Цитаты из книг автора «Мария Корелли»

Эра, в которой господствует только любовь к деньгам, имеет внутри гнилую сердцевину и должна погибнуть

Ничего не дается даром на этом свете, кроме воздуха и солнечного сияния; все остальное должно покупаться – кровью, слезами, иногда стенанием, но чаще всего деньгами. Мне почудилось, что Амиэль, стоявший за стулом своего господина, улыбнулся при этом, и моя инстинктивная неприязнь к нему заставила меня умолчать о моих делах до окончания завтрака. Я не мог определить причину моего отвращения к этому верному слуге князя, но отвращение оставалось и увеличивалось с каждым разом, когда я видел его угрюмые и, как мне казалось, насмешливые черты. Между тем он был совершенно почтителен и внимателен. Я не мог, в сущности, хулить его, однако, когда он наконец поставил кофе, коньяк и сигары на стол и бесшумно удалился, я почувствовал большое облегчение и вздохнул свободнее.

Хотя часто случается, что, когда мешок денег выпадает на долю честолюбивого гения, Бог покидает его, а черт вступает в свои права

Только гордые бедняки беспокоятся о хорошем платье; они и милые «легкомысленные» дамы скупают обыкновенно все красивое и элегантное.

Если б я мог не верить в то, чему меня научила моя опытность, что же осталось бы мне?

То, что непристойно, не упоминается, а годы сделались непристойностью, поэтому о них избегают говорить.

честные люди должны жертвовать собой, чтоб дать существование мошенникам

Ее атласный башмачок давил сердца тысячам невинных созданий, которые наверно были много дороже Богу, нежели она; маленькие безобидные души цветов, чья задача жизни, сладостно исполненная, была создавать красоту и теплоту своим чистым существованием, умирали, чтоб удовлетворять тщеславие одной женщины, для которой ничего не было святого!

что лучшее, величайшее, честнейшее и достойнейшее в жизни – вне рыночной цены и что дары богов не продаются.

Мало кто имеет настоящих друзей, – сказал наконец лорд Элтон, – и в этом отношении, я думаю, никто из нас не счастливее Сократа, который держал в доме только два стула: один для себя, а другой – для друга, когда он найдется.