Глава 3
Глаза зверя

Холод. Всепоглощающий холод и мрак окутывают меня, затягивают воронкой в бесконечный омут, и от безысходности на душе становится несоизмеримо гадко. Я бреду по темному лесу, но никак не могу отыскать выход. Слышу голос мамы, бегу за ней, но не вижу ее. Запутываюсь в корнях деревьев и падаю во что-то липкое и ледяное.

В нос ударяет ржавый запах крови.

– Эми, девочка моя, я здесь, – зовет меня мама еле слышно.

Она где-то там, среди деревьев. Ей плохо, я чувствую, как она борется, чувствую, как ей страшно! Но не понимаю, где она находится.

– Мама! – плачу я и начинаю утопать в кровавой грязи.

Мной овладевает паника. Пытаюсь ухватиться за корни деревьев, но они обращаются в пыль прямо в моих пальцах, и каждый шаг дается с неимоверной тяжестью, будто мышцы во всем моем теле парализовало. Неожиданно вдалеке появляется пара светящихся глаз. Они движутся на меня, летят ко мне, и воздух разрывает нечеловеческий, животный рык.

– Нет! – кричу я и внезапно подрываюсь в своей постели.

Я рассеянно касаюсь ладонями лица и оглядываюсь, пытаясь как можно скорее вернуться в реальность. Все те же сиреневые обои, старый сервант и незамысловатый торшер, кровать, а на ней знакомые малиновые простыни – я дома. Какое счастье! Солнечные лучи пробиваются сквозь плотные шторы, и я замечаю те самые песчинки – звездную пыль, что в детстве любила разглядывать часами. Остатки дурного сна растворяются в памяти, и через пару минут после пробуждения я забываю весь страх, который пережила во сне.

Вчерашнее происшествие явно оставило след в моем подсознании. Хоть я и старалась держать себя в руках, но, придя домой после больницы, выпила успокоительное и провела остаток дня с трясущимися от напряжения руками.

Спешу поскорее в душ, чтобы смыть появившуюся в кошмаре кровавую грязь и начать новый день, который обещает быть трудным.

Сегодня первый учебный день в университете, нужно выйти пораньше, чтобы взять учебники из библиотеки и найти аудиторию.

После легкого завтрака я иду одеваться. Недолго думая, надеваю джинсы, красную рубашку в клетку и довольно смотрю в зеркало. Темно-русые волосы придают карим глазам выразительности, а джинсы элегантно облегают бедра. Мама всегда говорила, что у меня очень редкая красота, но я не вижу в себе ничего особенного. Мне нравится моя внешность, но я не люблю излишнее внимание, поэтому никак не подчеркиваю свой образ: не крашусь, не экспериментирую с волосами, а ногти крашу только в особых случаях.

Кидаю в сумку блочную тетрадь и расписание пар, распечатанное с сайта. Еще пара минут у меня уходит на то, чтобы проверить, не забыла ли я чего. Прохожу по дому, проверяя, выключены ли электроприборы и плита, а затем иду в гараж. Погода встречает меня легким дождем и сыростью, и все мои надежды на солнечное утро растворяются так же быстро, как намокают кроссовки, когда я пытаюсь открыть заевшие ворота. Сажусь в свою старушку и нетерпеливо бью по рулю, когда она начинает капризничать, кряхтя двигателем.

Дорога занимает не так много времени, поэтому мне не удается морально подготовиться к скоплению студентов на парковке. Я никогда не слыла интровертом, просто в вечных поисках матери отвыкла от общения с людьми, ничего не знающими ни обо мне, ни о моей проблеме. С одной стороны, это даже хорошо: можно раствориться в толпе, и никто не обратит внимания на мой вечно хмурый, потерянный вид, ведь все заняты своими делами. С другой стороны, чувствуешь себя совсем одинокой в незнакомом шумном месте, словно пришел на вечеринку, где никого не знаешь, и пьешь пунш в углу, мечтая поскорее уйти.

