял аквариум с рыбками, кормили дети их по строгой очереди. Тогда Степан еще не оценил в достаточной мере живой уголок. Когда после яслей перешли в младшую группу, под опеку группе досталась сухопутная черепашка Алиса. Ее содержали в аквариуме. В одной части из веток был сооружен шалаш, посередине – глубокая чашка с водой, подкопанная в песок, с другой стороны – большой камень, над которым располагалась лампа. Воспитатели иногда выносили черепаху на прогулку, дети ходили за черепашкой по своей территории. Воспитатель следила, чтобы животное не хватали и не мучили. Степан вечером подробно рассказывал маме обо всех передвижениях животного за день.

В средней группе подопечным Степана стал волнистый попугай. Юный биолог пытался весь год научить Жулика – так звали попугая – хоть одному слову. Жулик упорно отказывался поддаваться дрессировке. Степан сделал вывод, что птица глупая, и с холодным сердцем ушел в старшую группу, хотя предыдущие расставания проходили тяжело. Жулик разочаровал юного ученого. В старшей группе Степан наблюдал за Снежком, белым кроликом. Снежок ел много и много какал. Ребята с улицы приносили много травы, кролик с удовольствием съедал все предложенное.

Из-за этого у Степана в следующем году прибавилось много проблем и забот. В подготовительной группе предметом внимания Степана стала морская свинка Люська. Люська была свинка породы селф, полностью белая с черными, как бусинки, глазами. В первый же день дети пришли с прогулки с огромными охапками травы с площадки. Воспитатели объяснили детям: так много Люське не надо еды. Пары травинок достаточно. Детишкам было все равно, а бедный Степан целый год охранял клетку от желающих покормить несчастную Люську. В ход шло все: хлеб, вареная картошка, выловленная из супа, кусочки тефтелей и даже сырники. Когда время садика закончилось, Степан вздохнул с облегчением.

Филиппу было некогда изучать животных. Если в яслях хоть как-то можно отдыхать: кусать других детей, бегать беспричинно и показывать язык, то уже в младшей группе лафа закончилась, настало время строить серьезные отношения. Первая его детсадовская жена Анжела (кто бы мог подумать, что они действительно поженятся) пыталась обуздать гуляку. Ходила с Филиппом на прогулках только за ручку, стоило отпустить, как тот с криками «я на лаботу» убегал катать с другими мальчиками машинки или играть в мяч. Бедная Анжела оставалась одна с тремя голенькими пупсами, грустно переодевала их в разные платья.

В средней группе Филипп ушел из семьи. Разлучница Каринка подкармливала горе-мужа кусками белого хлеба, который якобы брала себе. Когда погода позволяла, Каринка готовила куличики из песка для мужа, пока тот ходил зарабатывать деньги (срывал листья с сирени). После обеда чета ходила по магазинам и сорила деньгами. Со стороны казалось, будто у этих отношений хороший шанс на светлое будущее. Оказалось, сердцу не прикажешь. В старшей группе Филипп вернулся в семью к Анжелке и их детям. Оба повзрослели и набрались опыта. Отношения складывались лучше, чем в первый раз. Беда пришла откуда не ждали. Филипп заболел накануне новогоднего утренника, и Анжелка-предательница танцевала с другим. Кое-как еще несколько месяцев пара просуществовала, потом было тяжелое расставание. Окончательно разочаровавшись в любви, Филипп так и не завел новые отношения в подготовительной группе. Когда Клавдия Викторовна рассказала коллегам о том, что ее уже взрослый сын женится на Анжеле, все по-доброму смеялись. Жаль, что их отношения такими же и остались.

Школа прошла более-менее спокойно. Филипп стал стабильным троечником, Степан имел отличные оценки по естественно-научным предметам, по остальным предметам – в основном хорошие. Несмотря на совершенно разные потенциалы, братья крепко дружили. Во время боя пакетами со сменной обувью они были в одной команде.

До восьмого класса все было достаточно тихо. Мальчики с девочками общались исключительно по теме списывания или гонялись друг за другом на перемене с измазанными побелкой руками, дабы оставить свои отпечатки на юбках и пиджаках. С девятого класса началась пора юношеской любви. Ребята провожали девчонок из школы, играли недалеко от девушек в лапту, чтобы показать свои навыки. К концу одиннадцатого класса все обещали друг другу остаться хорошими друзьями, чего конечно же не случилось. Новые знакомства, новые друзья. Они с братом окончили ветеринарный колледж, дальше их пути разошлись.

