Глава 4. «Синдром Ганзера»

«Истерическая реакция, сопровождающаяся помрачением сознания и детскими выходками».

Прошло пару месяцев нашего общения с Эви, немного позже я расскажу, что смог выяснить. Хотелось бы отойти от основной истории и рассказать случай, связанный с синдромом Ганзера. Итак, это расстройство показывает реакцию человека, возникающую при запредельном стрессе, а он в свою очередь возникает при попадании человека в тюремное заключение. Встречается синдром крайне редко, тем не менее, он затронул одного человека, к которому я не имел никакого отношения, пока меня не принудили заняться его лечением.

Всё началось со звонка от неизвестного номера. Звонивший представился Лиамом Уайтом и попросил о встрече. На такие обращения я обычно отвечаю отказом, так как просто не имею времени на лишнюю работу. Одним звонком дело не закончилось. Меня стали преследовать. Я замечал двоих на улице, возле работы, в магазинах, а когда их машина оказалась возле моего дома – мне стало не по себе.

Я возвращался домой поздней ночью и заметил тёмный внедорожник на противоположной стороне от своего дома. Перед тем, как зайти в дом я решил разобраться с этим раз и навсегда – не хочу, чтобы в это была втянута моя семья. Направившись к машине, я ожидал, что люди, находящиеся внутри сразу уедут, но передо мной открылось окно.

– Мы знакомы? – эмоционально спросил я.

– Мистер Моррис, сядьте в машину.

При себе у меня был пистолет – за свою безопасность я не переживал, лучше пусть они волнуются.

– Что вам нужно? – в машине сидели двое мужчин.

– Мы слышали, Вы практикующий психотерапевт и специализируетесь на редких психических расстройствах.

– …

– Хотим Вас нанять.

– Извини, парень, но я не занимаюсь частной практикой. Если хочешь – привози своего больного в клинику и после обследования, возможно, он попадёт ко мне.

– Нет,… меня это не устраивает. Сколько ты хочешь?!

– Я не беру деньги.

– Все берут деньги! Сколько?!

Передо мной встала дилемма. Итану требовались деньги на реабилитацию после отравления, подходил срок оплаты кредита за дом, ещё и опыты действовали на меня финансово. Короче – мне были нужны деньги и в кратчайшие сроки!

Пришлось принять предложение. Сделка состоялась. И сумма, которую я назвал, была просто колоссальной, но они даже не стали торговаться. А всё из-за того, что ситуация, которая произошла с человеком, которому требовалось лечение, была крайне нестандартной. У этих двух парней, Лиама – старшего брата и Джейкоба – среднего брата, есть младший – Эдвард, но мне сказали звать его Тедди. Несколько месяцев назад в нашем городе произошло ограбление, я читал об этом в газете. Именно эти люди ограбили одну из торговых точек на рынке. Старшие братья признались, что подставили младшего, а тот незамедлительно взял вину на себя, так как у обоих имеется условный срок. Парню назначили наказание в виде лишения свободы сроком на девять месяцев и поместили в корпус с особо опасными преступниками. Братья не ожидали такого жёсткого решения суда, поэтому быстро подсуетились – стали искать человека, который поможет Тедди. Единственное, что не могло прийти им в головы то, что у молодого парня, никогда прежде не привлекавшегося может возникнуть титанический стресс. Такое стечение обстоятельств привело Тедди к катастрофическому помрачению сознания. Парень попал в стрессовую ситуацию и осознал, что ещё не скоро выберется из тюрьмы. А так как его характер был крайне мягким – после двух месяцев, проведённых в тюрьме, он стал страдать синдромом Ганзера.

Эту болезнь также называют тюремным психозом. Развивается в основном у мужчин, подвергшимся серьёзному эмоциональному стрессу, что и произошло с Тедди. Сначала он стал бояться каждого шороха, потом становился растерянным, а позже стал впадать в припадки, ассоциировавшиеся только с «тюремным синдромом». Обычно это расстройство сопровождается присутствием у человека миморечи (если задать определённый вопрос, больной станет отвечать не по существу дела, но при этом находиться в рамках конкретно этого вопроса), мимодействия (если попросить поднять правую руку, больной поднимет левую ногу), пуэрилизма (будет вести себя по-детски, будучи во взрослом возрасте).

