Тимка уснул, кто его знает, что ему пришлось испытать до этого. Он был очень худенький, бледный, под глазами тёмные круги. Копна чёрных, немного вьющихся волос давно не стрижена. Маленький прямой носик и упрямый не по годам подбородок. Он очень сильно был похож на Артемку. Как проснётся, попробую его расспросить аккуратно. Сняв его с себя, завернул в свою штормовку и аккуратно положил на пол. Сам же вытащил мультитул и разобрал панель управления. Проработав в этой сфере четыре года, я отлично разбирался, что к чему. Опустив лифт немного ниже, я поставил блок. И опустился на пол, задумался. Мне было слышно, как по всему дому наседают толпы диких, рычат, выкрикивают что-то непонятное, иногда долбят створки лифта. Они нас чуяли! Но достать не могли! Сейчас мы в безопасности, а что делать дальше? Надеяться, что приедут наши, не вариант. Они стопроцентно думают, что мы погибли. – Наташа, прости меня, моя хорошая! Я представляю, как больно тебе было, я представляю, что бы я сам испытывал, потеряв тебя! Сидя в лифте я думал только о том, что нам нужно как-то выбираться. Ничего, что-нибудь придумаю, попадал и похлеще в передрягу. Из всех своих карманов достал и разложил перед собой все свои запасы, итак: обойма к пистолету, обойма к автомату, граната, нннда, не густо. Литровая бутылка воды, четыре ореховых батончика, спички, зажигалка, небольшая аптечка, фонарик. Еще, работая в “Дельте”, взял себе за правило: воду, перекус, мультитул и огниво – всегда брал с собой. И ситуации показывали, не зря. Вот и сейчас удовлетворенно кивнул головой. Два дня у нас есть. А дальше посмотрим. Свернулся рядом с Тимкой, обнял его, чтобы ему было теплее, и уснул, сам не заметив как. ГЛАВА ТРЕТЬЯ. Проснулся от сильного грохота, резко сел, оглядываясь по сторонам, спросонья не понимая, где я нахожусь. Тим тоже сидел, испуганно задрав голову вверх.

– Они там что-то уронили… – тихо прошептал он. – На втором этаже спальни. Я взглянул на часы, семь утра. Также как и вчера, везде слышался топот и шум от диких, я надеялся, что они уйдут. Но мы же добыча, они охотники, выжидают твари!

Достал батончик и протянул Тиму. Он аккуратно его взял, аккуратно развернул и также аккуратно и спокойно начал есть. – Ты когда ел последний раз?

– Не помню, день или два назад…

Я покачал головой, вот выдержка у ребенка, молча достал бутылку с водой и себе отломил половинку батончика. Так мы в молчании перекусили. Мальчонка, втихаря и старательно незаметно меня разглядывал.Ну да, вчера были слишком насыщенные проблемы.

Протянул ему руку и представился.

– Андрей, можно дядя Андрей. Тим вытер пальцы, испачканные в шоколаде, о футболку и, протянув ручонку, важно сказал.

– Тимофей, можно просто Тимка!

Мы подали друг другу руки и заулыбались. Контакт был установлен. Тимка ,поняв что в данный момент он в относительной безопасности болтал без умолку. Так я узнал что отец у него бизнесмен, занимается стройкой, чего строил Тим не знал. Мама тренер по йоги, вела онлайн курсы. Брат и сестра были намного старше Тима, он родился поздно ,на радость маме и папе. Повторил он фразу,которую наверное часто слышал от родителей. На мой вопрос где они сейчас , садился в угол ,сразу замыкался и молчал…Потом заявил что хочет по маленькому, я же это уже предусмотрел, разобрав ещё одну панель, куда можно было безопасно сделать свои мужские дела. Про себя решил ,что спрашивать про родных его пока не буду. Так прошел ещё один день. Мы много говорили, я наверное за всю свою жизнь, так много не разговаривал. А всё он, Тимка. Он спрашивал и спрашивал, а я отвечал, врать ребенку не хотелось и получилось так что я выложил ему всё что у меня было на душе . А он слушал, и внимательно,совсем не детскими глазами смотрел на меня. Когда я рассказывал ему о сыне и о его гибели, голос мой задрожал и этот малыш подошёл и обнял меня так крепко…будто хотел разделить со мной всю боль моей утраты. И я понял! В тот миг я всё понял! Так обнимают и сочувствуют только те ,кто сам потерял своих родных и пережил такую же боль и не важно старик это или ребенок. Уснули мы под шум ,,диких,,, под него же и проснулись. Я не сдержался и чертыхнулся при ребёнке, Тимка только слегка хмыкнул.– —Я надеялся что они разбегутся! – Я тоже- глубоко вздохнул Тим..– И что мы будем делать,если они не уйдут? Я придумаю что-нибудь, не волнуйся, – потрепал я его по лохматой, нечесаной голове. – Тим, а что в подвале? Из него же должен быть выход на улицу.