Я паркуюсь на самом хорошем месте, прямо возле главного кампуса, и удивляюсь своей везучести: видимо, удача на моей стороне. Настроение поднимается, и впервые за долгое время меня посещает предчувствие чего-то хорошего. Я беру сумку и выхожу из машины, ловя странные взгляды студентов: одни тревожные, другие – злорадные, в принципе, ничего необычного, ведь я новенькая. Ребята перешептываются, косятся на меня, и я начинаю нервничать, думая, что во мне не так? Что-то с одеждой?

– Эми? – слышу знакомый голос.

Из десятка разных лиц я нахожу знакомое возле небольшого джипа и стараюсь не запеть от счастья. Ссадины на коже, залепленный нос и фингал под глазом моментально возрождают в памяти наше знакомство. Этого парня я узнала бы из миллиона.

– Том? – Мой голос звучит чересчур радостно, и я ловлю себя на мысли, что готова обнять парня, но вовремя удерживаюсь от лишних сантиментов.

– Вот так встреча! Не знал, что ты тоже здесь учишься, – говорит Том, захлопывая дверь джипа.

– Первый день, – застенчиво улыбаюсь я, теребя в руках листок с расписанием. – Как ты себя чувствуешь?

– Жить буду. – Том тихо усмехается и заглядывает мне за спину. Неожиданно в его глазах появляется тревога.

– Эми, только не говори, что ты припарковала машину возле кампуса… – Его голос становится испуганным.

Звук разбивающегося стекла доносится быстрее, чем я успеваю обернуться. Моя машина начинает истерически визжать. Вмиг все студенты разбегаются с парковки, и я вижуего…

Не нужно обладать навыками сыщика или сверхинтуицией, чтобы понять, кто стоит возле моей машины. Этот пробирающий до дрожи взгляд объясняет все. Адам Кинг собственной персоной злобно глядит на меня, а потом на моих глазах пролезает через разбитое окно в салон и снимает тормоза с ручника.

– Эй, ты что творишь! – вскрикиваю я, но парень, не обращая на меня ни малейшего внимания, обходит мою тачку и что есть силы толкает ее.

Машина медленно скатывается с парковочного места.

Страх перед столкновением моего автомобиля с дорогой иномаркой побеждает инстинкт самосохранения. Я подбегаю к своей старушке и пытаюсь хоть как-то остановить ее, но тщетно: моя колымага целуется с бампером новенького Шевроле.

– Упс! – ядовито произносит парень и театрально качает головой. – И как таким девушкам права выдают?

На мое место заезжает черный Форд Мустанг, тот самый, который я видела в первый вечер около своего дома. Из машины выходят двое парней и злорадно смеются. Один из них, не отрывая от меня взгляда, отдает Адаму ключи. От негодования и беспомощности на глаза наворачиваются слезы, но я пытаюсь держать себя в руках.

– Какого черта ты творишь, Кинг? – Том подбегает к моему обидчику и хватает его за куртку. Двое шестерок вмиг оттаскивают его от Адама, но тот, кажется, готов в любую секунду напасть на уже и без того искалеченного героя.

– Не надо, Том. – Я встаю между ними.

Не хватало мне провести еще один вечер под успокоительными. Парень явно не из трусливых, но я больше не хочу никого спасать.

– О, погляди, Томми, у тебя появился защитник. – Грубый баритон Адама заставляет меня вздрогнуть. По телу пробегает неприятный холодок. – Как же тебя зовут, юный рейнджер?

Серо-голубые глаза Кинга сверкают злобой, а на лице появляется широкая улыбка чеширского кота. На шее виднеется татуировка орла с распростертыми крыльями, под левым глазом выбит маленький перевернутый крест, над бровью притаилась непонятная надпись. Городской демон излучает исключительную агрессию, от которой хочется скрыться, но я заставляю себя смело взглянуть ему в глаза, чувствуя предательскую дрожь в коленях.

– Не только защитник, но и свидетель. И я хоть прямо сейчас готова дать показания, что ты и твои дружки причастны к избиению Тома в парке.

Адам меняется в лице, а два его друга переглядываются между собой. Серо-голубые глаза, как две бездонные пропасти, наливаются гневом, и я предвкушаю нечто страшное, жалея о том, что сказала.

– Что происходит?

