«Не посмею! – презрительно повторил он. – Женские слова, – женское бахвальство! Вопль оскорбленной самки, которой не удается привлечь того, кого она сочла своим избранником. Такая любовь, как твоя! Что это? Унижение для того, кто примет это, – позор тому, кто будет полагаться на это! Вы хвалитесь своей красотой; ваше зеркало показывает вам приятный образ, – но ваше зеркало лжет так же восхитительно, как и вы сами! Вы видите в нем не свое отражение, ибо это заставило бы вас отшатнуться в ужасе… вы просто смотрите на свой телесный покров, одеяние из тканей, что иссушаются, портятся и годны только для того, чтобы смешаться с прахом, из которого они возникли. Твоя красота! Я ничего этого не вижу, я вижу Тебя! а для меня ты отвратительна и останешься отвратительной навсегда. Я ненавижу тебя! Я ненавижу тебя со всей горечью неизмеримой и неумолимой ненависти, – ибо ты причинила мне зло, – ты причинила мне вред, – ты добавила еще одно бремя к грузу наказания, которое я несу!»