– Нет!

– Что нет?

– Мы не будем спускаться в подвал, дядя Андрей. – Губы его скривились, было ощущение, что он вот-вот заплачет. Я понял, что с этим подвалом что-то нечисто. И начал говорить тихо, спокойно. Смотрел Тимке прямо в глаза.

– Смотри, Тим, везде шум, везде на всех этажах “дикие”. В подвале вроде тихо, я не слышал там шума. Нам ведь надо выбираться, понимаешь? У нас нет еды, скоро кончится вода. Мы можем просто здесь погибнуть! Я ни за что не допущу, чтобы с тобой случилось плохое… понимаешь?

Тимка опускал голову всё ниже, плечи его вздрагивали, я услышал, как сквозь плач он шептал. – Там… папка. – всхлипы. – Вернее, не папка, теперь уже не папа… он… убил всех! Всех! И брата! И сестру! Мама меня успела посадить на кухонный лифт, крикнула чтобы я прятался! Чтобы дождался помощи. А потом я услышал, как она страшно кричала! У него была истерика, он плакал, вновь переживая те страшные минуты. Я, как мог, успокаивал его. Дикие, услышав нас, стали ещё активнее, их попытки нас достать были яростной атакой на стены и двери лифта. Тимофей притих, истерика прошла.

– Дядя Андрей, там в подвале нет выхода, отец его заварил сваркой, – сказал он теперь уже шепотом… – но там много запасов еды и воды.

– Это хорошо. Мне придётся туда спуститься, понимаешь?

Тим кивнул головой.

– Только я здесь посижу, в углу, – и он забился в угол и заранее зажмурил глаза. Что бы там ни было внизу, смотреть он на это, конечно, не хотел.

Вытащив мультитул, я разобрал панель и снял блок, дав команду вниз, достал пистолет и настроил фонарик. Когда дверь лифта открылась, в нос ударил сильный, тяжёлый запах человеческих тел, которые начали разлагаться. В подвале горел дежурный свет, и темноты как таковой не было. Большое пространство было разделено на отсеки. Вода, электричество, полки… Слева была стена, наполовину разделяющая комнату. Завернув туда, меня пронзило, как от тока. Тела в лужах уже запекшейся крови. Запах был ужасный! Женщина и двое детей на полу. Мужчина с простреленной головой в кресле. Ден говорил, что по первости, когда человек обращается, он может приходить в себя… на полчаса, час… Вот, наверное, пришел в себя, понял, что наделал, и застрелился! Мне хотелось быстрее найти припасы и уйти. Лихорадочно стал оглядываться и в углу на столе увидел. Здесь было несколько упаковок с водой, всяческие упаковки с едой: печенье, чипсы, тушенка… Затолкав за шиворот сколько мог, я прихватил и влажные салфетки, и две упаковки воды, и быстро вернулся в лифт. Тим сидел в том же положении, как я его оставил. Закрыв двери, я дал команду поднять лифт на самый верх и полез открывать люк. Казалось, я и весь лифт пропитались этим запахом. Не говорить, не есть пока не хотелось. Вытащив влажные салфетки, я протирал ими кожу везде, где мог, и даже одежду. Тим молча наблюдал за моими манипуляциями. Поели мы только к вечеру, когда весь запах выветрился. Минус: настроение было на нуле. Плюс: мы можем прожить еще целую неделю на том, что я принес. Ужасно хотелось домой! К Наташе! В первый раз я так скучал по женщине, по ее запаху, голосу, глазам… Тим, почувствовав мое настроение, придвинулся и положил голову мне на колени. – Нечего, мой хороший, нечего. Я что-нибудь придумаю, мы с тобой всё равно попадем домой. Всё будет хорошо. – А как там дома? В твоей “Тайге 2”?

И я начал рассказывать: о густой, могучей тайге, которая окружала наш дом. О прекрасном озере со сверкающей рыбой, о широких лугах, где вырастут красивые полевые цветы. О бодливых козах и козлятах, которые, не успев родиться, уже пытаются бодаться. О маленьких цыплятах, которые скоро вылупятся. И, конечно, о детях, которые жили в этом доме. – Тебе там очень, очень понравится, вот увидишь, ты найдешь там много друзей. И запомни! Я никогда тебя теперь не оставлю! Ты теперь моя семья!

А Тимка слушал, улыбался, просил рассказать о доме еще, и я рассказывал.

Так прошло еще три дня.

