– Не то чтобы романтические… но всё к тому и шло. Он был влюблён, она одинока… Ольга и Анна обожают рисовать, особенно, пейзажи – если поехать на природу, то их от мольбертов не оттащишь. Вот в прошлом году Оля и нашла этого художника, стала брать у него уроки живописи и сестру с собой увлекла. Обе ездили в мастерскую 2 раза в неделю. Вскоре отношения с учителем превратились в дружеские и – вот он уже вхож в дом, приглашает обеих в театры, на выставки… – голос Соколовского стал слегка раздражённым, и мужчина закашлялся, видимо, заметив за собой это. – Извините, просто я как серьёзный человек не могу поощрять столь легкомысленное занятие, как рисование, особенно, если оно уносит из реальной жизни: девочки могут проводить с кистями и красками почти целые дни!

– Понимаю. Значит, Герман ревновал мать к погибшему, а тот, в свою очередь, недолюбливал мальчика, как помеху в отношениях с Ольгой, так?

– Именно.

– Тогда следующий вопрос: вы как психиатр и как человек, «заменивший Герману отца», по словам Ольги Николаевны, считаете, что мальчик вменяем?

– Абсолютно.

– Значит, делать ставку на судебно-психиатрическую экспертизу не имеет смысла, – задумался Калинин. – Тогда зайдём со стороны аффекта, – он что-то пометил в своём телефоне и продолжил:

– Вы вбежали в комнату через пару минут после происшествия. Как вёл себя Герман?

– Стоял с окровавленным ножом в руке и не двигался. С того момента: во время задержания полицией, и далее в отделении он только молчал и качался вперёд-назад. Вчера мы виделись с ним – то же самое.

– Вы являетесь его лечащим врачом?

– Нет, не занимаюсь детско-подростковой психиатрией, я нарколог. Работаю в частной наркологической клинике главным врачом.

– С семьёй Барских вас связывают только дружеские отношения?

– Михаил, отец мальчика был моим лучшим другом, он погиб 9 лет назад на моих глазах и на глазах ребёнка. Это очень печальная история! С тех пор я помогаю Оле, чем могу. К тому же, очень привязался к Герману, а он ко мне, и ещё у нас с Аней скоро свадьба – как видите, эта семья мне почти родная, – Соколовский чуть придвинулся к краю кресла и, приняв ровное положение, заглянул в глаза адвокату спокойно и уверенно, будто бы сейчас он находился в своём кабинете и беседовал с одним из пациентов. – Елисей, прошу вас, постарайтесь освободить мальчика от ответственности. Ребёнок абсолютно безопасен, Нестеров просто сильно испугал его да ещё как на беду притащил этот нож!

– Согласен, странный подарок. В протоколе следственных действий нож значится как деревянный сувенирный. Почему Герману пришло в голову отреагировать на подарок именно таким образом?

– Испуг плюс стечение обстоятельств. Принеси ему Андрей какую-нибудь дудку вместо ножа, трагедии бы не произошло.

В гостиную вошла Ольга с кипой бумаг.

– Я вам больше не нужен, Елисей?

– Нет, благодарю! Если вспомните какие-то важные детали, звоните в любое время, – привычным жестом адвокат протянул Максиму визитку, – в любое разумное время, конечно.

– Разумеется. Очень вас прошу, сделайте всё возможное и невозможное, чтобы помочь Герману. За ценой мы не постоим, – Максим бросил многозначительный взгляд на Ольгу.

– Конечно-конечно! – закивала та.

– Для этого я здесь и уже делаю всё возможное, – спокойно ответил адвокат.

Мужчины пожали друг другу руки, и Соколовский вышел.

– Вот копии медицинских документов за последние 5 лет, – деловито проговорила вдова, раскладывая стопками заключения врачей.

Калинин бегло осмотрел их и отложил некоторые отдельно:

– Вот эти я хотел бы взять с собой, чтобы ознакомиться более подробно.

– Конечно, я сделала их для вас.

– В случае необходимости сможете предоставить подлинники?

Вместо ответа Ольга положила свою ладонь на руку Елисея и испытующе заглянула в глаза:

– Когда мой мальчик будет дома?