Меня спасает мужчина в бежевом костюме с черной папкой в руках. Видимо, преподаватель. На вид ему лет тридцать, у зеленых глаз залегли морщинки, а светлые волосы аккуратно уложены назад. Он встревоженно оглядывается на пострадавшие машины, и до меня внезапно доходит, что Шевроле принадлежит ему.

– Мистер Блэк, – начинает Том. – Тут произошло…

– Недоразумение, – перебиваю я парня и ловлю его удивленный взгляд. – Я не справилась с парковкой и случайно задела вашу машину, простите.

В один миг Адам и его дружки растворяются, оставляя меня разгребать то дерьмо, которое они натворили. Я мысленно проклинаю Адама Кинга и молюсь за здравие Шевроле, отгоняя машину. Мистер Блэк изучает кузов, протирая пальцами пыль и грязь с бампера.

– Ни царапинки, – озадаченно говорит мужчина. – Как же вы так?

– У меня всегда были проблемы с парковкой, – вру с три короба.

– Как вас зовут?

– Эмилия Грин.

«Давай Эми, вылети из универа, даже не зайдя в здание», – проскальзывает у меня в голове.

– Что у вас сейчас?

Судорожно раскрываю свой листок с расписанием, и моему удивлению нет предела, когда я вижу имя преподавателя.

«Генри Блэк».

– Основы журналистики.

Я влипла.

– Считайте это уважительной причиной для опоздания, Эмилия. А еще вот вам задание: напишите статью о нормах и правилах парковки.

Мистер Блэк садится в джип и принимается искать что-то в бардачке.

– Мне пора на лекцию, – говорит Том. – Еще увидимся.

Парень уходит, слегка прихрамывая, а я быстренько паркую машину неподалеку и решаю подождать своего преподавателя, чтобы вместе с ним пойти на пару. Мистер Блэк оказывается весьма приятным человеком. Всю дорогу до аудитории мы разговариваем о жизни, и я впервые говорю кому-либо об исчезновении матери.

– Я думаю, мисс Грин, все образуется, и, возможно, вы узнаете, что случилось с вашей мамой. Все в нашей жизни распутывается само собой, когда перестаешь об этом думать, – подводит итог мой преподаватель и открывает передо мной дверь аудитории, где уже сидят студенты, ожидающие начала лекции. Я сажусь на последний ряд и конспектирую все, что говорит Мистер Блэк, правда, из головы еще долго не выходит злобный взгляд Демона.

В остальном первый учебный день проходит прекрасно. У нас с Томом совпадают некоторые предметы, и я сижу вместе с ним, чувствуя себя не так одиноко. Он помогает ориентироваться в путаных коридорах университета, показывает библиотеку, столовую, рассказывает про общественные мероприятия. Периодически я ловлю на себе его изучающий взгляд, тот самый, что появляется в наших глазах, когда нам кто-то нравится.

Честно говоря, мне тоже приятно проводить время с Томом.

– Почему ты не сказала Мистеру Блэку, что Адам разбил твою машину? – спрашивает Том, когда мы выходим из кабинета.

– По той же причине, почему и ты не захотел говорить врачам и маме о драке: не хочу лишней шумихи и разбирательств.

Парень покачивает головой. У нас обоих есть возможность манипулировать Адамом. Теперь я понимаю, почему он молчит. Том ждет, когда Кинг серьезно оступится и выложит все карты на стол.

Тогда откупиться будет труднее.

– Эми, я хотел спросить… – Его голос становится тихим, а в глазах загораются искры. – Не хочешь поужинать со мной на выходных?

Мои щеки вспыхивают румянцем, а на лице появляется застенчивая улыбка.

– Конечно.

– Отлично, я зайду за тобой в воскресенье, часов в восемь. Хорошо?

– Договорились.

Голубые глаза Тома светятся от счастья, он поправляет рюкзак на плече и смотрит на часы.

– Совсем забыл, мама уже ждет меня, я пообещал свозить ее в магазин. Увидимся завтра, Эми.

– Пока, Том.

