Цитаты из книг автора «Мария Воронова»

Выкарабкивайся сама! Найдешь в себе силы, вылезешь – найдешь и достойного спутника жизни. И не бойся одиночества. Добрый и стойкий человек может его перетерпеть, это пороку обязательно нужна компания.

– Все говорят, что семейное счастье на девяносто процентов зависит от женщины. – Конечно. – Вопреки ожиданиям подруга говорила вполне мирно. – Именно женщина печет пирог, но если она вдруг ошиблась и вместо муки взяла крахмал или стиральный порошок, то ни черта у нее не получится.

Стасу часто выпадало с ней работать, он ценил надежность, расторопность и спокойствие девушки и иногда прикидывал, что было бы, если бы она скинула парочку килограммов, эффектно причесалась и надела туфли на каблучках вместо удобных старушечьих сабо. Но Алиса, видно, решила, что ее битва за красоту обречена на провал, значит, не стоит и начинать. Пожалуй, именно это унылое пораженчество, а вовсе не толстая попа и монгольская физиономия заставило Стаса вычеркнуть ее из списка кандидаток в жены.

Ведь если человек за собой не ухаживает, значит, он себя не любит, а мы редко относимся к ближним лучше, чем к себе самому…

«Излишняя эмоциональность – не показатель великой любви, точно так же как бережливость еще не признак жадности»

Когда-то она процитировала эти слова Светке. «Да иди ты вместе со своим Экзюпери! – воскликнула та. – Эта фраза, может быть, имеет смысл, если речь идет о животных, или о детях, или о дебилах, но никак не о равных тебе людях. Я вообще кто, чтобы меня приручать? Щенок, что ли?»

Человек может все: покорять Эверест, прыгать с парашютом, терпеть боль, голодать, убивать – все, что угодно. Не может он только одного – заставить полюбить себя. И в этом никто не виноват – ни любящий, ни любимый.

– Только, Кать, ты до часу постарайся родить, – наставляла Светка, – праздник же сегодня! Сама понимаешь, дневная смена в двенадцать свалит, а дежурные за стол сядут. Напьются… – Света, прекрати, – шипела Катя, – неужели не найдется человека, который окажет мне помощь? – Я боюсь не того, что про тебя забудут, а того, что они взбодрятся и начнут тебе помогать!

Наказания врачей, вплоть до уголовных, сослужили больным плохую службу. Получился обратный эффект, наподобие рикошета. До двадцатых годов прошлого века докторов не привлекали к уголовной ответственности – считалось, что они всегда действуют из лучших побуждений, их деятельность всегда гуманна. Оступившегося врача осуждали коллеги, но главным наказанием для него было остаться наедине со своей совестью. Не то теперь. Постоянная угроза наказания со стороны начальства привела к тому, что врач работает не за совесть, а за страх. Чем больше наказывает начальство, тем меньше – собственная совесть и тем легче доктор находит оправдание своим ошибкам. И может наступить момент, когда он начнет видеть в пациенте не страдающего человека, а лишь потенциальный источник собственных неприятностей. И станет думать уже не о том, как вылечить, а как сделать, «чтобы страховая не прикопалась и чтобы премии не лишили».

А когда одиночество все-таки меня накрыло и первый ужас прошел, то я обнаружила себя, свой центр тяжести, и знаешь что? Я себе нравлюсь, и мне приятно быть наедине с собой.– А, – сказал Мешков.– Наверное, это очень плохие чувства, да к тому же я не могу их тебе толком объяснить…– Я понимаю тебя лучше, чем ты думаешь, – выслушав Александру, проговорил Мешков. – Одиночество творца, все такое… Только почему бы нам с тобой не быть одинокими вместе? Я так скучаю по тебе!– Правда?– Ну конечно! Для творчества это действительно хорошо, лирика из меня прямо так и прет с тех пор, как мы расстались, но я к тебе хочу, а не писать новые альбомы.Александра улыбнулась, а на глаза тем временем навернулись слезы. «Как грибной дождь», – усмехнулась она, чтобы окончательно не растрогаться.– А давай мы с тобой договоримся, что я тебе позвоню, когда вернусь? – спросил Всеволод. – Но если ты вдруг раньше захочешь меня видеть, сообщи, и я тебе возьму билет туда, где буду.