В последнее время в городе полностью сменилось медицинское начальство. Ветер перемен пронесся и над Юлиным роддомом, поменяли главного врача, это в свою очередь вызвало принудительное увольнение заведующего их отделения, блестящего профессионала, любимого и уважаемого всем коллективом. Вместо него, как заноза, воткнулась какая-то выскочка, которая, мало того, что никогда раньше не имела дела с администрированием, но и весьма слабо разбиралась в акушерстве. Событием, ознаменовавшим начало ее трудовой деятельности на благо отечественного родовспоможения, стал роскошный ремонт собственного кабинета, хотя возглавляемое отделение находилось чуть ли не в аварийном состоянии. Бывший главный врач никогда не позволил бы себе такой расточительности, любая чудом полученная или выклянченная у государства копейка тратилась на нужды отделения, каждая из которых была неотложной и первоочередной.

По окончании ремонта главврачица завела моду запираться в кабинете на ключ. Коллеги, привыкшие к абсолютной доступности начальства, недоумевали. Эта дверь вообще никогда раньше не закрывалась! Все по сто раз на дню врывались в кабинет с самыми разными вопросами, возникающими ежеминутно. Теперь же речи быть не могло, чтобы ввалиться туда, предварительно не постучав. И еще приходилось дожидаться, переминаясь с ноги на ногу от нетерпения, пока тебя примут. Бешеный ритм роддома требовал совсем иного стиля работы, вопросы-то приходилось решать молниеносно. Теперь это было невозможно. Новая начальница не желала общаться с коллективом и по любому поводу требовала писать объяснительные. Ранее почти домашняя атмосфера родного отделения теперь напоминала раскаленную сковородку. Все ходили надутые, шипя и огрызаясь друг на друга. Немедленно возник раскол, организовались враждующие группировки. Мыслями всех завладели весьма поощряемые новой начальницей сплетни. Подхалимы, как пчелы в улей, носили их за заветную дверцу. Оппозиция скрипела зубами и строила козни. Работа, такая слаженная и четкая раньше, стала заметно пробуксовывать и отнимала теперь гораздо больше сил, которые расходовались на склоки. Зачастили нескончаемые комиссии проверяющих, главврачица чуть не ежедневно водила их по отделению, демонстрируя отхожие места, мусорные контейнеры и свирепо цеплялась к немногочисленным санитаркам. Наиболее впечатлительные уволились незамедлительно. Медсестры и акушерки через одну искали новые места работы. Доходили слухи, что из-за нехватки обслуживающего персонала врачей в добровольно-принудительном порядке скоро обяжут выполнять их функции. А если кто не желает, пусть пишет заявление об уходе, возбужденно передавали из уст в уста. Это было невыносимо.

– Что тебе еще надо? Чего ждешь? – усмехалась Манана, – унитазы хочешь драить? Дальше только хуже будет! Что ты теряешь, в конце концов? Я заграницей не жила, сказать ничего не могу, врать не буду, но что жизнь там лучше, чем у нас, это абсолютная правда. Поезжай и посмотри! Кто может разобраться лучше, чем ты сама?

А тут еще Иван вдруг назначил Юлю ответственной за его будущее.

– Я не могу жить один, раз ты не хочешь поддержать меня, значит, будет лучше вернуться. Чему быть, того не миновать!

Этот последний довод сломил сопротивление, и Юля дала, наконец, себя уговорить.

Тем временем подошло время новогодних праздников. Иван предложил провести их вместе в Москве, заодно и обсудить все наболевшие темы. Юля с Сережей отбыли в столицу. Семья временно воссоединилась.

Праздничные дни прошли чудесно. За все время Юля с мужем не то чтобы не поссорились ни разу, но и даже не возникло ни одной мимолетной размолвки, хотя вопросы они обсуждали очень серьезные, таящие в себе потенциальную опасность разругаться вдребезги. После поездки Юля решила все-таки поехать посмотреть на заграничное житье-бытье, и, если ей понравится, приехать к мужу в Прагу вместе с сыном сразу после того, как у мальчика начнутся летние каникулы.

