Цитаты из книг автора «Мария Корелли»

Вой голодного волка слышен издалека, пугая торопящегося путника среди снежной пустыни. Но человек более злостный, чем лев, более вероломный, чем змея, более алчный, чем волк, – он пожимает руку своего ближнего под видом дружбы, а за спиной мешает его с грязью.

Впечатления часто весьма живы. Например, какое удивительно реальное впечатление производит на нас мир! – Да, но ведь мир реален! – ответил я. – Реален? Вы принимаете его так, но вещи кажутся разно каждому отдельному индивидууму. Нет двух человеческих существ, думающих одинаково

Это ужасно! Час тому назад жить… а теперь… говорю вам, Лючио, это ужасно! – Что? Смерть? Она и наполовину не так ужасна, как жизнь, ложно прожитая, – ответил он

– Ты повторяешь безумное предположение Воскреснуть, восстать из могилы? Невозможно! Мельхиор сказал убежденно: – Если смерть – уничтожение, тогда это невозможно. Но если смерть – продолжение жизни, то это свершится!

– Ты думаешь, грех Иуды будет прощен? – с надеждой воскликнул Варавва. – Только не миром, который и подтолкнул его к предательству, – сказал Мельхиор с горечью. – Мир преследует людей и безжалостно доводит их до отчаяния. Но Божия любовь безгранична и неизменна, и даже душа Иуды может найти прибежище в этой великой Любви.

– Не ожидаете ли вы совершенства от человеческой расы? – спросил я удивленно. – Ведь это невозможная вещь! Один момент он казался погруженным в мысли. – Все в мире совершенно, – сказал он, – кроме этого любопытного произведения природы – человека. Приходила ли вам когда-нибудь мысль, отчего он является единственной ошибкой, единственным несовершенным творением в бесподобном творчестве?

– Отец! – закричала она. – Скажи мне, ведь это неправда? Иуда не мог себя убить! Искариот не отвечал. Пристально глянув на его почерневшее от горя лицо, Юдифь замолчала. Бледная, она стояла неподвижно, как богиня скорби, изваянная в мраморе. Потом, подняв обе руки к небу, разразилась громким, пронзительно-сумасшедшим смехом.– О, страшный Назорей! Ты одержал победу! И, словно сраженная ударом невидимого кинжала, упала на пол.

Дрожащие руки снова прикоснулись к покрывалу и отвернули верхнюю его часть. Гримаса недоумения отразилась на лице Юдифи. Разве это было лицо ее брата? Белая мраморная маска с выкаченными глазами – это бесконечно дорогой ей Иуда?.. Юдифь наклонилась к самому лицу покойника и вдруг увидела веревку на шее. Раздался душераздирающий вопль.

Упав на колени, она судорожно стала отворачивать покрывало, чтобы убедиться в том, чего так боялась. – Иуда! – закричала она потрясенно. – Иуда! – И, отдернув руки, словно могла обжечься о холодное тело брата, с бессмысленной улыбкой показала на умершего. – Зачем вы так укутали его? Раскройте ему лицо.

Первосвященник гневно глянул на женщину, осмелившуюся перечить ему, и сказал сквозь зубы: – Я с женщинами не спорю – они не имеют права голоса в наших совещаниях.Юстиция презрительно улыбнулась: – Ты забыл, Каиафа, что перед тобой римлянка!