Моей книжной бесконечной лавки,

Недобитой и заброшенной мной шапке

Книги зрелой в набухающей земле

Но дописанной – в желтеющем огне

Поэма другу или учителю

Пока свободою горим

Брателло, как же жаль, что ты Брателло

Давай с тобой на кухне посидим

Пока руно волос твоих не прогорело

Товарищ верь, взойдёт она

Звёздочка твоя – ясная

Гори, гори, моя звезда

Погода была прекрасная

Я достаю из широких штанин

Старушка дряхлая моя

Чернобровую девицу, черногривого коня

За счастье из покон веков страданием платит мир

Я пришёл к тебе с приветом

Который построил Джек

И ты можешь не быть поэтом

Где свободно дышит человек

Гнев, богиня, воспой Ахиллеса

Когда не в шутку занемог

Любимая, я мучил вас

И лучше выдумать не мог

Науки юношей питают

В тумане моря голубом

Влюблённые часов не наблюдают

А потом – суп с котом

Владимирский централ, ветер северный

Сижу за решеткой в темнице сырой

Знакомый Ваш, Сергей Весенин, я

На брег песчаный и густой

Я помню чудное мгновение

Передо мной явился ты

И эти бедные селения

Не пропадёшь, не сгинешь ты

Его глаза на звёзды не похожи

Свеча горела на столе

Я тоже была, прохожий,

Я знаю, истина в вине

И вы мундиры голубые

Ушли, как говорится, в мир иной

Мы все в эти годы любили

Если двое сильных мужчин с тобой

Любовь, что движет солнце и светила

Данила, сжальтесь надо мной

Я вас люблю, чего же боль?

Мой друг, я все земное совершила

Блондинистый, почти белесый

Оставь покурить, а в ответ – тишина

Данила, огонь моих чресел,

И заря, заря

Милый друг, нежный друг

Реж меня, жги меня

В эту ночь при Луне

Умираю любя

Надо мною кроме твоего взгляда

Лежит земля в сиянии голубом

Жизнь моя была лишь сном

Я забывал на горестной земле

Что звали меня Мариной

К тебе грёзой лечу, твое имя шепчу

Властитель слабый и лукавый

Всей бессонницей – я тебя люблю!

Бабушкин Аd

Ах, бабушкин ад!

   Как счастлив, как рад

   Тогда я бывал,

   Как гроб увидал,

   Искавши ключи

   В высокой траве,

   Лелея мечты

   В моей голове…

   Ах, бабушкин ад!

   Живой аромат

   Советских квартир;

   Прохладная тень

   Столетних портьер,

   Где  вечер и  день

   Просиживал я,

   Где сладко меня

   Лелеяла тень…

   Ах, бабушкин ад!

   Как был бы я рад

   Опять погулять

   Опять помечтать

   В заветной тени,

   В отрадной тиши -

   Все скорбные дни,

   Все горя души

   На миг позабыть,

   В квартире пожить!

++++++++++++++++++++++++++++++++++++

«Маленький фритц»

Мир скучает по литцам,

для которых он был велик.

По тем, что ему говорили,

Как его ночь прекрасна.

Он будет скучать по цифрам

Забавной своей кривизны

И будет грустить о взглядах

Когда-то таких знакомых.

Холодные нити неба

Долго рыдали пустым ночам…

Застывшие стрелки на башнях

Грустят по тем безвременным плачам.

Темные руки далеких звёзд

Долго тянулись к своим чадам,

Они играли, бросали их вверх,

Когда-то дитя упадет обратно.

Однажды в сходящей с ума тюрьме

вздохи создали свое эхо,

И за то, чем стала она на Земле,

Стены не смогут забыть человека.

                ***

Города потеряли город,

края потеряли край.

Холода потеряли холод,

И сады потеряли рай.

Века упустили веки,

Течения забыли речь,

Города потеряли греки

И мячи потеряли меч.

Герои лишились силы,

Имена лишились племён,

Времена расступились шире,

Чтобы Море лишилось волн.

Потеряли свои чужое,

Потеряла Вера солдат,

Или Гера лишилась Трои

Или Время шагов назад.

                ***

Взгляд через 7 шагов,

Шаг – все равно что день,

И сам он – как будто тень

От взмаха тёмных веков.

Века – все равно что миг,

Мгновение двух кривых,

Двух мягких, цветных оков:

Жемчужин и городов,

Адамов и чёрных лун,

Двух косточек и озёр,

Разбитых надвое струн -

И даже светил сестёр.

