Глава 2. Кейси

Кейси ждала этот день с момента, как нам исполнилось по восемь. Она заставляла меня играть в дурацкий Бал. Обматывалась белым тюлем, который научилась снимать с окна в комнате, мне рисовала черным карандашом подобие усов и прикалывала булавкой бумажные ордена к груди. А потом настойчиво учила вальсировать вокруг шкафа по нашей маленькой комнате.

Кейси мечтательно рассказывала, как родители познакомились на Балу, и потом появились они с Каем. Только это не сказка со счастливым концом. Родители оставили их на воспитание общественной гувернантке, когда Кейси исполнилось два, а брату семь. Но подругу было не остановить, и она продолжала грезить днем Посвящения. Я поддерживала ее идеи только потому, что ближе Кейси у меня никого нет.

Втайне я надеялась, что этот день не наступит. Но мечты Кейси сбылись, а мои нет.

Одним осенним утром, нам было тогда по двенадцать, Кейси проснулась слишком рано и прыгнула ко мне в кровать с криками:

– Тали, это случилось! Вставай, Тали, вставай!

Она верещала так громко, что я подумала, нашему миру пришел конец.

Открыв глаза, я увидела голую Кейси. Она стояла с растрепанными волосами и размахивала ночной рубашкой. След от подушки отпечатался на щеке с коричневыми веснушками.

– Кейси, ты сошла с ума? Опять приснилось, что встретила принца на Балу? – Я хотела перевернуться на другой бок и доспать полчаса до будильника, но рыжая не дала.

– Нет, Тали! Это случилось! Я готова к проверке, – она ткнула мне в лицо маленьким красным пятнышком на ночной рубашке. Ее глаза искрились счастьем.

– Побегу к Марте и скажу, что мне срочно нужно в медцентр сдать анализы. Ты ведь сходишь со мной? Это будет лучший день в моей жизни, – И Кейси шмыгнула в ванную, напевая радостную мелодию.

Марта сводила Кейси в медцентр, и врачи подтвердили, что она готова к Посвящению. В тот день рыжая вела себя невыносимо. Постоянно болтала про ощущения, удивлялась, что ничего не болит и ей даже нравится. Поставила прокладки на тумбочку и пялилась на них с любовью, как на кусок яблочного пирога в день рождения.

– Тали, я верю, что ты скоро ко мне присоединишься. Помнишь, на уроке Марта рассказывала про синхронизацию женских особей? Мы с тобой столько времени вместе. Ты скоро меня догонишь.

Я улыбалась в ответ и хотела, чтобы этого не произошло. Тогда я не знала, как изменится жизнь. Неизвестность пугала больше всего.

Все произошло, как мечтала Кейси. Через четыре недели я сидела в медцентре с Мартой, где мне выдали пачку прокладок и таблетки от боли. В отличие от Кейси, я не порхала как бабочка, а корчилась на кровати от спазмов в животе. Так, я возненавидела Посвящение окончательно.

***

Прошло четыре года со дня получения желанного многими статуса – посвященная. Кейси радовалась, рассказывая о предстоящей церемонии. Меня пугала сама мысль, что Магистериум может решать, кем я должна быть. Напряжение внутри росло с каждым днем.

– Не верю, что ты все еще держишься за эту архаичную мечту. Бал был актуален, может, лет триста назад. Мы давно не живем как в сказке, оглянись вокруг, Кейси. В Основном секторе люди пытаются выжить. А мы здесь учим этикет и думаем, как бы понравиться какому-нибудь офицеру. – Я скрестила руки на груди, наблюдая за Кейси, которая крутилась перед зеркалом.

– Ну ты и зануда, Тали. – Кейси вздохнула. – Любовь – вот что может помочь Реликту.

Я знала, что рыжая верит в эту идею больше всего на свете, и только сильнее раздражалась.

– Когда посвященная идет на Бал – это формальное признание зрелости, – продолжала она, поправляя воротник серой блузки.

– Чушь собачья! – резко ответила я.

– Фу, как невоспитанно, Тали. – Кейси скривилась. – С такими манерами ты всех кандидатов отпугнешь. Тебе разве не хочется надеть красивое платье и увидеть все это по-настоящему? – спросила она и мечтательно закатила глаза.

– Нам и здесь неплохо, разве нет?

Я откинулась спиной на подушку и стала разглядывать длинную трещину на потолке.

– Ну, знаешь ли, за десять лет серая форма изрядно надоела, так же как и липкая каша на завтрак.

