Семь Семенов

Главный герой Семен Костин – сын хозяина кирпичного завода. «Отец надеялся, что он будет веселый и злой. А сын был печальный и добрый». В 15 лет, в деревенской церкви перед иконой Богородицы Семен дал обет не видеть зла «как проявления воли человека» и пронес это обещание через всю жизнь.
О чем книга? О человеке, чей внутренний ритм и мироощущение не совпадают с энергией и темпом внешней жизни. Автор помещает умиротворенного Семена в период войн и революций в России начала XX века, подчеркивая этот контраст. Кто-то назовет героя малохольным, да он и сам о себе небольшого мнения, но куда бы ни вела его жизнь, с кем бы она его ни сводила, Семен не меняется до самой смерти. Таких людей еще называют отстающими от жизни, а на самом деле они просто выбрали свой темп и свою правду - и в этом их тихая, но непоколебимая сила.
Отдельно отмечу, как написан роман. В целом, идет неспешное повествование, в котором встречаются такие емкие формулировки размышлений, что их хочется перечитать и взять время на обдумывание. Автор использует разные приемы: вставляет в текст непрочитанные и даже ненаписанные письма, добавляет притчу (назову ее так), которая еще больше дает понимание происходящего. Несколько раз, очень уместно автор «забегает вперед» и сообщает, как будут разворачиваться события спустя время. К примеру, «Сильно позднее, через тридцать лет, Семен будет наблюдать ...», усиливая впечатление от того, что происходит здесь и сейчас.
Эта книга - размеренная, глубокая, честная проза для тех, кто любит читать еще и между строк. Я отлично провела с ней время. Очень рекомендую роман для совместного чтение в книжных клубах. В нем точно есть что обсудить.

“Семь Семёнов” – редкая птица в современной русской литературе, которая ставит концепцию и идеи выше сюжета как такового и очевидного движения героев из точки А в точку Б, предполагающего стандартный путь изменений. В этом плане Мария Воробьи определяет правила игры сразу: Семён Костин не хочет видеть зла, зато хочет помогать людям, а вместо того, чтобы меняться самому, наблюдает за меняющимся миром. При этом он не застывает как насекомое в янтаре. Сакральное число семь олицетворяет семь этапов в его жизни (от беспомощного младенца до старика), каждый из которых бросает вызов убеждениям.

В этом плане роман видится чётким противопоставлением классическим произведениям о потрясениях первой половины XX века: от “Хождения по мукам” до “Бега”, где персонажи, переживая испытания, не могут оставаться прежними, а трансформация – внутри и вовне – идёт беспрестанно.

Реалистичность характера при этом, разумеется, условная – вполне в духе былин, житий святых или сказаний о героях, только ни о какой святости и уж тем более героизме Костин, конечно, не думает. По крайней мере, не в том смысле и объёме, как Лев Мышкин в “Идиоте”. Это человек-миф, наблюдатель, избавляющий нас от необходимости фиксировать внутренние изменения и уделяющий больше внимания внешним, но при этом обладающий очевидной духовной эволюцией и собирающий в себе классические концепции русской литературы: всепрощение, сострадание, жизненный путь – как дорога к праведности, победа духовного над телесным. А вот герои, окружающие Семёна в этом сплетении времён и событий, – вполне реальные. Они в полной мере воплощают все противоречия истории страны.

Роман умело стилизован под русскую литературу конца XIX века с очевидным влиянием средневековых житий. В том числе это работает как противопоставление “вечного Семёна” новым людям – в частности, гомо советикус. А всё вместе складывается в достоверный, пунктирный слепок эпохи и катастрофических изменений, которые в русской истории повторяются вновь и вновь.