Она отправилась туда с разведывательной целью в феврале, взяв десять дней за свой счет. В небольшой сумке – Юля любила путешествовать налегке – кроме необходимых вещей она везла приличную сумму денег. Она засунула сверток в сумку, и всю дорогу он не давал ей покоя. Неприятных переживаний добавляли напутствия Ивана: ни в коем случае не высовываться из вагона, после того, как они въедут в Польшу, а во время стоянки в Варшаве и потом до границы с Чехией вообще сидеть в купе, как мышь под метлой.

– Там грабят прямо в купе, «мяу» не успеешь сказать, обчистят, будь осторожна. Языком не болтай, ни с кем не знакомься, никаких угощений не принимай. А будешь заполнять декларацию, делай это так, чтобы никто не видел! В Чехии можно будет расслабиться, но до нее ведь еще надо добраться!

Эти неожиданные опасности как-то шли вразрез с теми упоительными картинками заграничной жизни, которые нарисовала себе Юля, однако наставления мужа к сведению все-таки приняла. Иван всегда любил сгущать краски и напускать таинственность, поэтому получая очередной инструктаж, Юля чувствовала себя как агент перед заданием, хоть не особенно верила в эти страшилки.

Однако соседка по купе – приятная дама лет шестидесяти, ехавшая в Чехию к живущей там приятельнице, покататься на лыжах – подтвердила то, что Юля слышала от мужа.

– Не пугайтесь, – утешала она, – нами вряд ли заинтересуются! Обычно богатеньких путешественников отслеживают еще с границы, возможно, сами таможенники сообщают, кто что указал в декларации, хотя, не берусь утверждать. Я всегда имею с собой совершенно мизерные суммы, так что ни в какие неприятности до сих пор не попадала. Даже жаль, это, наверное, очень будоражит кровь. Жизнь-то у нас, хоть и держит в тонусе, но каких-то интересных приключений не подкидывает.

«Приключений ей не хватает! – с досадой подумала Юля, – Похоже, что после знакомства со мной она получит все, чего ей не доставало!».

По мере приближения к Бресту волнение возрастало.

«Ну что ты, в самом деле, не миллионы же везешь!» – успокаивала себя Юля.

Но успокоиться не получалось, а когда пришло время заполнять декларацию, и вовсе разыгрался такой страшный приступ мигрени, что просто темнело в глазах. Едва соображая, Юля кое-как нацарапала требуемые сведения о имеющихся деньгах и чуть не упала в обморок, когда подошедший таможенник громогласно задал вопрос относительно провозимой суммы. Ничего не оставалось делать, как подтвердить, что да, она везет именно столько.

«Все, – пронеслось в голове, – до Чехии я точно не доеду».

В Варшаве проводники выдали всем какие-то деревянные чурбачки и велели с их помощью заблокировать замки.

– Ну, вот и отлично, – непонятно чему обрадовалась Юлина соседка, – я уже не первый раз еду, у меня есть такие фиксаторы, – она пошарила в боковом кармане своей сумки и продемонстрировала примерно такие же деревяшки, – не всегда выдают, поэтому у меня все с собой.

Умело пристроив чурбачки под дверь, цепочку и замок, она также хитроумно забаррикадировала дверь находящейся в купе стремянкой, которой пользовались, если нужно было забраться на верхнюю полку.

– Все, – дама с довольным видом полюбовалась результатами своих трудов, – теперь мы можем спать спокойно.

Заснуть, однако, не удалось, и пока не выехали с территории Польши, Юля не сомкнула глаз. Ее соседка тоже не ложилась, они коротали время за игрой в карты, пока не пришло время разбирать защитные сооружения. Никаких покушений на их купе не произошло, хотя Юле постоянно чудился какой-то подозрительный стук в дверь, она даже явственно увидела, будто дверную ручку пытались повернуть, но, возможно, ничего такого и не произошло на самом деле, а просто померещилось из-за расшалившихся нервов. Наконец, пересекли чешскую границу. Юля ощутила колоссальное облегчение.