Стебли цветущих рек

И вздохи безбрежных век,

Чтоб воздух опять померк

Всего через 7, 7…

Которые, жаль, не ждут…

И столько же раз отрежь,

Не все не переживут

Великих своих надежд.

Семь – это 7 коров,

7 тучных и тощих лет,

А кто-то за жизнь кивков

1 раз ответит нет.

Последний тяжёлый раз -

Он будет дороже всех…

Тому, кто себя отдаст

Взамен достаточно эх:

На «да» – это тоже «да»,

На «нет» – это тоже «нет»,

Но есть и другие слова -

На них тяжелей ответ.

Линии двух оков,

И змеи зелёных рек,

Нет легче ваших оков,

Жемчужин и вздоха век.

Нет тона нежнее льна

Песчаных и смуглых плеч,

И запаха дымных свеч,

Прошедшего все – до дна.

Когда-то придёт пора

Отставить число шагов,

Адамам всегда нужна

Рука каких-то богов.

                «Времены годы»

И твои цветы -

Из хрустальной прерии

Были так свежи,

Королева времени!

И твои духи -

Ледяные лилии -

Были так легки

Вечерами длинными.

И твои пары -

Поцелуи острые -

Были так милы

Дорогими росами.

                ***

Обываю тебя, о Город Ночей,

Я хочу – обывать всю жизнь!

По ночам на улицы выходя

Пропускать под ногами жизнь.

Твоих крыльев на небе тритонный гул

Возвеличив, сойти с ума!

С Желтым веком твоих задымлённых лун

Я мечтаю! – мчать поезда.

Поклониться пеплу твоей грозы -

Кораблями придонных волн,

Перед небом, где ни одной звезды

Я мечтаю быть твоим Днём!

Разгоняться сердцем твоих машин,

Задыхаться дымом из труб!

Я хочу опуститься со всех вершин

Белым ветром у Невских губ.

Я хочу разделить времена, часы,

Рукава заплетенных снов,

Я хочу быть Малым, – потом Большим,

Именами, я – Иванов!

               ***

-А я не там.

А я один.

И брошен холст

Моих картин.

А я один

Иду к цветам.

-А где цветы?

-В руках у дам?

А я не там.

-А где они?

-Они прошли…

-Так догони?

-Моих картин

Уж не догнать.

Давно я бросил

Рисовать.

Но помню я

Один сюжет,

Мне в нем знаком

Любой портрет…

-Чего ты ждёшь?

Найди холсты,

Узнай места

И догони!

И брошен холст,

Но нужен мне.

И он мне снится

В сентябре.

И в зеркалах

Ночного льда

Меня зовёт

К нему Луна.

И есть одна

Заря в весне,

Как лилий цвет

В рассветном сне.

И в летнем дне

Равнина есть,

Горошек звёзд

Над ней не счесть.

Там белый дом

В мой чистый сон,

И там мой холст

В саду босом.

Я подойду,

На нем мазки -

Цветов сгоревших

Лепестки.

                ***

Я голубь, летящий на крыльях ночи,

В стороне от Мира

И смутных его обид.

По хребту его гор

Я сижу на спине Крокодила,

И куда меня носит хвостом -

Не мои пернаты дела.

Я киваю как клюв

Головой

И, воркуя,

Кружусь на запястье

Его палых костей,

Волшебной пыльцы виражов.

Этот фокусник Ал,

Али, Али-Баба, Алигатор.

Как бывает пусто’

И затеряно-пусто в пещерах костей.

Там внутри – ничего, ни чрево’,

И даже капуста

Не растёт в этих чревах..

Похожих на тусклых, червивых и красных червей.

Унылых и тусклых, – как очи последней ночи,

Я пью их кошмар, нависая над их темнотой.

Я их не держу – отпускаю их веки на память,

Но мутные, тусклые ночи

Сами несут меня

Под костями моими с собой.

Сажусь на окно,

Я такой же живой как и мёртвый,

Пока Старая Лапа -

Этот Веер из Вещих костей -

Не достанет откуда-то

(Мне это знать не надо)

Полусолнце из чудных, козы’рных своих чирвей.

Омахнет им мой сон, всю бессильную мелкость Мира,

Его се’рдца и копья,

И подушки в чужой бороде.

Я – всего Голубец, а мне ветер,

Его оборва’нные хлопья -

Так же мягки, как перья

Любимых, родных голубей.

И голубок.

А им – бород.

Голубок – и глубок мой иссякший,

Дряхлый, дряблый и рваный,

Истлевший и стёртый наряд.

