Цитаты из книг автора «Мария Семёнова»

Хаста вздохнул: – Но я не умею сочинять хвалебные песни… – Как так? – искренне удивилась Марга. – Вы, жрецы, только и делаете, что распеваете в своих храмах. Значит, и ты умеешь. Просто не хочешь. Это нечестно! Ведь богами так заведено в мире: простолюдины кормят воинов, а жрецы воспевают их подвиги, чтобы слава смелых оставалась в веках! – Гм… А я-то, неразумный, всегда полагал, что высшее предначертание жрецов – петь хвалу богам, землепашцев – кормить, а воинов – охранять…

– Что еще за дело? – Ничего такого, с чем бы ты не мог легко справиться. Думаю, пока ты будешь купаться, ты с ним уже покончишь. – Я не понимаю тебя. – Что тут непонятного? Ты должен будешь сочинить песнь. – Песнь?! – Ну да. Воспевающую мои подвиги, а также славные деяния моих девчонок. Последнее особенно важно. Сегодня у них великий день. После заката я устраиваю праздник Заплетания воинской косы… – Она чуть помедлила. – По крайней мере для одной из них. – Ах вот оно что…

Долго ли она так просидела, Марга не знала, да ей было не до того. Клокочущий пламень в крови вознес ее дух так высоко, что Марга наблюдала за миром из-за облаков. Снизу простерлись темные просторы Бьярмы, над ними раскинулись поля колючих звезд, а она парила между небом и землей, вознесенная пылающим дыханием Матери мира, впитывая ее вечную созидающую силу. Накхини купалась в этой силе, чувствуя, как тело крепнет и досаждавшая боль уходит, будто ее и не бывало. И в этот миг она увидела, как из-за окоема появляется слепящий край светила… Или светил? Марга не поверила своим глазам. Их было два! Одно начинало свой дневной путь на востоке, как делало это обычно. Путь Исвархи предопределен до скончания времен. Другое же всходило на севере! Марга устремила взгляд прямо в нестерпимое сияние. Оно было иным, нежели свет Исвархи, и чем-то напоминало… На краткий миг дочери Гауранга удалось разглядеть его источник. Вернее, лицо – совсем мальчишеское, преисполненное еще не осознаваемой силы. Это лицо было ей знакомо. Стройный большеглазый юноша с длинными волосами темного золота стоял на высокой скале над лесом, в середине огромной сияющей ладони, и смотрел на восток, где вставало солнце…

Марга сидела, вслушиваясь в свое тело. В каждую самую маленькую капельку воды, из которой Мать Найя некогда сотворила человеческую плоть. Сейчас важно было перестать управлять ею, слиться воедино с вечным сознанием Найи, чтобы несгибаемый огненный дух переполнил ее, вошел в бесконечное множество слитых воедино капель.

– Мне все это очень не нравится! – Если бы я занимался тем, что мне нравится, сидел бы в доме у теплого моря и читал свитки со сказаниями древних времен…

Ему казалось, он почти что-то понял, но мысли снова путались, порождая неясные смутные образы. Чудилось, будто поблизости впрямь звучат струны и приятный голос напевает нечто тягучее, обволакивающее… И вдруг словно чья-то рука в клочья разорвала серый занавес. Аюр очутился в полном света и движения пространстве, дрожавшем от почти невыносимого грохота. Перед ним низвергались десятки водопадов, рушились скалы, и сквозь проломы рвались новые потоки, растворяясь в облаках водяной пыли. Аюру казалось, что грохот забивается к нему в уши, а низкий рев падающей воды отдается в костях. Он обратил взгляд вниз и увидел в разрыве водяных облаков зеленые равнины… Что это? Конец мира? «Ты видишь гибель Аратты, – раздался у него в голове насмешливый голос. – А я – рождение нового моря. Мне нравится и то и другое». Аюр обернулся, но никого не увидел. Кто это сказал? Тем временем в облаках внизу начало разгораться золотое сияние. В следующий миг перед царевичем возник удивительный воин в чешуйчатых золотых доспехах. Его лицо было полностью закрыто большеглазой золотой маской, которая ничем не напоминала человеческое лицо. «Золотой ящер? – изумился Аюр. – И никакой это не доспех, а чешуя!» Воин стоял на ладье с высоким носом, которая плыла по небу, будто плоскодонка по озеру. В руках у него был огромный лук, который Аюр сразу же признал, хотя никогда не видел. Вот он, Лук Исвархи! «Ты должен исчезнуть», – раздался голос, легко перекрывший гром водопадов. Воин поднял лук, полыхнувший как молния, и выпустил стрелу. Ослепительная вспышка… Аюр зажмурился. Однако ничего не произошло. Он открыл глаза и увидел прямо перед собой золотую личину. В прорезях вспыхнули золотые глаза. Их зрачки сияли ярче смоляных факелов, и все же от них пробирал мороз. Лук Исвархи уже убран в налуч. Выходит, стреляли не в него? Не отводя леденящего кровь взгляда, золотой ящер протянул руку навстречу Аюру.

Море высохших трав поглотила ночная темнота, глубокое небо усыпали колючие осенние звезды. В теплую пору степь была полна жизни, шорохов, странных звуков и мелькающих теней. Сейчас же тишину нарушали только свист ветра и треск костра.

Но взамен, когда придет пора, моя воля станет твоей волей и ты исполнишь то, чего я потребую, будто сам того желаешь, без сомнений и колебаний. – Хорошо, – подумав, ответил Учай. – Клянешься? – Клянусь. Кузнец взмахнул рукой, будто ловя на лету произнесенное слово. – Я поймал сказанное и запечатаю его в кровавом железе. Оно будет служить тебе и никогда не изменит, покуда ты будешь верен слову. Но берегись нарушать его

объявил, что отныне они все вместе зовутся «народ ингри». Хотя прежде слово «ингри» не несло в себе никакого родства – оно означало всего лишь «добрые люди», все, кто говорит на одном языке и понимает друг друга.

если хочешь спрятаться среди деревьев, сам стань деревом.