Степан работал в центре диагностики и профилактики клещевых инфекций. Филипп являлся ведущим областным кинологом. Они абсолютно похожи в одном: целеустремленность. Филипп постоянно ездил в другие области на съезд кинологов. Там проводили интересные лекции. Больше всего Филиппа привлекала психология. Кинологические методы старых времен все чаще сейчас считаются варварскими. Для Филиппа главная цель была не заработать денег, а помочь собаке по-настоящему. Методы, которые все больше отметаются, направлены на облегчение жизни хозяина, на эмоциональное состояние собаки никто внимания не обращал. Постоянно пополняя свою голову новыми знаниями, направленными только на благосостояние собак, Филипп добился второстепенной цели автоматически: стал самым высококвалифицированным специалистом в области. Поток собак, которых хозяева приводят к Филиппу, был такой большой, что он стал и самым зарабатывающим. Даже в век интернета сарафанное радио – самая лучшая реклама. Бывало, что люди в убыток своему свободному времени не вели своего пса к кинологу в городе, а ехали в другой район к Филиппу.

Степан намного спокойнее и усидчивее. В отличие от Филиппа, которому всегда надо быть в движении, брат предпочитал размеренную обстановку и на работе, и дома. Степан вообще абсолютно уверен, что Филиппу нравится жить так с Анжелой. Их отношения всегда кипели. Они расходились по-разному, иногда тихо и рассудительно, иногда со скандалами и разборками. Воссоединение семьи сопровождалось или мирным разговором, или сценами проявления необыкновенно сильной любви. Скорее всего, и Анжелу более чем устраивал их союз. Не могут некоторые люди жить без кипения страстей. Они находились вместе, потому что умели прощать друг друга. Их можно назвать странными, но нельзя назвать слабыми, ведь прощать человека намного труднее, нежели ненавидеть. Только вот живут ли сильные люди счастливее, чем слабые? Вряд ли.

Нельзя было назвать Степана ботаником или книжным червем. Он выглядел опрятно и ухоженно. Выделял время и деньги на свой внешний вид. В начале своей карьеры он даже жил с женщиной, но этот союз слишком быстро распался. Степана теперь интересуют только отношения на расстоянии. Причем ему неважен статус женщины. Не искал одинокую, состоятельную, было неважно наличие детей, главное – понимание.

Первая сожительница упрекала в малом количестве внимания или, точнее сказать, романтического внимания, Степан сделал вывод, что он не способен на полноценные отношения. Слишком увлечен работой, слишком мало понимает романтику, слишком нетерпелив к вещам, которые не считает важными. Обманным путем жениться через обещания, что все изменится, им как вариант не рассматривается. Когда та девушка спросила, собирается ли Степан меняться, он сказал честно: «Нет». Она ушла, хлопнув дверью и удалив его из всех социальных сетей, и не забыла выкрикнуть парочку плохих слов, пока обувалась. Такое поведение Степана удивило. Он всего лишь хотел быть честным с ней, чтобы она сама поняла, стоит ли ей терять свое время на такого человека. Степан просто хотел сделать как лучше.

На протяжении четырех лет он встречается с женщиной. Она разведена, имеет дочь десяти лет, живет с мамой. Живут женским коллективом со дня их расставания с бывшим мужем. Сама подруга, Светлана, немного младше Степана, всего на два года. В свое время пожила в неудачном браке, где мужа приходилось обслуживать во всем, и решила больше в отношения с мужчинами не ввязываться: устала. Степан все-таки добился расположения, начались отношения, которые всех устраивают. Света жила со своей мамой, поэтому оставить ребенка один раз в неделю было нетрудно. Один день в неделю Светлана ночевала у Степана, он называл это «радугой будних дней», то есть разбавлением рабочей недели приятным вечером за ужином, который он готовил, кстати, сам, и интересным фильмом. После нескольких дней порознь пара встречалась в пятницу вечером, реже – в субботу утром. День проходил в развлекательной манере. Ходили втроем с дочкой в кино, зоопарк или на интересную выставку. Вечером и ночью Степан гостил у Светланы, а на следующий день – ближе к обеду, если не находилось важных дел, – уезжал домой. Степан искренне надеялся, что Свете не надоест такой формат отношений, он давал ей столько времени, сколько мог дать, а она не обстирывала и не обглаживала мужчину. Самое главное – Света не была против совместных командировок.