Проснувшись утром, я не мог понять, что не так. Тимка еще сопел, как всегда завернувшись в мою куртку. До меня же наконец дошло: кругом была тишина, ни звука. По этажам никто не бегал, не топал, в стены не стучали, под дверью лифта не рычали. Дикие ушли. Вот те на. Было еще рано, я просто сидел и ждал, когда мальчуган проснется, и наслаждался тишиной. Прошел час, и я так и не услышал шума, который издают дикие. Тимка заворочался, потянулся и открыл сонные глаза. Я видел, как он прислушался и в немом удивлении повернулся ко мне.

– Они ушли! Дядя Андрей! Их не слышно! Мы теперь можем уехать домой!

Я улыбнулся ему в ответ.

– Сначала будет разведка! Я схожу и всё проверю, сейчас перенастрою лифт на твой голос. Ты закроешь за мной двери, потом я постучу, и ты откроешь. Кстати, почему «Сим, Сим, откройся?»

– Я прочитал эту сказку, и она мне понравилась.

– Тимофей, а сколько тебе лет?

– Зимой будет семь.

– Ого, и ты уже умеешь читать?

– Да, и считать, больше тысячи, и еще на фортепиано немного, и по-английски чуть-чуть…

– Ну ты даёшь, умный ты парнишка оказывается.

– Это всё мама, она со мной занималась, – сказал он грустно и опустил голову, собираясь заплакать, и я уже пожалел, что завел этот разговор. Ему еще долго будет больно.

– Тааак, готов к разведке? – произнес я чересчур весело, стараясь исправить его настроение.

– Готоввв! – сразу переменился Тимка. Перенастроил лифт, теперь им командовал Тимофей. Взяв в руки пистолет, вышел из лифта, который Тим сразу же закрыл. Обследовав весь дом и прилегающую территорию, диких не обнаружил. Завалив сломанные входные двери мебелью, постучал в дверь лифта, и Тим сразу его открыл. Поманил его рукой, и тот аккуратно вышел, с опаской озираясь по сторонам. – Все тихо, не бойся. Теперь нам нужно найти какой-нибудь транспорт, чтобы добраться до дома. У вас в гараже есть машины. – Ну да, папин джип и мамина букашка. – Это хорошо, показывай дорогу. Мы прошли в гараж, уличная дверь была наполовину раскрыта. Машины на месте. Тим сказал мне, где ключи. И, заведя джип, я понял, что дизельное топливо на нуле, вот черт! Тот же сюрприз меня ждал и в букашке. Слили! Ключи не нашли, решили хоть топливо слить. Вот блин! На полках стояли пустые канистры, придется или топливо искать, или другую машину. О чем я Тимке и сказал. Он очень боялся опять оставаться один, но и брать его с собой было очень рискованно. Оставив его расстроенным в лифте и взяв канистру, пошел искать. Мне повезло, и через два дома в гараже я нашел полную бочку дизеля. И с добычей я вернулся к дому. Быстро заправил машину и сказал Тиму собирать вещи. Но он вдруг насупился, сложив руки на груди, и заявил, что без друзей не поедет! – Без каких друзей, Тим? – я был в недоумении. – Пойдем, – Тимка махнул мне рукой, зовя за собой. Мы прошли весь дом, кухню и зашли в кладовку, там была дверь в подвал. Вот те на, еще подвал! Тим открыл замок, хорошая деревянная лестница вела вниз, внизу было светло. – У мамы тут, так сказать, продуктовый склад: соленья, варенья, картошка. – и крикнул – Тобби! Ко мне! Тобби! Маврик! Леди! И почти сразу послышался топот лап… в кладовую из подвала вбежал золотистый ретривер и кинулся радостно лизать Тимку, потом черный мопсик смешно запрыгал возле мальчика, и наконец грациозно и медленно по лестнице поднялась британская кошка лилового окраса. Вот те на. Целый зоопарк. На меня они даже внимания не обратили. – Я без них не поеду! Я им в подвале корма насыпал и воды налил… Они мои друзья! И я без них не поеду! – упрямо задрав подбородок, заявил Тим.

Как я мог запретить?

Все вместе мы загрузились в джип, взяв запасы в дорогу и Тимкины вещи. Выехали на дорогу, это было странно, диких нигде видно не было. Прекрасный апрельский солнечный день. Вот-вот начнется май. Ранняя в этом году весна уже одела все деревья в зелень, в траве цвели одуванчики, весело и беззаботно пели птицы. Безмятежная картина слегка напрягала, я ехал по главной дороге на выезд из села и резко затормозил, так что Тимка слегка стукнулся головой, а весь наш зоопарк на заднем сидении встревожился и за гавкал, кроме Леди, конечно. На дороге зияла огромная яма. Глазел бы дальше по сторонам, точно бы в нее угодил. Здесь, я думаю, готовилась нам ловушка. Объехать ее было невозможно, поэтому Тим показал мне другую дорогу, пришлось дать крюк и ехать по краю поселка. Проехав с километр, приметил огромную пасеку и две большие теплицы-балаганы. Расспросив Тимку, узнал, что там фермеры выращивали клубнику для продажи. Через минут десять выехали на шоссе и в отличном настроении, прибавив газу, помчались до дому.