Но я знаю, я чую на сколько-то, видимо, точно,

Когда Мир повернётся,

Когда Горы его начинают играть и стонать.

                ***

  Чужеродная, беспардонная, неразборчивая

Поворачивает, искривляется, не поддаётся

Раз, два, три, четыре, пять – вышел зайчик погулять

В первый раз повторяется Детский сон

А потом приходится умирать

Пахнут цветы в унисон

Веют над городами

Людей

Ветры другого – Такого мира..

Мир этот – Так,

Фокус и Флаг,

Выпуск и Стяг

Каждого обещания,

Конника на прощание,

И он не похож на Мрак.

Сезан вам или Сезон -

Мир состоит из волн,

И пряди его Волны -

Завиты и Невидны,

Завидны и Непросты,

Горячие как кусты,

Но – для Такой мечты

Лишь для Неё

Они всего ледянее.

Запустите один ноготок

В пряжи его векового моря,

Побудьте всего часок

Скалой ега

Над юртой Цивилизации.

Побудьте прямо – Сейчас -

Успейте побыть до Вашего вечера

И вы получите прямо Сейчас -

Ничего -

По скидке на очеловечивание.

У меня закончился словарный запас.

Я бы хотел быть слишком Таким,

Когда речь идёт о мире.

К сожалению, Я – это только Раз,

Для которого вдруг застыли

Все минуты на стрелках.

Железный яд, витамины и минералы

Много лет горели на стрелах так,

Ну Амира – даже не знали.

[А он вообще хороший парень – так ничего..]

Это слово – глупо, хоть Рим и Грим

Одевай, чтобы притворяться,

Растворяться, разваливаться и Раз -

Это я – пора догадаться.

Если вам вдруг скучно – не нужно, Вы -

Это все остальные счёты.

Это множества, мужества и судьбы’

Смехомузыки – смехоноты.

Тяжело понять,

Тяжело вернуть,

Тяжело – развести путь

с вами.

Иногда человек – это только рупь,

Иногда и другой – с Усами.

Те Усы продаются -

Я знаю где -

Среди локонов моря жизни -

Они сверху все в той же живой воде. -

Двухметровым – по плечи мысли,

Но и им, как видно, не просто жить

И писать – мировые пьесы,

Не завидуй мужчинам с лицом Луны,

Если карлик – с горбом на сердце.

Этот горб достаётся всего лишь Раз -

То есть я – на сердцах тревожных,

Я на них давлю и нельзя никак

Остудить их внушений ложных.

Перемазать подшипнички и модель

Их скелета – наполнить шапкой,

Это грустно, товарищи.. эту ель

Мне ломать бесконечно жалко.

                ***

Погода далеких лет

И вздохи в тени от солнца,

Где виден, когда придется,

Мне – ваш истинный свет.

Дороги знакомых мест,

Где свежо прикосновение -

К тому, что родилось здесь,

Руки чужого рождения.

Где лето тёплой земли

И дыма туманной крови,

И как же не жалко воли!

В том мире странной любви.

Там ветер белый цветёт

И вздохи роняют пряди,

На сердце моих звёзд,

На сердце милейшей раны!

В погоде далеких лет

И в тени позднего солнца,

Я их замечал свет

И видел, когда придется.

                ***

В море цифр, в потоке общего

Пузыри бегут по волнам

Все различное будет сделано

Из одних же и тех программ

Совпадение со всем, что плавает

До огромных доходит цифр

Совпадает – и значит падает

На вчерашний новейший шифр

Пузыри разноцветной пеною

Испаряются с адресов

Когда мы пришли во Вселенную

Наклонилась чаша весов

Загружаю входные данные

Получаю на выход мир

Отличаются только странные

Очередности из мущин

Отличаются только знаками

Или даже порядком букв

Алгоритмы с координатами

Тот на диске, а этот – тут

                ***

Прочь границы для притеснений -

Любых

В старом парке плывет Чайковский

На воде твоих голубых

Глаз давно не всходило солнце.

Не вернётся моих следов

У фонтана – петля на шее..

Вам виднее, Товарищ Мох,

Где темнее, а где вернее

Зацветающему к Зиме

В серебре – нанесённой ваты

У тебя на блестящем лбу

Две Луны синели когда-то.

У любимых моих губ

Зарастали лесов рощи

И ты знаешь, я знаю, что к ним вглубь

Не пробрался бы

Ни один Кортес, ни его помощник.

Ты когда-то как та Земля..

за мурашками неизвестности,

Там в тумане 2 корабля

И две лампы – светят в окрестности.

