Цитаты из книг автора «Мария Салихова»

Я знаю немало историй, когда нарушенное равновесие влияет на человеческие судьбы. Вот одна из них. Супруги К. — профессора естественных наук, интеллигенты в третьем поколении, воспитывали дочь в благости и воздержании. Все благородно и с ограничениями: лучшая школа, «во дворе не гуляем». «Какие подружки — олимпиада на носу!» Девушка окончила лицей имени Лобачевского, потом столичный университет. Отношения? «Позже, позже, сначала аспирантура». Каждый шаг логичный, продвигающий по социальной лестнице, каждый предопределен. Научная лаборатория, написать статьи, получить грант. Внезапно дочь завершила свой роман с наукой. Одним днем закрыла все дела и даже документы не забрала. Уехала в провинциальный городок, сняла комнату, устроилась в магазин у дома кассиром. Здесь она встретилась с реальностью, от которой ее столько лет прятали. Теперь ее окружали не академики и кандидаты наук, а пройдохи, воришки, тунеядцы… Из умной домашней барышни она превратилась в оторву, которая безудержно развлекалась на шумных ночных вечеринках. Про таких говорят: приличный человек, но как с цепи сорвался.

«Слив» — сырой негативный эмоциональный материал, который не потрудились обработать. Это легкий, но токсичный маршрут сброса теневого напряжения. А чтобы этот «сброс» произвел более сильный эффект, мы широко и искренне улыбаемся.

У тени разные формы и лица. Одно из них — ошибочные действия: оговорки, оплошности или забывания, очитки и описки. Они не случайность, а бессознательное желание или намерение человека, проявление его истинных мотивов, душевных противоречий, внутреннего конфликта.

Тот, кто терпит и сдерживает агрессию, — потихоньку сливает желчь на окружающих. Тот, кто копит и множит, — взрывается. Энергия становится настолько мощной, что мы не можем больше удерживать ее в бессознательном. Предвестники теневого взрыва — беспокойство, тревога, раздражение

Пассивная агрессия — способ вызвать чувство вины, наказать.

Но поступки, которые мы нередко называем плохими, — тоже часть нашего человеческого опыта. Они не плохи и не хороши в своей основе — они просто есть.

Когда мы идем в магазин за покупками или заходим в ресторан, в банк, на почту, то соскальзываем в определенные социальные роли. Мы становимся клиентами, говорим, действуем и мыслим соответствующим образом. Продавец или официант тоже играют свою роль, обращаясь с нами как с клиентами. Начинает действовать огромное количество обусловленных моделей поведения, определяющих природу взаимоотношений, — вместо людей общаются концептуальные мысленные образы.

преподаватель кафедры старославянского языка.

Мы сталкиваемся с выбором между альтернативами, исходы которых одинаково неприятны: наступает «темная ночь души»2

Мы персонифицируем свое темное: «двойник», «альтер эго», «демон», «искушение», «мои закидоны», поскольку так мы психологически отстраняемся, дистанцируемся от поведения, эмоций и мыслей, которые кажутся нам ужасными и опасными. Мы используем семантику животного мира, чтобы объяснить чуждое себе поведение. Обычно я «добр как слон», «спокоен как удав», «дружелюбен как собака». Но меня «укусила какая-то муха», и я «как с цепи сорвался», «напился как свинья», «убежал как крыса», «укусил как гадюка», «стащил как сорока». Иногда внутри нас живет монстр. А иногда там уютно устроились тараканы — мерзкие, никчемные, никудышные, примитивные, досадно щекотливые существа. Может, внутренние монстры — это еще не повзрослевшие тараканы?