Баррикадироваться больше не было необходимости, за окном расстилалась сплошная темнота, стояла глубокая ночь, и только неожиданно возникали ярко освещенные сооружения, похожие на клубок гигантских осьминогов – из-за множества переплетающихся между собой труб, идущих во всех направлениях. Иногда из этой темноты выскакивали строения, определенно являющиеся заводами или фабриками, смотрелось они невероятно празднично и нарядно из-за яркой разноцветной иллюминации.

– Они тут, похоже, совсем не экономят на энергоносителях, – удивленно заметила Юля, – у нас-то электричество отключают по «вееру» строго каждый день, а здесь и ночью светло, как днем. Я, знаете ли, подрабатывала в спортивном клубе, вела шейпинг и аэробику. Так не представляете, как я намучилась с этим «веером»! Как назло, отключение приходилось на мои часы и мне ничего не оставалось, как только включать магнитофон – он, к моему несчастью, мог работать на батарейках – и несколько часов подряд я скакала, как заведенная, потому что люди заплатили за занятие, и его никак нельзя было отменить. Особенно весело было, когда все это счастье случалось после ночного дежурства в роддоме! Всю ночь мечешься, а потом приходишь в клуб, и веселье продолжается.

– Боже мой, – изумилась дама, – а зачем же Вы так истязали себя? Хотя понятно, деньги, наверное, зарабатывали…

– Да. Пришлось, к сожалению, беспокоиться о деньгах, после того, как муж уехал. Раньше-то я особо не задумывалась над тем, откуда они берутся, он очень неплохо зарабатывал.

– А почему он уехал?

– Да так, подвернулась возможность, – уклонилась от ответа Юля, – решил, что там можно нормально жить. Он уже год там, вот, теперь и я к нему еду, хотя, честное слово, не очень мне хочется, да и не верится, что там так хорошо, как он расписывает. Но, если понравится, может и соглашусь, что стоит остаться насовсем.

Позади остались все возможные неприятности, и можно было расслабиться. Соседка, наконец, смогла получить интересующие ее подробности о цели Юлиного путешествия.

– Да, в общем-то, Вы правы, что не хотите оставаться заграницей, – задумчиво сказала она, – я не первый раз сюда приезжаю, знаю, что тут совсем не так все замечательно. Моя подруга живет тут уже лет двадцать… В Москве у нее никого и ничего, а здесь – свое дело. Она занимается производством колбас, ей досталась небольшая коптильня – муж уехал в Америку, здесь вообще поветрие: все, кто может, уезжает. Смешно, – покачала головой дама, – наши уезжают из России в Чехию, чехи – в Америку… Короче говоря, ее муж тоже уехал. Она извернулась и выкупила его долю. Теперь сама себе хозяйка, работает не покладая рук. Колбасы коптит, это она-то, блестящий физик! Какие она подавала надежды в свое время! – дама с сокрушенным видом снова покачала головой, – но бросила все, уехала. В Чехии ее образование оказалось никому не нужно, хорошо хоть у мужа было дело, не пришлось искать работу. С семейной жизнью, правда, не сложилось, и они расстались. Теперь она – завидная невеста, с приданым, однако, слышать ничего не хочет о замужестве, чехов на дух не переносит.

– Странно, – удивилась Юля, – а почему она тогда сидит тут? Продала бы свой цех…

– Куда возвращаться-то? У нас же сейчас вообще не разбери что творится! Что ей там делать? Снова начинать все с нуля? Зачем? У нее в Чехии все в полном порядке. А что слова сказать не с кем, так тут все так живут. Не принято у них общаться, так как мы к этому привыкли. Каждый в своей скорлупе. Насчет благоденствия, тоже неправда. Чтобы что-то иметь, надо работать день и ночь, а с работой тут плохо. Разве что Вы откроете собственное дело.

Юля как-то не была готова к такому положению вещей.

– Я хочу подтвердить диплом и работать врачом. Муж сказал, что это возможно. Даже есть какие-то люди, которые готовы помочь.

– Вот про это ничего не могу сказать, – пожала плечами дама, – я слышала, что это неимоверно сложно. Но, возможно, Вам повезет. От всей души желаю Вам этого.

«Надо же, – недоумевала Юля, – а послушай Ивана, получается, что тут просто рай земной и все проще простого».

