– Сегодня Академия идет вам навстречу, и несоответствие внешнего вида не будет засчитано как нарушение. Но к завтрашнему дню прошу привести себя в порядок.

Она снова прошлась по нам пристальным взглядом, от которого хотелось вжаться в стул сильнее. Несколько посвященных рядом со мной нервно поглаживали волосы, заправляя пряди за уши. Директриса кивнула Лили и та продолжила монотонно зачитывать правила:

«Любое нарушение требований к внешнему виду влечет за собой строгие меры дисциплинарного воздействия, такие как: временная конфискация личных вещей, обязательное исправление нарушений под надзором, или общественное порицание. Умышленное причинение вреда своему телу приведет к лишению ликтов и исключению из Академии.

Правило пятое. Запрет на близкие контакты.

Запрещены любые близкие контакты с мужчинами, включая прикосновения, объятия и другие проявления близости с сексуальным подтекстом, кроме случаев, предусмотренных обучающей программой Академии.

Нарушение этого правила считается самым серьезным проступком и карается немедленным исключением из Академии. Ученица, которая нарушила запрет, незамедлительно направляется в исправительный центр, где подвергается дальнейшему контролю и дисциплинарным мерам».

В конце Лили безэмоционально добавила:

– Вы получите подробную расшифровку с правилами Академии от наставниц. Рекомендую выучить их наизусть, если планируете остаться с нами до первого Бала.

Зал окутало тяжелое молчание. Я услышала, как кто-то сдержанно всхлипнул в дальнем углу. Лицо Кейси побледнело, глаза расширились, и она тихо пробормотала:

– Это просто тюрьма какая-то. А я думала, что в школе было кошмарно.

Я могла только кивнуть. Внутри зародилась ледяная пустота. Свод правил вырвал из меня последние остатки надежды. Это был не просто набор предписаний, а настоящая тюремная инструкция.

В какое-то мгновение я уловила, как улыбки исчезли с лиц сокурсниц, сменяясь растерянностью и тревожностью.

Я невольно напряглась, чувствуя, как в воздухе разливается страх. Густой, удушающий, он заполнил каждую клетку моего тела. Обучение в Академии не будет легкой прогулкой, на которую многие из нас рассчитывали. Я поймала себя на мысли, что это место способно сломать даже самых сильных, и меня бросило в дрожь.

Голова начала кружиться, а грудь сдавило. От осознания, что я проведу здесь два года, стало подташнивать. А затем голод ударил с новой силой. Я поняла, что последний раз ела почти сутки назад. Воспоминания о вчерашнем инциденте на крыше накатили подобно лавине, и я ощутила, как пустота в желудке превращается в мучительную боль.

Кейси заметила, что я побледнела, и, склонившись ко мне, прошептала:

– Эй, держись… Это все лишь дурацкие правила. Мы и не с таким справлялись.

Но ее слова, хоть и звучали утешительно, не могли заглушить навязчивое чувство безысходности. Впереди нас ждала неизвестность, от которой веяло холодом, а отголоски правил, прочитанных Лили, все еще звенели в ушах, напоминая, что путь назад невозможен.

В тишине вновь раздался ровный голос Директрисы:

– Сегодня вы познакомитесь со своими наставницами. Каждая из них когда-то была на вашем месте, испытывала те же страхи и сомнения, что и вы сейчас. Они знают все о том, что вы будете проходить в первые месяцы, как вам будут сниться кошмары, как будет тянуть в прошлое, и как это желание будет медленно угасать. – Голос Директрисы стал еще более тихим и напряженным. – Наставницы не просто помогут выжить здесь, но и сформируют вас такими, какими вы должны быть для первого Бала. Они – ваши проводники в новом мире, и пренебрежение их советами будет равноценно саморазрушению.

Директриса замолчала, позволяя словам осесть в воздухе, затем медленно повернула голову к Лили и, почти шепотом, добавила:

– Приглашай.

Снова раздался звук, похожий на колокольчик, и двери столовой открылись. В комнату вошли молодые женщины – стройным рядом по два человека. Их головы были гордо подняты вверх, взгляды устремлены вперед. Красивые, изящные, нереальные, они двигались так грациозно, что казалось, их ступни не касались пола – парили над ним.