– Но ведь бывают и хорошие дни.

Спорить с Кейси было бесполезно. Мы провели сотни ночей, обсуждая значимость Бала для жизни Реликта, но так и не сошлись во мнении.

– Я думаю, нам с тобой пойдет зеленый, – Кейси взглянула на меня через зеркало и лукаво прищурилась, – Твоя грудь заслуживает красивого обрамления.

Я засмеялась и запустила в рыжую подушкой, от которой она ловко увернулась.

Каждая посвященная перед Церемонией, проходит годы тренировок в специальных школах. Мы учимся говорить, двигаться, улыбаться – надеваем маски идеальных будущих жен, которые должны скрывать все, что происходит внутри.

***

Мы узнали о списке тех, кто пройдет Посвящение, за месяц до события. На уроке Марта объявила девушек из класса и, помимо меня и Кейси, туда попали еще трое.

Ронда Сандерлин сидела передо мной с первого дня в школе. Среднего роста, с пухлыми щеками и опущенными вперед плечами. Черные хмурые брови на ее лице, постоянно сведенные к переносице, и странная любовь к истории не делали Ронду желанным объектом для общения.

Когда учительница озвучила имя, мне показалось, что плечи Ронды вздрогнули, словно это неожиданность, хотя мы давно знали, кто будет в списке.

Следующей озвучили Ванессу Блейкли. Голубоглазая блондинка, намеренно привлекающая к себе внимание окружающих, поднялась и высоко вскинула голову. Она была красивой, с длинными волосами, собранным в аккуратный пучок, тонкими губами, которые идеально подходили ее лицу в форме сердца.

Все девчонки хотели с ней дружить. Каждый год она выбирала свиту, которая будет участвовать во всех мероприятиях школы. Ванесса была лидером клуба дебатов, играла в театральных постановках, помогала учителям организовывать день открытых дверей.

Когда Марта произнесла ее имя, Ванесса забралась на стул и сказала:

– Я вас не забуду, дорогие друзья. Вы никогда не попадете во Взрослый сектор, поэтому запомните великолепную Ванессу такой, – она демонстративно провела рукой по телу, – потому что теперь вы увидите меня только через экраны своих старых телевизоров, если сможете себе их позволить.

Кейси посмотрела на меня и скорчила рожицу. Мы захихикали, сдерживая смех кулаком.

Мне было все равно на Ванессу, но порой она становилась невыносимой стервой. Вела себя высокомерно и ничего не видела дальше своего вздернутого носа.

– Статус «чистой» тебе пошел бы больше, Тали, – шепотом бросила Ванесса в мою сторону, пока спускалась со стула.

– Замолкни, – прошипела Кейси и высунула язык.

Меня не трогали колкие комментарии Ванессы. Я научилась игнорировать ее нападки еще в третьем классе, когда после очередной стычки она виртуозно выдала настоятельнице, что я всегда делаю ей замечание насчет внешности, а это абсолютное вранье. Разбираться никто не стал. Мне влетело, и в наказание я оставалась после уроков с Мартой.

Третьей в списке стала Аманда Вейт. Ее перевели осенью из другой школы. Ходили слухи, что ее старший брат пытался сбежать из Реликта с посвященной из Взрослого сектора. Но их поймали законники на границе туннеля. Парня отправили в длительную экспедицию, а про девушку ничего не известно. Так как у нее не осталось родственников, готовых взять опеку, Аманда попала в интернат.

Слухи по Реликту распространялись быстро, и когда Аманда пришла в наш класс, все знали ее историю. Полгода с ней никто не разговаривал, только шептались за спиной. Мне хотелось ее защитить, она казалась такой хрупкой и уязвимой. Тонкие запястья, выглядывающие из рукавов, выглядели детскими, будто куртка была ей не по размеру. Кейси считала, что в этом мире нет места для слабости, и Аманда должна сама преодолеть трудности. Поэтому мы держались от нее в стороне.

Аманда никак не отреагировала и продолжила задумчиво смотреть в окно.

Всего пять девушек из двадцати попали в список. В прошлом году в школе было двенадцать учениц, которых отправили на Посвящение. Количество девочек с материнским геном уменьшалось с каждым годом.

Я решила вручить Кейси жемчужину от Бордара прямо перед церемонией. Хотела, чтобы вместе с бусиной мы сохранили в памяти частичку привычной школьной жизни.

Глава 3. Предупреждение

Вечером, когда мы улеглись в кровати, обсудили сегодняшний день и собрались спать, в дверь постучали. Бросив на меня удивленный взгляд, Кейси спросила:

– Кто пришел?