Но она больше верила словам мужа, чем тому, что услышала от соседки по купе. Во-первых, она привыкла ему доверять. Во-вторых, он прожил тут целый год и наверняка разбирался в этих вопросах лучше. А, в-третьих, ей самой очень хотелось верить именно Ивану, потому что уже было жаль расставаться с волшебной сказкой о том, что Чехия – замечательная страна, где можно работать и получать достойные деньги, где ребенок получит прекрасное образование, где, наконец, они с Иваном будут жить счастливо. И куда она сможет перевезти родителей, и создать им такие условия для жизни, чтобы ни в коем случае не захотелось возвращаться в Россию, где грязно, неуютно и, в конце концов, опасно. Как можно жить в стране, где даже для того, чтобы дойти до мусорных контейнеров, нужно вооружаться газовым баллончиком, чтобы в случае чего защититься, а когда заходишь в подъезд собственного дома, также стоит держать баллончик наготове, о выходах в ночное время вообще говорить не приходится. Манана целое состояние сделала на этих баллончиках и газовых пистолетах, говорила, что это самый ходовой товар, улетают, как горячие пирожки, мужья берут в подарок женам на день рождения.

Юля проговорила с соседкой всю ночь, примерно в семь часов утра они, наконец, прибыли в Прагу.

***

Иван выступал в роли доброго чародея и открывал Юле город, словно знакомил со сказочными чудесами собственной волшебной страны. Они целыми днями гуляли по Праге, растворившись в людском потоке, который словно кровь по сосудам, тек сложнопереплетенными узкими улочками между старыми стенами величественно-прекрасных зданий, завихряясь у бесконечных витрин. Львы, короны, монахи, цветы, кресты, рыцари, короли, гербы, ангелы, лошади, колокольчики, рыбы проплывали перед глазами. Невозможно было задержать на чем-то взгляд и рассмотреть все узоры и орнаменты, фрески и мозаики, позолоту и лепнину, щедро украшающую старые дома. Палевые, розовые, зеленоватые, желтые – краски самых нежных оттенков смешивались, прятались, переходили одна в другую. И над всем господствовала красная черепица, оспаривая яркость у синего неба. Всюду – кафе, закусочные, ресторанчики, сувенирные лавки с вереницами марионеток, фигурными свечами, со знаменитым чешским стеклом, шутовскими колпаками, расписными кружками, картинками, разными милыми никчемушками, которые покупают в порыве умиления и которые потом совершенно непонятно куда девать. Настроенная на туристический лад, Юля вначале еще пыталась расставить какие-то информационные вехи, а потом, уже просто наслаждалась красотой, менявшейся как в калейдоскопе. Дом черной мадонны – почему черной? Три старца с нимбами – кто это? Человек с оленем – почему? У трех золотых троек – что это означает? Карлов мост с его монументальными статуями – что это за святые? Витражи у святого Витта – что и, главное, кто на них изображен? И кто такой святой Витт? Город щедро демонстрировал свои сокровища, но знакомиться не желал.

Как похлебка все вокруг вскипало разноязычной речью, сливавшейся в гул, из которого вдруг выкристаллизовывались знакомые слова, смех мешался с криками и музыкой, на улицах давали представление марионетки, виртуозно направляемые уличными артистами, всюду толпились зеваки.

Шикарная Вацлавская площадь, роскошный Пршекоп, знакомая по знаменитым курантам Старомесская площадь, Мала страна, Злата уличка, Чешский град с величественным костелом святого Витта, Карлов мост – Иван водил жену по достопримечательностям, известным своей красотой во всем мире. После серой и унылой России поражало абсолютно все: стерильная чистота улиц, нарядная толпа беззаботных прохожих, блеск огней, роскошь витрин, любезность официантов и продавцов.

Казалось, она попала в другой мир, где даже солнце светит ярче, а в чистом и свежем воздухе витает нечто, настраивающее на счастливое ожидание чуда. Юля бы совсем не удивилась, если бы из дверей старинного дома вышла дама в средневековом наряде, в небе между шпилями башен пролетела бы ведьма, спешащая по своим делам на растрепанной метле, а по улицам, вместо машин ехали бы всадники, облаченные в доспехи. Сказочный город! Да неужели же здесь живут самые обычные люди, занятые самыми обычными заботами? Не может этого быть.