Я не могла отвести глаз от идеальных созданий, и в груди что-то сжалось. Неверие, зависть, тревога – все смешалось в голове. Неужели когда-то они были на нашем месте и чувствовали тот же страх и неуверенность, что и я сейчас? Смоги ли я стать похожей на них?

Я всматривалась в лица, ища хоть малейший признак человеческого: теплоту, сомнение, слабость. Но ничего. Только холодное совершенство, от которого веяло недосягаемостью. И вдруг меня охватило острое осознание: через два года мне предстоит стать такой же. Но смогу ли я? Или этот путь сломает меня, оставив лишь тень от того, кем я была?

Наставницы прошли мимо, и на мгновение мне показалось, что я задержала дыхание. Эти женщины в своем совершенстве внушали больше ужаса, чем любое из услышанных правил. Они были воплощением всего, чего требовала Академия, и я не могла избавиться от ощущения, что между нами лежала пропасть.

Они остановились в центре по левую и правую руку от Директрисы. Лица не выражали никаких эмоций подобно застывшим маскам, а взгляды проходили сквозь нас и стены.

У всех был одинаковый макияж: слегка розовые губы, легкий румянец на щеках. Волосы собраны в аккуратный пучок так, что ни один волосок не выбивался. Когда я смогла оторвать взгляд от лиц, меня поразило нечто еще более удивительное – это был цвет. Их одежда отличалась от нашей, она не была черной или серой, к которой я привыкла в Основном секторе. Они были одеты в изумрудные платья до пола, что подчеркивали совершенные фигуры. Корсеты, расшитые бусинами, выделяли их тонкие талии. На плечи были накинуты полупрозрачные мантии такого же изумрудного оттенка, которые напоминали два больших крыла за спиной. Серебряные медальоны на их груди поднимались и опускались в такт дыханию.

– Невероятно, Тали, это невероятно…

Кейси завороженно разглядывала одежду наставниц. В них воплотилась ее давняя мечта – избавиться от ненавистного серого.

Директриса с особой гордостью наблюдала за нашей реакцией, словно выставляла напоказ самую драгоценную коллекцию. Она видела, как наши глаза с жадным восхищением впивались в наставниц, и, казалось, наслаждалась каждой секундой происходящего.

Мне снова стало не по себе. Я попала в ловушку, откуда нет выхода.

Я не знала, сколько времени мы просидели, разглядывая женщин, но вдруг осознала, что это стало почти неприличным. Однако я не могла отвести взгляд, не могла перестать ощущать магнетизм их присутствия. Они были чем-то чуждым, неестественным в мире Реликта. Их холодное совершенство пугало.

Тишину нарушил голос Директрисы, который разнесся по залу, заполняя его целиком:

– Посвященные, прошу знакомиться с вашими наставницами.

Все женщины одновременно склонили головы вниз и слегка присели, подчиняясь невидимой силе. Я вдруг столкнулась взглядом с одной из наставниц. Ее глаза, обрамленные густыми темными ресницами, смотрели безразлично. Во взгляде читалась отстраненность.

В реальность меня вернул резкий голос Директрисы:

– Каждая из вас определена к наставнице. Академия поможет вам раскрыть таланты в полной мере, чтобы к первому Балу вы обладали собственным стилем и могли продолжить развитие Реликта. Как будущие женщины и матери, вы должны быть не только готовыми к созданию семьи, но и способствовать поддержанию жизни в Реликте. Лили объявит о вашем распределении прямо сейчас.

Лили вышла вперед, ее движения были точными и отработанными до автоматизма. Не отрываясь от планшета, она начала зачитывать имена посвященных и наставниц. Голос, лишенный эмоций, распределял судьбы. Внутри меня росла тревога. Будущее, которое казалось далеким и туманным, теперь стояло на пороге, чтобы захватить меня в холодные объятия.