– Сделаю всё возможное и невозможное, чтобы это случилось, как можно скорее.

– Умоляю, постарайтесь! – несчастная схватила мужчину за плечо. – В случае успеха, помимо оговорённого гонорара, я могу заплатить сверху!

– Благодарю. На днях подам ходатайство об изменении меры пресечения. Скажите мне вот ещё что: какие отношения были между вами и погибшим?

Женщина озадаченно застыла на несколько секунд.

– Что значит, какие? Дружеские. Андрей очень разносторонний человек, и с ним всегда было интересно, моя сестра даже слегка увлеклась им, хотя я сразу сказала, что художники – народ крайне непостоянный, ветреный, и не следует придавать излишнее значение его знакам внимания… – она внимательно посмотрела в глаза собеседника. – Но как это относится к делу?

– Вы хотите сказать, что романтическая связь у погибшего была не с вами, а с вашей сестрой – невестой Максима Соколовского? – удивился Калинин.

– Ах, нет! Не было у них никакой связи! Просто симпатия! Это абсолютно не имеет значения! Вы должны помочь моему сыну, а не разбирать Анины увлечения. Сестра – невеста Макса и точка. Он великодушный человек и очень снисходителен к тем, кого любит. Макс – наш добрый ангел и верный помощник. Их брак будет лучшим, что произойдёт в жизни сестры. Они уже несколько лет собираются пожениться, но то одно, то другое…

– Но если Нестеров проявлял интерес не к вам, а Анне Николаевне, то почему его раздражал ваш сын?

– Раздражал? – женщина опустила глаза и задумалась. – Знаете, такие детки часто нервируют посторонних, потому что люди не понимают, чего ожидать от особенного ребёнка… Андрей просто не любил находиться в одной компании с Германом, но всегда старался скрыть неприязнь и у него получалось.

– Не вёл ли погибший себя агрессивно с мальчиком? Не боялся ли его мальчик?

– Андрей никогда не проявлял агрессии в нашем доме. И вообще, он был очень жизнерадостным, достаточно эмоциональным и нарциссическим, но весёлым и беззаботным.

– Хорошо, но что-то, указывающее на страх Германа перед погибшим: может быть, злые шутки, намёки…

– Герман не понимает намёков. Да их и не было. Я уже говорила, Андрей старался не общаться с моим сыном. На прошлой неделе Аня даже высказала ему недовольство по этому вопросу, мол, мальчик – часть нашей семьи и нельзя его так откровенно игнорировать и даже избегать. Возможно, по этому Андрей решил ни с того ни с сего сделать подарок малышу. В остальном Нестеров был очень галантен, доброжелателен и… Постойте, вы намекаете на то, что проявление враждебности поможет моему ребёнку? – осенила догадка женщину.

Адвокат кивнул.

– Да, конечно-конечно, – быстро заговорила Ольга, – я вспоминаю, что Андрей нередко с раздражением разговаривал с малышом, даже злобно. Однажды мальчик дотронулся пальцем до картины, что Нестеров привёз показать нам перед продажей, так этот горе-художник так оттолкнул малыша, что кроха чуть не упал! Ничего не сделалось бы его «Даме в мехах»! Мы тогда не придали инциденту особого значения, даже Герман почти не обиделся, но теперь я осознаю всю жестокость мужчины, который способен оттолкнуть ребёнка!

Женщина беззвучно заплакала.

Калинин осторожно тронул её плечо:

– Сочувствую. Было ли ещё что-то в этом роде?

– А принести эту жуткую маску и кинжал ребёнку, пережившему сильнейшую психотравму, – разве не что-то в этом роде?! – почти выкрикнула мать юного преступника. – Зачем он их притащил?! Зачем?! Аня рассказывала Нестерову об ограблении и гибели отца Германа, а он, что же, решил посмеяться что ли над беззащитным мальчиком?! – и она разрыдалась во весь голос.

В комнату вбежал встревоженный Соколовский:

– Что происходит, Оля, что? – он подсел к женщине и взял за руку.

– Ничего, Макс, просто не могу понять, как человек может быть столь жесток, чтобы напоминать ребёнку о страшном горе! Это не Герман убил его, это Бог покарал за жестокость!