Ответа не последовало.

Через пару секунд ручка повернулась, и в комнату проскользнула знакомая фигура.

Кейси потянулась к прикроватной тумбочке, чтобы включить ночник, но не успела, как человек шепотом произнес:

– Не включай.

Странно было видеть Марту так поздно в крыле учеников.

– Тихонько встаньте и пойдем, – произнесла она.

Марта скрылась за шкафом, который стоял посреди комнаты. Он занимал собой большую часть пространства.

Мы сползли с кроватей, натянули махровые тапочки и проследовали за ней.

В небе висела полная луна. Из окна в комнату проникал холодный белый свет. Марта скинула большой капюшон, и я увидела ее бледное лицо. В таком освещении оно выглядело болезненным. Темные круги под глазами стали ярче, ямочки на впалых щеках углубились. Она вела себя взволнованно. Вглядывалась в темноту за окном и поджимала губы.

Мы сели на подушки, которые складывали за шкафом каждый вечер. Я чувствовала, как в воздухе разлилось ощутимое напряжение.

Марта была нам как родная. В моей памяти навсегда отпечатался первый день в Реликте, когда мы познакомились.

Стояла поздняя осень, и по стеклу шаттла барабанил мелкий дождь. Я водила пальцем по запотевшим окнам и рисовала солнце. Со мной находилась группа девочек в возрасте от четырех до шести лет. Кто-то плакал и звал маму, кто-то говорил на незнакомом мне языке. Одна девочка забилась под сиденье и отказывалась выходить, пока к ней не приведут брата.

Кажется, что непоколебимое спокойствие я приобрела, когда несколько часов просидела в шаттле с плачущими детьми. В руках я сжимала маленький зеленый рюкзак. Отчетливо помнила его цвет, как у только появившихся ростков весной. В нем лежали вещи, которые потом у меня забрали: запасная резинка для волос, розовая расческа с единорогом и открытка с изображением черной птицы, сидящей на необычном дереве с красными листьями. Периодически я доставала ее и вглядывалась в написанные слова, но прочитать не могла.

Я точно помнила, как важно было сохранить эти вещи. Сейчас мне казалось, что они превратились в детскую фантазию.

Шаттл прибыл на пусковую площадку, где нас встретили две женщины. Одна – высокая, стройная блондинка в строгом сером костюме. Вторая – среднего роста, в таком же костюме, но в брюках вместо юбки, с короткими волнистыми волосами и папкой в руках. Первой оказалась Настоятельница школы. От нее исходила непонятная тогда детскому мозгу холодность. А рядом стояла моя будущая учительница Марта. Ее взгляд дарил тепло, а карие глаза светились добротой.

Мы вышли из шаттла, и Настоятельница сказала:

– Вещи складываете в контейнер. Дальше проходите за мной.

Мы непонимающе смотрели на женщину и не двигались с места.

– Я дважды не повторяю. Иначе ваши вещи просто выкинут, – уже более строго, прорычала женщина.

Девочки постарше подошли к контейнеру и сбросили в него сумки. Я последовала их примеру. За мной стояла маленькая бледная девочка в обнимку с коричневым плюшевым медведем без одного глаза. Она плакала и говорила, что не может выкинуть друга.

Настоятельница подошла к девочке, взяла мишку и бросила в контейнер со словами:

– Чуть позже мы его вернем тебе, только приведем в порядок, постираем и новый глаз пришьем, договорились?

Девочка, хлюпая носом, посмотрела снизу вверх на Настоятельницу и кивнула. Уже потом стало понятно, что женщина соврала и вещи нам никто не отдаст.

Колонной по двое мы двинулись в сторону шаттла с потрескавшимся изображением синей птицы. На входе стояла Марта. Она зачитывала имена и запускала нас внутрь.

– Талира Саванна Соул, четыре года.

Я вышла вперед и, проходя мимо женщины, подняла голову и увидела, как она мне подмигнула.

Марта проводила нас в жилое крыло. Меня разместили в последней комнате в конце коридора. Она была рассчитана на двоих, но я осталась одна. Марта показала, что и где находится, и попросила переодеться в школьную одежду, а свою скинуть в ящик для стирки в ванной. Тогда я не знала, что серая форма станет неизменным облачением на двенадцать лет.

Уходя, Марта улыбнулась:

– Тебе здесь понравится, Талира. Наша школа лучшая в Реликте. И скоро к тебе поселят соседку.