Парень уходит, оставив меня в пустеющем коридоре. Я пытаюсь припомнить, где нужная мне аудитория, открываю расписание и направляюсь на последнюю лекцию. Поиски занимают не так много времени, и уже через пару минут я подхожу к двери, предвкушая одну из самых долгожданных дисциплин. Ну, здравствуй, философия, как долго я мечтала об этих занятиях!

Я захожу в аудиторию и сразу же вижу… Демона. Мне хочется провалиться сквозь землю, испариться, перестать существовать, только бы больше не сталкиваться с ним взглядом и не испытывать это чувство беспомощности и страха. Адам сидит на предпоследнем ряду и косо глядит на меня, сверкая глазами.

Существует ли ненависть с первого взгляда?

Прикладываю все усилия, чтобы не смотреть в его сторону, сажусь в другом конце аудитории, на первый ряд, и достаю тетрадь для конспектов. Внутри меня с каждой секундой нарастает паника. Я знаю: он до сих пор за мной наблюдает, и он готов сорваться с места и разорвать меня на кусочки.

Когда начинается лекция, мне удается немного отвлечься, но я никак не могу успокоить бешеный пульс. Вместо того, чтобы записывать за преподавателем лекцию, я копаюсь в себе, силясь понять, откуда во мне такой страх? И дело ведь далеко не в Адаме. В этом городе я совершенно одна: ни знакомых, ни друзей, мне не с кем поговорить, поделиться своими переживаниями, получить моральную поддержку, и если со мной что-то случится, меня некому будет искать. Время перестает существовать, я не могу сконцентрироваться на словах профессора, не могу думать ни о чем, кроме как о желании поскорее вернуться домой.

Когда тревога превращается в паранойю, я поворачиваюсь в сторону, где сидит Адам, и страх уходит так же внезапно, как и появился. Парень играет в телефоне, а на его лице играет улыбка. Я вздыхаю от облегчения, задерживая взгляд на юноше, который сейчас выглядит, как все обычные студенты.

Разве он умеет чему-то радоваться?

– На сегодня все, – говорит Миссис Вуд.

Моему разочарованию нет предела. Я ничего не успела записать. Все свое школьное время мне так хотелось поскорее начать изучать философию, и в первый же день ожидание не совпало с реальностью, впечатление было испорчено. Я даже имя преподавателя не запомнила, пока не прочитала на его доске. Мой первый день в университете испортил этот проклятый Адам Кинг!

Раздосадованная и немного злая, я собираю учебники в сумку и выхожу из аудитории, но как только поворачиваю по коридору, чьи-то сильные руки хватают меня. Передо мной сверкает пара бездонных глаз, наполненных холодом и тьмой. От обычного улыбчивого парня, которого я видела пять минут назад, не осталось и следа. Адам силой припечатывает меня к стене, и я больно ударяюсь затылком, отчего голова начинает кружиться.

Адам стоит так близко, что я чувствую его тепло. В нос ударяет сладкий перцовый аромат мужского одеколона. Парень всем телом прижимает меня к стене. Его лицо приближается, Адам слегка касается губами моей мочки уха, обжигая своим дыханием. Внутри все скручивается от страха, и я цепенею в его руках, способных в любую секунду свернуть мне шею.

– Слушай сюда, Мать Тереза, – рычит мне на ухо Адам с притворной сладостью в голосе. – Не лезь туда, куда не надо, иначе я оторву твой поганый язычок.

Мне кажется, я сейчас заплачу, сердце готово выпрыгнуть из груди, а ноги становятся ватными. Адам отстраняется, и его холодные ладони ложатся мне на шею. Он заглядывает мне в глаза. На лице Демона появляется зловещая ухмылка.

– Тебе все ясно?

Я не могу пошевелиться, собираю себя по кусочкам, в то время как мои эмоции полностью захватывают власть над телом. Он проводит пальцем по моей щеке и широко улыбается.

– Будь хорошей девочкой, ты же хочешь узнать, что случилось с твоей матерью, Эмили?

Его слова загоняют меня в ступор. Я стою как статуя и хлопаю глазами. Страх испаряется, а в душе загорается маленький лучик надежды. Адам Кинг прикусывает губу и уходит прочь, а я остаюсь на месте, понимая, что вот-вот разревусь.