А магазины! Даже поход в ничем не примечательный супермаркет потряс ее до глубины души: от обилия разнообразных продуктов разбегались глаза, Юля и не предполагала, что могут быть такие магазины. Февраль на дворе, а здесь, пожалуйста, вам: и клубника, и арбузы, и ананасы, и манго, и… а это что? Даже Иван не знал названий всех лакомств, которые предлагали здесь. А ароматы! Запах свежевыпеченного хлеба смешивался с нежнейшим ванильным, корица соперничала с благоуханием кофе, а от полок, с живописно разложенными фруктами исходил пьянящий дух малинового варенья. Весьма странно, учитывая, что на витрине никакой малины не наблюдалось, а предположить, что прямо в магазине изготавливают малиновое варенье, было бы вздорной фантазией. Какая малина, февраль на дворе!

– Это ароматизаторы, – объяснил Иван, разрушая все очарование, – представь, что бы за амбре тут стояло, если бы смешался запах всех этих овощей – фруктов! Они очень разумно поступают, что используют искусственные запахи.

Поразительно: все эти продукты можно запросто купить, никаких очередей, хоть магазин и самый рядовой, для обычных ежедневных закупок. В России в последнее время тоже появились похожие магазины, там тоже товар поражал изобилием, правда стоило это изобилие, может, чуть дешевле баллистической ракеты. Здесь же все вполне доступно – хочешь, бери, не хочешь – любуйся и проходи мимо. Удивительно.

Магазины одежды и обуви Юлю просто очаровали. Если бы имелось достаточно времени, она ходила бы тут день напролет, глазея по сторонам, как в музее. Ярко, празднично, все устроено с максимальным удобством для покупателей и необыкновенно красиво.

Иван проявил неслыханную щедрость и накупил ей кучу подарков.

– Слушай, ну неудобно, – взмолилась Юля в обувном магазине, когда Иван в сто первый раз отослал продавщицу, дав ей очередное поручение.

– Это ее работа, – заявил Иван, – дикуи (спасибо), пани, – кивнул он барышне, помогавшей изнемогавшей от неловкости Юле примерить вновь принесенную пару обуви, – бросай свои совдеповские замашки, ты что, не понимаешь, что здесь это в порядке вещей?

Действительно, продавщица не выказывала никаких признаков неудовольствия, наоборот, казалось, ей очень нравится выполнять бесконечные поручения капризных покупателей.

Юля была потрясена до глубины души. Нет, она, конечно, слышала, что в магазинах продавцы существуют именно для того, чтобы помочь выбрать и примерить понравившуюся вещь, видела в фильмах о жизни киношных богатеев, но она никак не могла представить себя на их месте и вот нате вам, пожалуйста. Просто культурный шок.

– Привыкай, – ободряюще улыбнулся Иван, – для тебя это тоже должно стать обыденностью. Ну что тут особенного? Было бы лучше, если бы ты сама толклась по магазину с кучей коробок? Это же очень разумно, согласись.

Не согласиться было невозможно.

Муж провел Юлю по мебельным магазинам, и от обилия уютных и продуманных до мелочей интерьеров у нее перехватывало дыхание. Такие вещи она всегда с удовольствием рассматривала раньше в импортных каталогах, не очень веря, что подобная красота существует в реальной жизни и можно вот так запросто прийти с улицы, открыть кошелек и купить.

Юля чувствовала себя Алисой в стране чудес.

– Что ты так удивляешься? – пожимал плечами Иван, словно сам жил тут постоянно и все эти чудеса были для него абсолютно привычными, – ничего особенного, тут все так живут, и мы тоже будем так жить. Если ты не передумаешь, естественно.

– Здесь замечательно, – согласилась Юля, – но чтобы так жить, нам нужно зарабатывать.

Конечно же, она тоже хочет так жить, но…

Иван еще в первый день ее приезда рассказал, как ему удалось устроиться.