Машина встала колом. Ехали мы часа четыре, уже были глубоко в тайге, по моим подсчётам, еще оставался где-то час. Километров эдак восемьдесят. И вот, на тебе. Еще час я потратил, чтобы ее отремонтировать, но это было бесполезно, заводиться джип не хотел. Уже смеркалось, ночевать решили в машине, благо она была огромная и сиденья раскладывались. Живность выгуливали и накормили, Тимка набрал из дома корма и напихал в свой рюкзак. Собрал также немного вещей и семейный альбом, любимого мягкого медведя, с которым спал с самых малых лет. Уснули мы быстро, едва сказав друг другу спокойной ночи. Я наконец-то вытянулся во весь свой рост, такой кайф, собаки легли с двух сторон и всю ночь нас грели. К тому же я обнаружил в багажном отделении теплый спальник и, открыв замок, получил одеяло, которым укрыл в основном ребенка. Проснулись очень рано, около пяти утра, и, позавтракав, решили идти пешком, а что было делать… Шли целый день, и это было не особенно быстро. Тимка это понятно: быстро долго идти он не мог, да и собаки то и дело ныряли в лес, гоняя невидимую нам живность. Приходилось их звать и ждать. А поводок Тим захватил только для леди. Это умная кошка: когда уставала, садилась и протягивала Тиму лапки, якобы, возьми меня на ручки. И он, пыхтя, тащил ее. Я пробовал ее взять, но эта мадам фыркала на меня и пыталась даже покусать. Поэтому я оставил эти попытки. Когда стемнело, расположились на ночлег прямо у дороги, собрав хворост, разожгли костер. Поужинали тушёнкой с кашей. Тимка серьезным голосом сказал собакам охранять! И, завернувшись в спальный мешок, прихваченный из машины, крепко и моментально уснул. Устал бедолага. Я же изо всех сил боролся со сном, лес всё-таки! Мало ли. Но, взглянув на Тобби, который внимательно навострив уши, всматривается в темноту, решил дать себе отдых. Придвинул к себе Маврика, который, в отличие от друга, сладко храпел, пуская слюни, я провалился в сон. Утро нас окунуло в холодную росу; я проснулся от того, что просто замёрз. Ночь прошла спокойно. Только пару раз Тобби громко лаял в темноту. Но с места не сдвинулся, значит, нечего серьёзного. Я просыпался от его лая, осматривался и снова проваливался в сон. Тим, завернувшись с головой в плед, ещё спал. Собак было слышно рядом в лесу. Леди, свернувшись клубочком, спала возле Тима. Разжёг костер и разогрел кашу с тушёнкой, перед дорогой нужно хорошо заправиться. И опять мы шли, по моим подсчётам, за вчерашний день прошли километров пятьдесят, значит, осталось недолго. Когда прошло больше половины пути, мы услышали глухие выстрелы, эхо выстрелов слилось в одну большую канонаду, стреляли сразу много человек, в тайге такие звуки разносятся на много километров. Однозначно стреляли у нас в поселении. Тим вопросительно поднял на меня глаза. Я же глубоко задумался, в лагере происходило что-то нехорошее, сердце сжала тревога.

Хотелось просто бежать туда на помощь, но я не мог оставить в тайге беспомощного ребенка. Продолжили свой путь, слушая выстрелы. Вскоре они прекратились. Мы переговариваясь, сделали привал. Тимка не слезал с меня с расспросами, что могло случиться в нашем лагере, я и сам был озадачен и встревожен. И тут в тишине леса раздались еще четыре выстрела подряд. Сердце дёрнуло от плохого предчувствия, непонятная тоска вдруг навалилась тяжёлым, темным камнем.

– Надо идти, срочно надо идти, Тим! И уже через час мы стояли под воротами лагеря.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. Я стояла перед зеркалом, в нем отражалась бледная, худая женщина с красными рубцами по руке и плече, которые слегка заходили и на шею. Именно их я и рассматривала, глазами доктора – не так уж и плохо. Зря Дина на себя наговаривала. Она отлично справилась. И глазами женщины, эти мужчин рубцы якобы украшают, а мне теперь майку точно прилюдно не одеть. Наверное, потом я привыкну, и швы со временем поблекнут, станут не так страшно выглядеть. А пока, увидев раз, смотреть больше не хотелось.