как ни странно, то была моя слава, столь желанная, что должна была стать венцом и вершиной моих амбициозных мечтаний. Моя книга – книга, которую я считал гениальной, вознеслась на волне рекламы и критики – превратилась в литературное чудовище, день и ночь плотоядно преследовавшее меня; жирный, черный шрифт лживых объявлений