Цитаты из книг автора «Мария Семёнова»

Но отчаяние сгорело в бешеной ярости вроде той, что когда-то впервые меня разбудила. Я сплеча швырнула шапку на снег и выпрямилась, стряхивая кузов.

В детстве мне мстилось – у каждого есть Тот, кого он всегда ждёт. Потом подр

Боль ударила рогатым копьём, снизу вверх, от ступни до затылка. Рушилась в пламени Злая Берёза, метельная зимняя ночь навек поглощала Того, кого я всегда жду. Рвался к небу последний костёр Славомира. Не станут нас с ним закапывать вместе в снег. Дотла, до серой золы выгорал во мне Хаук, его колдовская свирель, его синие, отчаянные глаза. Для меня не сбудется баснь. Они никогда не сбываются, потому-то их и рассказывают. Давно было мне уже пора это понять…

В день сражения берёзы на островах чуть начинали желтеть, теперь с них вовсю опадали расшитые золотые одежды. Когда они были зелёными, они видели Славомира. Новые листья, дремавшие в почках, уже не будут помнить его.

Будет что будет, даже если будет наоборот!

Он не стал меня мучить, а может, не захотел совсем лишаться надежды. – Ну вот что! – сказал он трудно. – Сроку тебе до первого снега. Думай, девка! Потом сватов пришлю!

Другим гроза кажется свадьбой Неба с Землёй. Быстрые молнии пронзают большое тело Земли, порождая ликующую, бессмертную жизнь. И стонет, гремит смятый воздух от сладкой муки любви…

Ещё год назад я не ведала о нём почти ничего. Потом встретила варягов и догадалась – он был воином. А теперь я знала его совсем хорошо и могла уверенно молвить, на что он ответил бы, на что промолчал. И примерно даже – как выглядел. И только вживе его обрести никак не могла. Мне упорно казалось, он был где-то рядом, вот-вот растворит дверь и войдёт… но день шёл за днём, день сменял день…

Я сидела в гриднице за столом и могла всласть любоваться крепкими руками мужей. Этими широкими запястьями и буграми сильных мышц повыше у локтя. Когда-то, глупой маленькой девочкой, я очень жалела, что у меня никогда не будет таких. Теперь… теперь я в точности знала, какие руки были у Того, кого я всегда жду.

Когда молодая волчица впервые берёт себе волка, из целого гона она оставляет не обязательно самого рослого, самого сильного и даже самого ярого. Оставляет того, о ком тихо шепнёт безошибочное чутьё: с ним, единственным, логово до самой смерти будет уютным и волчата родятся, что колобки.