Как правило, богатые люди несчастнее всех прочих.
– Так значит, вы несчастны? – с улыбкой спросил я его.
Ответом мне был его мрачный, полный печали взгляд.
– Разве вы так слепы, что неспособны заметить это? – сказал он, и в голосе его звучала глубокая тоска. – Разве вы можете считать меня счастливым? Разве моя улыбка, моя отвратительная улыбка, подобно маске скрывающая страдания людей от безжалостных взглядов их бесчувственных ближних, способна убедить вас в том, что я лишен всяческих забот? Я никогда не говорил вам, сколь велики мои богатства; а если бы сказал, вы бы немало удивились, хотя сейчас вряд ли бы вы стали мне завидовать, учитывая то, как ваши жалкие пять миллионов сказались на вашем рассудке. Но я… я бы мог скупать королевства, и не стать беднее; я мог бы возводить на престол королей и низвергать их, и не стать мудрее; я мог бы сокрушать государства под железной пятой финансовых махинаций, я мог бы владеть всем миром – и все же для меня он был бы не ценнее, чем сейчас – а стоит он не более пылинки, что кружится в бесконечности, или мыльного пузыря, что лопнул на ветру!