В каюте храпит капитан

В побережье залива из чая

И на небе наш апельсин

И с утра я тебя встречаю.

И в улыбке лунной тону

В битом сахаре звездного неба,

Мой помощник, эту страну

Без тебя я не съем к обеду.

Мой товарищ, мой верный друг,

Господин, Госпожа Голицын,

Я по старой алее пройду

Сквозь туманы и ваши лица.

                ***

День прощается с солнцем

Зимы, весны – долгих лет.

И уже скоро распустит осень

По планете свой красный цвет.

Красный цвет – яркий цвет.

В нем тепло холодных улиц

И узор на твоих щеках.

Красота уходит от смысла,

Оживает в движении твоём.

И когда она есть – не видно,

И пока она здесь – не слышно.

И твоя красота как запах,

Сохранённый холодным днём.

Это запах простора моря,

Моря тёмных простых волос.

Простота всего, что красиво -

Это дело сложнейших рук.

И нет ничего надежней

Серебряных вьюг

Осени.

И нет ничего длиннее

Пустых, одиноких дорог.

В бесконечность начнёшь верить,

Поглядев на их горизонт.

Поля сжатого, слабого

Полотна из цветных холмов.

Расписного, живого, усталого -

Одеяла лоскутных снов.

Эти сны

как самые близкие

Сыновья проходящих дней,

В них закатные, длинные, низкие

Тени желтых ,

знакомых полей.

Эти знаки, бесконечные знаки

Огорожены , спрятаны

В городе городов ,

Там все страшные -

старшие, снятые

Одной белой ,

Унесённой и легкой рукой.

А рука та -

В непростую перчатку одета,

Промелькнула рука,

Как река,

Проплыла,

утонула,

В ней первого вздоха объятия

Заключили,

Задержали мои времена.

              ***

На моей родине

И мне

Хорошо живётся по своему

Здесь нет холода бледной Невы

На площади воздуха

Нету минуса вещества

Вода без культурного берега

И сама река не река

А только мохнатое дерево

Не допившее пруд с утра

Ее берег похож на волосы

Волосатой кошки судьбы

Проснувшейся слишком поздно

Чтобы я мог собрать цветы

Здесь пахнут мои приключения

Старых и прошлых лет

И город воображения

Не сохнет пока меня нет

Вместо неба чистое море

Перевёрнутых облаков

И в нем плавает лучик грома

С бутылкой детских голов

И я обычно пью дома

Лёд из стакана и все

Мне в нем малого было много

И он мне надавил объём

Своей узостью жизненной базы

Пустотой его звука в ушах

Недостроенный мир и храмы

Надувал у жильцов в ушах

Превратил мое время в площадь

С музыкой цвета и чувств

И теперь не может дать лошадь

На которой я прокачусь

        ***

Раз над Невою горят огни -

Это меня ждут Твои Луны.

Хочешь: возьми мои изумруды?

Давние, дальние – оставь дни.

К старым ветрам протяну кисти -

И снова держу все свои фразы.

Хоть и не сказано то «прости»,

Лучше – возьми все мои алмазы.

Запеленаю, приголублю -

Самых родных не теряют дважды.

А, ты не видел мою семью?.. -

Лучше – взгляни на мои яшмы…

И на смешное Твоё «верь!»

Я буду, как верфи, ломать спины…

Не забирай только тех дней,

Хочешь: возьми все мои рубины?

        ***

Прочь – я ухожу в ночь

Весь – я сажусь в лес

От горя – я ухожу в море

Изо дня – лечу с кудрЯми огня

Поздно – но захожу в воздух

Дай – мне полюбить вай-Фай

Соседней – точки твоей душевной

Присосавшей – себя ко мне

И очень уставшей

Или – случайно задевшей в тире

Локтем или плечом

Сознаний моих

Халаты из стай комариных,

Перины – из стружек во тьме паримых

Облитые жирным, горячим твоим борщом

тЫ здесь – со всем не ты

И о чем разговор – вопрос не при чем

Но хотя бы со мной – побудь немного собой

Нажав внизу на приятную кнопку :

«Я – это ты»

Но – ты-то – это не я все рав-но

            «Моя астронафтика»

