Глава 2

ДОМ.

На следующий день ко мне явился душеприказчик моего деда – старомодное слово, нынче говорят “Хранитель наследия” из фонда “Доверие”. Организация, известная своей безупречной работой, конечно, не за даром. После подписания всех необходимых документов, я получила ключи и нескромный счет в цифровом банке. Теперь я – владелица дома, звездолёта и участка земли. Еще мне передали цифровой носитель с видеообращением. Последнее послание от деда, записанное за неделю до его кончины. Его я решила просмотреть уже дома, когда доберусь.

Две недели реабилитации пролетели, и вот, с наилучшими пожеланиями, меня выпроводили за стены госпиталя. К бионической руке я уже привыкла, она стала продолжением меня, но каждый шаг искусственной ноги отдавался ещё мучительной болью.

Не раздумывая, я направилась в космопорт, купила дорогой билет на гиперпространственный лайнер, что всего за неделю доставит меня домой. Вап-прыжки я не любила: после такого скачка долго приходила в себя, но это лучше, чем полгода скитаний по галактике.Спасибо деду за щедрое наследство, позволившее мне этот быстрый путь.

Неделя пронеслась вихрем, и вот я снова на Эданике, моей родной планете.

Эданика… Открытая землянами всего пять столетий назад, она дышала воздухом, который отличался от земного, был более насыщенным и густым, непривычным для легких человека с земли, но родным для нас, рождённых под этим небом.

Изумрудная, утопающая в буйной зелени, с небольшими клочками суши, затерянными в бескрайних океанах. Океаном на этой планете принадлежала большая часть, процентов девяносто. Слава богам, жадные взгляды землян не задержались здесь – не нашли они на Эданике сокровищ, достойных их внимания. Лишь земля, лишь вода… и свобода.

Но кусок земли здесь стоил дорого, а деду достался в дар от правительства за его заслуги.

Вывалившись из космопорта, измотанная межзвездным перелётом, я тут же вызвала аэротакси до дома. Час полета прошел в забытьи – я провалилась в сон под убаюкивающий белый шум двухместного воздушного судна.

Разбудил меня бесстрастный, металлический голос автопилота:

– Госпожа Эда, вы прибыли.

Шагнув на посадочную площадку, я замерла, словно впервые увидев родные края. С небольшого выступа открывалась захватывающая панорама: бескрайняя равнина, утопающая в изумрудной зелени трав и великанских деревьев. От площадки вниз вели ступени, переходящие в тропинку, петляющую к моему двухэтажному дому. Обычный дом, почти деревенский, но горячо любимый и навсегда запечатленный в моем сердце.

Нащупав в кармане цифровые ключи, я неспешно, наслаждаясь прохладой дня и свежестью воздуха, направилась к дому.

Достигнув охранных столбов, я замерла, ожидая сканирования. И вдруг до боли знакомый голос пронзил тишину, вонзая осколки в мое сердце.

– Добро пожаловать домой, моя родная.

Одинокая слеза,, скатилась по щеке. Достигнув крыльца, я опустила рюкзак на каменные плиты крыльца и направилась в дальний уголок прекрасного сада, там где находилось наше фамильное кладбище, где, по последнему распоряжению, моего деда предали земле.

Там, на холодной скамье у подножия монумента, я наконец позволила своим чувствам вырваться наружу, и слезы хлынули потоком. В двадцать лет меня безжалостно исторгли из семьи, оборвали мечту об учебе, отняли единственного, родного человека во всей вселенной, мою опору, мою любовь. Бросили в пекло войны, чужой и ненавистной. И ничто не смогло меня спасти, даже то, что мой дед был лауреатом Нобелевской премии, профессором, великим ученым, человеком, чье имя ,когда то давно, гремело на весь мир. Его величие осталось бессильным перед этой жестокостью.

Единственное, чего сумел добиться мой дед – выхлопотать мне место в инженерных войсках. Считалось, что там не так опасно. Я окинула взглядом свои протезы, и горькая усмешка тронула мои губы. Безопасно? Нет, но я жива. В отличие от тысяч и тысяч тех, кто навеки канул в пучине этой проклятой войны.

Кажется, прошла целая вечность, прежде чем цифровой ключ пискнул, и я, миновав еще один сканер, наконец, оказалась в моем доме.

Теперь это мой дом.

Единственное, чего я жаждала в тот момент – просто жить. Жить, возделывая эту благодатную землю, выращивая сочные овощи и спелые фрукты. “Мне одной много не нужно,” – шептала я, – “пятидесяти битсов в месяц вполне достаточно.” Тем более, всего в полчаса полета, почти рядом плещется океан, щедрый на рыбу и всякую съедобную диковину.

Заварив себе крепкий кофе, я бродила по дому, намеренно не включая помощников, утопая в тишине, словно в мягком коконе. Выплакав все слезы, я почувствовала спокойствие, тихую умиротворенность, что медленно растекалась по каждой клеточке тела.

В доме царил безупречный порядок, но стоило мне заглянуть в кабинет деда, как я увидела везде разбросанные книги и файлы. Вся решимость моментально меня покинула, и я так и не осмелилась переступить порог дедовской берлоги.

Вышла на крыльцо, и, провожая взглядом угасающее солнце, медленно пила остывающий кофе. Мои пальцы нащупали в кармане куртки знакомый контур файла – последнее послание от деда. Завтра… послушаю завтра. Сегодня душа слишком изранена, чтобы вместить еще и его голос.

Обогнув дом, вышла на задний двор. Там, словно древний страж, возвышался звездолёт. Величественный, но тронутый печатью времени, он подмигнул мне мутными иллюминаторами. Подошла, коснулась прохладного металла рукой, будто шепнула:

– Теперь мы с тобой одни… Совсем одни.

Я бродила по улице до тех пор, пока сумрак не окутал планету и небо не расцвело мириадами звезд. Медленно поднявшись в свою комнату, я обнаружила, что время здесь замерло . На зеркале все еще виднелась надпись: “Люблю тебя всем сердцем”. Оставленная мной год назад, в мой отпуск. Мое последнее послание, обращенное к дорогому мне человеку.

Широко распахнув окно, я впустила ночную прохладу и завораживающую песнь местных цикад. Не раздеваясь, погрузилась в сон, ища забвения и успокоение в его объятиях.