Каждый год Степан ездил с лекцией или на конференцию в другой город. В прошлом году посетил Казанский научно-исследовательский институт эпидемиологии и микробиологии, обсуждали новейшие разработки оборудования, в том числе для изучения клещей. Света с удовольствием согласилась поехать с ним. Он снял семейный номер с дополнительной комнатой для Насти, дочери Светы. Степану позволили взять три дополнительных выходных, в счет отпуска, и они вместе посетили достопримечательности Казани. Насте больше всего понравилось в «Пирамиде» – развлекательном комплексе. Света, как злостная сладкоежка, осталась весьма довольна национальными сладостями, а Степану приглянулся Казанский зооботанический музей. Без преувеличения прекрасные выходные. Самое главное, что после таких встреч он остается дома один на несколько дней. Ему было приятно общество Светы и ее семьи, но дозированно.

Первые несколько месяцев он переживал: думал, Свете может надоесть такой формат отношений и им придется расстаться. Большего Степан ей предложить не мог. Месяцы проходили, Света молчала, Степан ценил ее все больше. Ей тоже было удобно, что после встречи она жила свою жизнь, а не бежала стирать и готовить. В этих отношениях она могла проводить много времени с мамой и дочкой, встречаться со знакомыми, когда ей хочется. Дочка уже взрослая, и у Светы находилось много времени для чтения, готовки интересных блюд и рисования картинок по номерам. Степан хоть и переживал, но по факту он подарил Свете такие отношения, которые ей были необходимы. Она не стала фригидна после развода, хотелось мужчину, но глажка футболок, стирка носков и вождение взрослого человека на прием к доктору больше не входили в ее планы.

4

Филипп продолжал щелкать пультом, причитая, что посмотреть по телевизору нечего. Степан подумал и решил надеть брюки карго. На улице кое-где лужи. Так как карго укорочены, пятен сзади на штанинах будет меньше. Присел на минуту на заправленную кровать и прикрыл глаза, ночь оказалась беспокойной, к чему его организм не привык. Видимо, из-за произошедшего с братом ему снилось, как его брат рычит на него и скалится, а зубы, прямо на глазах, из человеческих превращаются в звериные. Степан звал его в свою квартиру, а брат сидел на лестнице спиной к нему и рычал, как собака. Потом он резко оказался в родительском доме. Отец лежал, повернувшись к стене на кровати. Степан хотел его разбудить, но мама сказала, что он просто умер и Степан не должен ему мешать. Во сне Степану не показалось это чем-то странным. За чаем мама начала давить на него и повышать голос. Обвинила в халатности по отношению к брату. Говорила, что нельзя было спускать его с поводка. В общем, ночка ужасная.

Степан посмотрел на обувницу. Решил надеть на ноги высокие демисезонные туфли, на работе – свободные мягкие мокасины. Будет смотреться хорошо. Броские цвета Степану не очень нравились, обувь всегда темных тонов, брюки черные, а вот кофту решил выбрать поярче, как ему казалось. Выбор пал на винно-красный пуловер, поверх надел кожаную куртку.

– Вы поглядите на этого модника. – Филипп хромая подошел к двери, разделяющей кухню и коридор. – К Светке, что ли, пойдешь после работы?

– Нет, мы встречаемся по средам обычно, иногда во вторник или четверг. В этот раз встречу придется перенести. Может быть. Я еще не решил. – Степан брызнул с расстояния вытянутой руки на тело духами и повернулся к брату через плечо. – Тебя послушать – так можно решить, что мужчине мыться надо только по необходимости, перед встречей с женщиной.

– Я просто забываю, что ты ботаник, все в микроскоп только смотришь. То ли дело я. – Филипп натянул улыбку так, что были видны десны. – Нос от грязной работы не ворочу. Кто работает, тот грязный. Если ты из-за меня не хочешь ехать к даме сердца, откинь эту мысль. Я вполне переживу без тебя один денек.

– Кто работает, у того жилье есть и машина. Ты только не обижайся. – Степан посмотрел на брата, у последнего улыбка сползла с лица. – Все знают, что ты чуть ли не лучший специалист во всей области. – Открыл дверь, шагнул из квартиры, на пару секунд остановился. Подумав, зашел обратно. – Чтоб ты знал. Я тоже пачкаюсь. Иногда пробы собираем в лесу и в парках. Просто я имею для этого специальную одежду.