Максим положил голову женщины на своё плечо и приобнял:

– Успокойся, Оленька, успокойся. Елисей здесь, чтобы помочь нам, и он поможет – очень опытный специалист.

Ольга стала приходить в себя.

– Извините, – повернулась она к адвокату, – я сама не своя. Верните мне мальчика, я заплачу любой залог!

– Полагаю, есть все шансы, особенно, если он по-прежнему ведёт себя спокойно и безучастно.

– После такого он всегда ведёт себя спокойно и безучастно, – всхлипнула вдова.

– После такого? Всегда? Что вы имеете в виду? Были ещё случаи?

– Нет, что вы! – Максим Соколовский спокойно посмотрел на Калинина. – Оля хочет сказать, что мальчик впадает в ступор после любого стресса.

Елисей устремил испытующий взгляд на женщину:

– Вы должны рассказывать мне всё, если желаете помочь Герману. Не хотелось бы услышать в зале суда о неизвестных инцидентах, отягчающих положение вашего сына. Надеюсь, понимаете, что подобное сведёт на нет все старания по выстраиванию линии защиты?

Ольга перевела испуганный взгляд с Калинина на Соколовского.

– Расскажите подробно о той «сильнейшей» психотравме, которую пережил мальчик, – продолжал выяснять адвокат.

– Ограбление в Африке, – растерянно проговорила вдова. – Герман потерял отца…

Она вновь беспомощно уставилась на друга.

– Я расскажу, – взял на себя инициативу Максим.

– Макс всё видел собственными глазами, как и Герман, – пояснила женщина.

– Отец погиб на глазах мальчика? – понял Калинин. – Как это произошло?

Соколовский вздохнул, поднялся с кресла и начал повествование:

– 9 лет назад, когда ребёнку было 8, мы все вместе отправились в экзотическое путешествие. Африка всегда была мечтой Михаила, он очень хотел увидеть страну, наполненную чернокожими людьми, их таинственными обычаями, прикоснуться к традициям… Миша часто приговаривал: «Увидеть Африку и умереть!» К сожалению, так и случилось.

Ольга вздрогнула и громко всхлипнула.

– Мы провели прекрасный отпуск в Танзании, – продолжал мужчина. – В предпоследний день гид посоветовал отличный аутентичный ресторан, где готовили не для туриста, а для своих. Михаил был знатным гурманом, и кухня аборигенов ему очень нравилась. Только вот гид забыл упомянуть, что рекомендованное заведение находилось близ криминального района. Откуда же нам-туристам было знать! Женщины туда не пошли, они не разделяли восторгов по поводу африканских блюд и остались ужинать близ отеля.

Так вот, поели мы неплохо и уже отправились на место, где нас ожидало такси. Я немного замешкался в дверях, оставляя чаевые официанту, а друг с сыном вышли в тёмную прохладу улицы. Когда же и я открыл дверь, то увидел, как из-за угла к отцу с сыном подлетели два амбала в пёстрых африканских масках и, угрожая ножами, стали что-то кричать на своём наречии, вероятно, требовали денег. Михаил попытался оказать сопротивление и был мгновенно убит ножом. Убийца быстро обшарил карманы погибшего и, достав портмоне, удрал, – Максим замолчал и посмотрел на Ольгу.

Заплаканные глаза женщины были полны ужаса.

Соколовский поднялся:

– Вот и всё! Теперь вы понимаете, как был шокирован мальчик при виде мужчины с ножом в африканской маске, угрожающе шипящего и поднявшего руку точно для удара? Разумеется, Герман принял его намерения за бандитские и хотел защититься, вот только недооценил последствий.

– Ситуация стала проясняться, – заинтересованно проговорил Калинин, выстраивая в уме новые способы защиты обвиняемого. – Убийца скрылся… А что второй грабитель?

Ольга вздрогнула и вновь перевела растерянный взгляд на Максима.

– Он… тоже скрылся.

– Значит, 9 лет назад двое в таких же пёстрых африканских масках совершили нападение на Германа и убили его отца, а недавно Нестерову пришло в голову сделать мальчику подарок, который по роковому совпадению почти в точности воссоздал ту страшную ситуацию, так? – подытожил адвокат.