Я посмотрела на нее и ничего не ответила. Тогда мой мир перевернулся, и началась новая глава под названием выжить в Основном секторе.

Две недели я жила одна. Марта каждое утро сопровождала меня в столовую, потом на уроки. Она постоянно интересовалась моим самочувствием. Я долго молчала и, набравшись смелости, спросила:

– Сколько я здесь буду? Хочу забрать рюкзак и вернуться домой.

Я еле сдерживалась и пыталась не моргать, чтобы слезы не хлынули ручьем. Уже тогда мне было сложно вспомнить, что это за дом и куда я хочу. Просто чувствовала – он не здесь.

Марта погладила меня по голове и ответила:

– Твой дом там, где ты. Если ты в школе, твой дом – школа. Уверена, когда ты познакомишься с соседкой, тебе тут понравится.

Спустя несколько секунд Марта добавила:

– Я всегда буду твоим другом, Талира Соул. Я здесь, чтобы помочь тебе во всем.

– Меня зовут Тали, – ответила я. – Так меня звали…

– Хорошо, Тали. Меня зовут Марта, – она тепло улыбнулась и протянула мягкую руку.

Я положила ладонь в ее и оказалась в крепких объятиях. С этого началась наша дружба.

На следующий день я познакомилась с Кейси.

Вернувшись из столовой после завтрака, я замерла в дверях, когда увидела на полу раскиданные одеяла и разбитую прикроватную лампу. На кровати, прижав колени к груди, лицом к стене лежала девочка. Яркие рыжие кудри беспорядочно раскинулись по подушке.

Я тихо зашла в комнату и закрыла дверь. Пройдя между осколками, села на кровать и стала наблюдать за рыжей, когда она резко сказала:

– Что пялишься? Привидение увидела?

– Кто такое привидение?

Я осторожно склонилась в сторону девочки и попыталась рассмотреть лицо.

Ее плечи мерно вздымались в такт дыханию. Вытянув шею, я уловила детали: бледность кожи, рыжие дуги бровей, линию пухлых губ.

Девочка сначала замерла, а потом быстро села и уставилась на меня большими зелеными глазами.

– У тебя странные волосы. – Она прищурилась. Маленькая рыжая кудряшка упала на нос и заставила забавно поморщиться.

– Это поцелуй солнца, – ответила я, теребя светлый локон.

– Какой еще поцелуй? Такого не бывает. – С ехидной ухмылкой она приподняла брови и оценивающе посмотрела на меня.

– Не помню, кто сказал. – Я опустила глаза и прикусила нижнюю губу, пытаясь вспомнить, когда и от кого слышала. Но образ этого человека всплывал в плотном тумане, и я никак не могла уловить внешность.

– У меня всегда была такая белая прядь, – продолжила я.

– Необычная, значит… – Рыжая хихикнула и придвинулась ближе.

– Касандра Элейн Старлинг. – она протянула руку, снова сморщив нос, – Элейн – в честь бабушки. Я ее не любила. Она все запрещала и умерла в прошлом году. Зови меня Кейси.

– Талира Саванна Соул. – Я пожала руку в ответ. – Зови меня Тали.

– Саванна…что-то знакомое. – задумалась она.

Волосы Кейси переливались в лучах солнца яркими оранжевыми вспышками, кудряшки растрепались, но она выглядела невероятно милой, когда морщила конопатый нос.

– У нас все такие, – показывая на свою копну, сказала Кейси. – Рыжие от папы. Дед тоже был рыжий. Мама – темноволосая. Брату достался ее цвет. Родители говорят, сильный ген у рыжих.

Я же не могла оторвать от нее взгляд.

Кейси много болтала про семью: как родители уехали, старший брат поступил в Военную академию, а других родственников, кто мог бы за ней присмотреть, не было, и даже если бы бабушка их не покинула, она бы ни за что с ней не осталась и сама бы сбежала. Кейси заполнила собой пространство серой комнаты. Я больше не чувствовала одиночества.

Марта обрадовалась нашему союзу. Проходя по коридору, она говорила: «Вот как хорошо бывает в школе, когда у тебя есть друг».

Не сосчитать, сколько раз Марта прикрывала перед Настоятельницей наши выходки. Только потом, когда я буду знать правду о мире и порядках Реликта, пойму, на какой риск шла Марта ради нас.

У нее не было своих детей. Она говорила, что так распорядилась жизнь, зато судьба подарила ей целый класс замечательных девочек. Она часто размышляла о судьбе, которая все решала, и с ней не поспоришь.