В середине списка я услышала знакомые имена: Ронда и Ванесса. Когда Лили произнесла их, зал на мгновение застыл, и все внимание устремилось на девушек, которым предстояло шагнуть вперед. Их определили к наставнице по имени Джина Морган. Она была среднего роста, стройной брюнеткой с крупными глазами, которые располагались необычно далеко друг от друга на миловидном лице, и это странное сочетание придавало ей загадочную, почти гипнотическую красоту. Изумрудное платье идеально гармонировало с ее чуть смуглым оттенком кожи.

Джина шагнула вперед, и я могу поклясться, что уловила едва заметную улыбку.

Девушки вышли из толпы посвященных. Ронда выглядела потерянной, ее лицо отражало смесь смущения и растерянности. Было видно, что Ронда не ожидала оказаться в паре с Ванессой, и это сломило ее привычное спокойствие.

Ванесса, напротив, вышла вперед с явным чувством гордости. Ее осанка была безупречной, а глаза блестели от удовольствия. Она искала одобрения и восхищения в глазах окружающих, и ее уверенность в себе порой по-настоящему меня восхищала.

Они прошли к наставнице и встали позади нее.

Я с ужасом ждала, когда озвучат мое имя. У меня не было желания сильнее, чем попасть в пару с Кейси. Мы сжимали ладони, и я ощущала тепло руки рыжей. Именно оно было последней ниточкой, удерживающей меня от полного погружения в хаос эмоций.

Лили объявила наставницу Саманту Ли. Ей оказалась небольшого роста девушка с раскосыми темно-карими глазами. Ее розовые губы слегка дернулись в улыбке, отчего она показалась мне еще красивее.

Наставница сделала шаг вперед. Дальше Лили произнесла два имени: Джен Стоун и Касандра Старлинг. Мое сердце застыло в груди. Мучительная волна тревоги обрушилась, затопив сознание. Я крепко сжимала руку Кейси. Глаза стали мутными и наполнились слезами, готовыми хлынуть потоком и затопить все вокруг. Но я всегда помнила, что слезы – проявление слабости. А слабость – удел проигравших. Я же сдаваться не собиралась.

Мои губы непроизвольно сжались, удерживая от слез. Мне так важно было остаться с Кейси, хотя бы попасть к одному наставнику. Я впервые ощутила, что теряю лучшую подругу.

– Тали, отпусти мою руку, пожалуйста, – встревоженно прошептала Кейси, пытаясь выдернуть ладонь.

Она смотрела на меня с напускной улыбкой, приподняв рыжие брови домиком. Я не заметила, как крепко сжимала ее ладонь. Все зале уставились на нас.

– Тали, мы ведь не расстаемся, мы в одной Академии. Отпусти, – повторила Кейси, сильнее дернув руку.

Ее ладонь резко выскользнула, и она пошатнулась вперед. Одна мысль занимала мою голову: почему Кейси не расстроена? Почему улыбается, когда наш мир рушится?

Кейси подошла к своей наставнице, где Джен уже протянула ей руку. Я смотрела на них, и внутри закипала горечь – невыносимое жжение ревности, которое я не хотела признавать.

Я услышала рядом чей-то голос. Аманда легонько коснулась моего плеча.

– Тали, тебя зовут, – произнесла она мягко.

Ее глаза светились сочувствием, и на мгновение мне стало легче.

Я подняла голову, чтобы найти наставницу, к которой меня определили. Мы встретились глазами. Я поняла, что теперь точно застряла в капкане, из которого не выбраться. Это была та самая женщина с холодным взглядом, который пронзил меня вначале. Она не улыбалась, лишь кивнула в знак приветствия. Я поднялась и медленно прошла к ней. Когда мы поравнялись, ее идеальные розовые губы разомкнулись, и тихий голос произнес, так, чтобы услышала только я:

– Добро пожаловать в ад, Талира.

А потом рядом встала Аманда, и на секунду мне стало легче. Хотя бы один из нашей тройки не вызывал у меня необъяснимый страх.

Через несколько минут, когда мне удалось совладать с эмоциями, пришло осознание, что я не запомнила имени своей наставницы. Горькое сожаление о том, что поддалась эмоциям, накрыло с новой силой. Кажется, это было худшее начало наших отношений.