Белых градин, зелёных динамика -

Листьев – больнее огня

Очень жаль, не твоя математика —

Arctica Magna моя

Что не вижу простого и скрытого

Хоть люблю и – решение проблем

Может быть, – кого-то забытого

Не увидеть сквозь текст теорем

Или просто кого-то за-бывшего

О призвании шить и играть

Может в карты чьего-то Всевышнего

Пока кости твои не видать

Он забыл, да, тот парень и девушка

Не бояться упасть в -R

Или щедро потратить денюшки

С счета скромных розовых сфер

Те шары, те, что слабже слабого

Всех тяжоле и вправду катать начать

Поначалу, но начни и вместо упрямого

Обеднения – можно стать

Отражением поржавелого

Банка крови бесценных веществ

И дотронуться пальцем смелого

Рубля первого и уверенного

В своём Arse – до дивных чудес

Их законов известна динамика

Тем, кто выбран и кто силён

Ради них – моя акробатика —

Отлегла на потом…

                ***

Какая своенравная осень

Как будто

Я даже не знаю с чем тебя сравнить

И мы с тобой с деревьев сухо косим

И мою похлебку

Хрустящей пенкой

глазной белок поволокет

И мне интересно

Как много на свете

Скукоженных этим

Шариком льда

Опускаемом в чашку деревьев

Угнетаемом

В коричневые поля

И мои любимые вздохи

Атаки в нос

И все агрегатные состояния чая

И особенно чай, дымящий в землю,

Во низ

«А мне, пожалуйста, твёрдый чай

Если можно

И я когда-то узнаю»

Насыщенный запах и потный дезодорант

Кружки и даже стаканы

Передел полей

И стекло пространственной ткани

Незаметное

Пока хочешь и любишь пить

И три агрегата церкви

Как 3 головы любви

В моём доме

На самом краю деревни

Конура с огнём и лучший

Дым в ней – нет, это не… ух-ты!..

-а.. это прозрачный дымок

Еле слабый

Усо-хвост из мороза

Ах, ха-хах,

Ха-хах…

Какая приятная

Дозировка воспоминаний.

Ожидания изо рта

 И обрыв над ночным балконом

Далеко моя привязь и родимая конура

И только свободы

Поддельный шёпот

И долгая дальная ночь

Борьба жаркого пара с холодным

И я иду по улице ночью

И я могу отпустить

Тех, кто идти не хочет

И все же не мне

Моей свободы пузырей белоснежных

В морозе и слезах

Прилепивших себя ко мне

Не мне

Решать

Их суть-бу

В то же время опять не

Не расколоться

Мне между моими тремя

Того, чем я был и прежде

И таким как я в пояса

Где пройдёт раскол этих трёх

Измерений любви и согласной жизни

«И поэтому ту одну

Из них навещаю, закинув душу

В ту чайную сторону»

Где стоят фонари

Сонный мороз освещают

А дома идти мимо трещин

Портить легкий правый и нерв

И видеть как кто-то непрямый

Уже знает что я это здесь

ценю эту стрижку световых лучей:

Льняные, тусклые и косые

И ты напоминаешь мне, кого знаешь

Кого знал я когда-то

Чуя прохладный день

Отчего даже того дня суровая мята

Может и сделала то

Что я думал и чуять хотел

Вижу тебя и вспоминаю

Слова одежду и,

Прохладу теченьев той речки

В колючке тёплых вещей

              «Над своей деревней»

Растрепалась волос ковыль,

Выцветая за прядью прядь.

Южный ветер ко мне приплыл

В задымлённой Москвы закат.

Что же дома, волнистый друг?

Все ль головки полей покрыты?

В нашем храме холодных вьюг

Я давно не слыхал молитвы…

             «Жизненная исторя»

Хронос, ты тянешь liнiю

ч/з мой сфетофорный мир ;

Пара-тройка таких переходов

превращают его в фильм.

То есть в миф,

Снимающий хвори,

Предлагающий новую роль

По роману Бориса Б.

Я читаю сценарий, говорю:

Что-то грустно мне, режиссёр,

Так много бедняг сегодня

Пришли за меня сыграть эту роль.

«Хорошо. Мы возьмём кого-то другого.

Ты пока можешь идти ночевать,

Ни за что не надо переживать».

…

Да и сам Борис Б. (вообще-то)

Написаl довольно печальную повесть.

В это время в фойе выходит

Ещё одна моlодая звезда.

И объявляет, что тоже

Отказалась вместо кого-то другого.

Вsкоре zа ним выходят и все.

«Ну и ну. Может, я сплю?»

Дyмаю про себя

„На что же тогда будет жить кино и театр Руссии?“

                «тавтология»

1) Клюшка – это клюшка,

Клюшкой сильно бьют.

А плюшка – это плюшка,

О плюшке не поют.

А я слышала слово -

Смешное слово «треш»