Цитаты из книг автора «Мария Летова»

Что это такое? – спрашиваю тихо, ткнув подбородком на доску. – Белок, – надевает он куртку, очевидно, закончив здесь все свои дела. – Из другой галактики? – схватив зачетку, проношусь мимо. – Из нашей. Дернув со стола свою сумку, оборачиваюсь: – Это кем-то доказано? Засунув руки в карманы куртки, Романов смотрит на меня, раскачиваясь на пятках. – Мной. Роняю челюсть, хлопая глазами. Смотрю на его невозмутимое лицо, пытаясь хоть приблизительно вспомнить, чему была посвящена его диссертация, но я никогда не интересовалась. Он подсунул мне свой «авторский» белок! И я была права, это настоящая головоломка!

Он достоин! Достоин своих детей. И семьи. Но с таким дураком кто будет связываться?! И кобелем. Думает, я не знаю? Он пол-универа моего пере… имел! – Посчитай, – советую ему. – Вроде ты умный. Был. Вчера. – Сгинь, – рычит. – Пока в обезьянник не затолкал. – Спасибо, – бросаю в сердцах. – За сочувствие. Чтоб тебе так дети твои сочувствовали… – И тебе спасибо, – выговаривает он. – За то, что у меня на пузе еще один седой волос! На пузе! На «пузе» у него бельё стирать можно!

Какие, млин, пару часов? Окстись, Романов. Даже несмотря на цвет волос, она тот случай, на который я бы не обратил внимания, даже если бы нос к носу застрял в лифте. Просто вообще не моя песня. Моя бывшая жена, как ни крути, лет с семнадцати впахивает в спортзале, и на ее теле повсюду есть за что подержаться. Молоденькие наивные студентки вообще не мое, даже для легкомысленных, мать их, поцелуев. Язык у нее подвешен, это бесспорно, тем не менее нам пора сворачивать знакомство и разбегаться по домам. – Пф-ф-ф… – выдыхаю, положив на пояс руки. Под моим взглядом лицо-сердечко становится подозрительным. Намек на улыбку испаряется. Спрашиваю, глядя на нее нейтрально: – Как дела? Поджав губы, она на четвертой скорости мечется взглядом по моему лицу. Между светло-рыжих бровей прорезается складка. Крылья маленького носа вздрагивают. Судя по всему, мое прозрение слишком очевидно.

Вы… эм-м-м… бегаете? – слышу я. – В смысле… специально? Дергаю губы в улыбке. – Да. Не сматываюсь от собаки, если ты об этом.

Это всестороннее стебание капитально замахало. Я уже месяц как «статус "свободен"», и смешного во всем этом нет ни хрена. Главное, что я вынес из своего короткого брака, – это то, что, когда я немного приведу в порядок свою изнасилованную психику, на пушечный выстрел не подойду к женщине, которая будет моложе двадцати пяти или даже двадцати шести лет. А в идеале я бы предпочел, чтобы ей было слегка за тридцать, но точно не двадцать, мать его. Двадцатилетние меня больше не вставляют.

Ты, однако, встряхнул курятник, – глумится Рус, глядя на дисплей. – На восемнадцатилетках у нас пока никто жениться не додумался. – Ей двадцать, – говорю вежливо. У нас-то и разница была всего семь лет, но не суть. В данном случае это как семь световых лет.

Че с фонарями-то у вас? – спрашиваю Чернышова, кивая на тускло освещенную дорожку. – Половина не горит. Мэр ты или кто? – Я два дня мэр, – отвечает он, тоже осматриваясь.

У меня напрашивается вопрос, – со скепсисом говорит Саня. – Ты сам вообще в курсе? Испустив хриплый смешок, сообщаю: – Да. И сколько таких разослано? – киваю на приглашение в своих руках. – Знаешь? – До хрена, – округляет он глаза, глядя на меня в легком и дурковатом замешательстве. – А ты что, не знаешь, сколько их разослано? Возвращаю ему приглашение и снова принимаюсь за еду. В ответ на мое молчание он с подозрением предполагает: – Это что, свадьба на спор? – Обыкновенная, – заканчиваю обед. – Но ты не знаешь, где она пройдет? – продолжает рассуждать. – Теперь знаю, – поднимаю руку, зовя официанта. – Офигеть, – бросает пораженно. – Вы реально друг друга стоите. – Спасибо.

Остановившись посреди коридора, она поворачивается ко мне спиной и убирает со спины волосы. – Помоги, – бросает на меня взгляд через плечо. Сбросив туфли, подхожу к ней по разноцветному коврику. – Еб твою мать… – смотрю на ряд микроскопических шелковых пуговиц. Рита смеется, запрокинув голову.

Вчера курьер принес, – просунув руку во внутренний карман пиджака, достает оттуда белый конверт с какими-то золотыми вензелями. Положив передо мной, поясняет: – Я все понимаю, но о таком принято предупреждать. Хотя бы родственников. Обтерев салфеткой губы, беру в руки белоснежный конверт и извлекаю оттуда приглашение на собственную свадьбу. По центру мое имя и имя Марго. Края отделаны кружевом и жемчужными бусинами. – Красиво, – констатирую, хотя мой уровень восприятия утонченностей равен нулю. Самое охеренное из того, что я когда-нибудь видел – это моя будущая жена в корсете и чулках. После этого зрелища все остальное слегка меркнет.