Я мою рот с мылом по вашей просьбе.
Между стаканов и скомканных пачек,
Оставив на паркете кривую роспись,
Я плачу. Очень горько, непрерывно плачу.
Я мою рот с мылом дабы найти свою нишу
Может в Берлине, Париже, Брúстоле,
Может там, где одинокие люди друг другу пишут…
Но нашла лишь заброшенную пристань.
Я мою рот с мылом!…Довольны?!
Да горите ваши указы с гнилыми сердцами!
Пропадите пропадом! Вольно!
Жаль, что очевидное- вы всегда отрицали.
Я сдираю зубы за то, что живу, и прошу заметить:
Сломленные падают к тем, кто толкает.
И жаль, что я не смогу вам больше ответить.
Извольте простить, пузыри мешают.
У тебя есть талант-
Оставлять следы от помады.
А после, с легкой отрадой,
Проводить судьбоносный диктант.
Ты шепчешь- у меня мурашки.
На локтях, коленках и ладонях.
Ты шепчешь о бесстрашных погонях,
И вытираешь помаду с рубашки.
Ты самый зверский змей искуситель,
А я очередной твой плод.
Ты- дёготь, я- мёд.
Ты- актёр, я- увы, только зритель.
Ты стала личным сортом слабости.
Личной сигаретой для человека с астмой.
Из звучащих букв- ты стала согласной,
Не давая простору краткости.
Ты все ещё текст под диктовку читаешь,
А я рыдаю, не видя мерности.
Ведь в тексте нет ничего о верности.
Там говориться о том,
Как ты
Меня
Убиваешь.
Я вновь упал в поток течения,
Где ваше хрупкое сомнение,
При жажде к сердцу мне прильнуть,
Стремглав пробило мою грудь.
И вы не обещали толком,
В знак помощи подать ладонь.
Но я не знал, о вашем слове колком,
И о способности раздать огонь.
Вы стали моим черно-белым фильмом,
Вы стали безутешным блюзом.
С таким привычным мне мотивом,
Завязанным в лист и скомканным в узел.
Кружась на угольном пепелище,
Я собирал нашу короткую вечность.
Внутри становилось все слаще и чище,
Я чуть-чуть разглядел бесконечность.
Написав пару сопливых строк на иврите,
Прочитав вверх ногами статью,
Я понял, что мечтаю жить на орбите,
И давать пришельцам каждый день интервью.
Я хочу жить в «Унесённые ветром»,
Или в сказке про королеву из снега.
Где со мной гуляли бы Кай и Герда,
И я бы не жаждал в заточении побега.
Но я вновь падаю в поток течения,
Где ваше хрупкое сомнение,
Заставляет притворяться волком,
И в стоге сена искать иголку.
Оно заставляет меня быть чужим,
И глотать ваши лживые фразы от и до.
А я всего лишь хотел представить себя живым,
И всего лишь хотел найти свой маленький дом.
«Зато я никогда не потухну»-
–Сказал я, горя в адском пламени.
Я вспоминал ту старую кухню,
Последний день лета, экзамены…
Я вспоминал помятую постель,
И лишь она когда-то нас объединяла.
И ту палитру красочных страстей!
Я помню её пик и как она завяла.
Память крутилась во взгляде влажном,
В нем отражались бездушные бури.
Я умирал, поверьте, отнюдь не продажно,
Ведь я пришел на поле боя без пули.
Я горю от прошлого, подливая в огонь бензин,
Это громкий конец моей смешной биографии.
Когда догорю, вывали мои кости в камин,
А из пепла достань свою фотографию.
Слегка знакомая мелодия доносилась из местного бара, завлекая этим людей. На улице повсюду сверкали яркие неоновые вывески, слышались громкие смешки и разговоры. Да, это тот самый пятничный вечер.
Лишь один дом не подходил под интерьер и атмосферу праздника. Это был бар моего очень давнего друга. Виктор создал его в очень тяжелый период своей жизни. Это были восьмидесятые годы, Афганская война. У Виктора был друг. С самого детства они с Кириллом были словно не разлей воду. Закадычные друзья вместе в жизни пережили все. Все кроме мины, которая подорвала Кирилла. Виктора задело немного, он потерял лишь палец, а вот его друга спасти не успели. Для мужчины это потеря была одна из самых сильных в его жизни.
Прошло много лет, Виктор пытался проработать боль алкоголем, наркотиками, женщинами… Но в конечном итоге решил открыть свой собственный бар, не похожий на остальные. Это было темное маленькое помещение, в старом жилом доме на самой главной улице Санкт-Петербурга. Темные, слегка треснутые колоны обвивала ветка дикого винограда, а рядом стояли столики с грязными пепельницами. У Виктора не хватало средств на клиринг, поэтому он мыл все сам. Часы пробили полночь и в бар начали заходить люди. У каждого была своя история. Можно было услышать лёгкий стук каблуков по паркету, это была женщина преклонного возраста, которая ходила в заведение ради того, чтобы послушать легкую джазовую музыку и насладиться любимым коктейлем с дешевым игристом. У неё не было семьи, и лишь старый злой кот ждал ее дома, дабы она дала ему полакать молоко и покушать куриного мяса. Вслед за ней в бар зашёл молодой человек в очень дорогом костюме и шляпе, которая совсем не подходила к обуви. Этого парня звали Майкл, старый приятель Виктора. Он развёлся со своей женой около четырёх месяцев назад и приходил лишь залить своё горе, а после уехать с какой-нибудь красивой, но безнравственной девушкой. Это продолжалось каждый день. Я бы мол описывать посетителей бара ещё очень долгое время, но думаю в этом нет особой надобности. А если вам уж так сильно интересно, то сходите сами и просмотрите, возможно вы даже станете частью истории.
Сегодня бар был темнее, чем обычно. Свечи горели едким и холодным светом, и способны были лишь на то, чтобы слегка подчеркивать лица гостей. Не было музыки, так как старое пианино совсем расстроилось, и не давало красивого звучания. Пройдя по длинному коридору с оборванными постерами 70-ых годов можно было услышать каждый диалог компаний, сидящих на диванах. Но даже среди пустых бесед было холодно и пусто. Не было той самой атмосферы, за которой сюда приходили десятки людей каждый день. Как будто должно было что-то произойти.
О проекте
О подписке
Другие проекты