От меня требовалось лично выйти на пациента, пройдя всю систему проверки тюрьмы. Спустя некоторое время и восемь подтверждающих справок меня допустили до встречи с Тедди. Знакомство у нас состоялось не из самых приятных. Зайдя в камеру с несколькими сопровождающими, меня окатили кучей матерных слов, плевками и угрозами в сторону меня и моей семьи. Но целью была лишь госпитализация «нового пациента» в свою клинику. Я уже оповестил весь персонал, оставалось лишь завоевать доверие Тедди, чтобы доставить его добровольно, а не связанным в робе.

– Эдвард. Меня зовут Саймон. Я пришёл помочь тебе, – нужно действовать спокойно без резких движений, завоевать расположение.

– Тедди! Я Тедди! – ответил он, закидывая голову вверх, внушая окружающим, что болен.

– Тебе ведь не нравится это место? Я могу найти лучше.

– Я не знаю…

– Ты можешь сказать, сколько пальцев на твоей правой ноге?

– Я не знаю,… нет… восемь.

– Может, попробуешь показать мне, где твои ногти?

Тедди потрогал свой живот, но я заметил рывок пальцев к ногтям. Я не сомневался, что он понимает, о чём я спрашиваю. Ему мерещилось то, чего не существует, а также наблюдалось детское поведение.

Для распознавания этой болезни разработали специальную методику. После её применения я доказал, что этот заключённый должен быть госпитализирован. Мне требовалось время, чтобы работать с ним. Ежедневно я должен наблюдать ещё четырёх постоянных пациентов, двое из них шли на поправку и готовились к скорой выписке, но я просто не мог разорваться на всех. Такими темпами я стал приходить домой поздней ночью, из-за чего ловил в свою сторону бесконечные обвинения со стороны жены. Всё же работа оставалась для меня на первом месте. Но меня начала грызть совесть по поводу Итана. Ему требовалось внимание отца, сын постоянно обо мне спрашивал. Я, конечно, заходил к нему ночью, чтобы поправить одеяло, но этого было мало. Сначала попытаюсь рассказать, что случилось во время моей терапии с Тедди, а потом уж вернёмся к моей семье.

После долгого оформления всех нужных документов, Тедди госпитализировали в клинику. Из-за моей «договорённости» с его братьями мне приходилось разрешать им посещение, хотя по правилам это строго запрещено. Спустя несколько дней нахождения больного в больнице, Лиам – старший брат Тедди, стал меня поторапливать:

– И когда Тед сможет нормально говорить? – грозно спрашивал он, – мне нужно точно знать.

– Обычно эта болезнь уходит быстро – может несколько дней, может недель. Точно сказать не могу. Но Тедди ведёт себя гораздо более убедительнее, чем при госпитализации.

– Как ускорить процесс выздоровления?

– Этого я сказать не могу, но судя по исследованиям, проведёнными многими специалистами…

– Док! Когда?! – пригрозил он.

– Дайте мне неделю – я выведу его из этого состояния, и он отправится досиживать срок, – я поддался на угрозы, но меня не покидало чувство, что просто так эту ситуацию, а точнее управление моими действиями я не оставлю.

– Три дня. Думаю, будет достаточно, док.

– Но… хорошо.

Я согласился, зная, что до конца дело не доведу. Я не мог бросить своих постоянных пациентов, но и братьям отказать не могу. В голове снова собралась картина действий, которые приведут меня к исходу, удобному только мне.

Пришлось посвятить следующие три дня упорной работе с Тедди. Я не прекращал вести терапию – разговаривать с ним, проводить тесты и постепенно ему удавалось бороться с синдромом. Тедди искренне уверен в том, что болен – понимает, что нуждается в помощи, поэтому всячески содействует терапии. Первый день оказался абсолютно бесполезным, единственное, что мне удалось сделать – убедить его, что болезнь скоро отступит. Второй же крайне плодотворен. Тедди отвечал на вопросы уверенно, убрав из лексикона стандартное: «Я не знаю». Хоть он и промахивался в ответах и действия шли уже в правильном направлении, детское поведение и повышенная потребность во внимании со стороны кого-нибудь, продолжали его преследовать. Я закончил терапию поздней ночью, зная, что оставался лишь один день до выписки.

Утром третьего дня, Тедди посмотрел на меня осознанным взглядом. Речь была более грамотно поставлена, парень слушал меня, пытаясь правильно дать ответы на поставленные мною вопросы. Всё, казалось, идёт хорошо, но в глубине души я понимал, что времени явно мало. Я не привык выпускать пациентов из клиники недолеченными, а у Тедди были все предпосылки того, что ему всё ещё необходима чужая помощь. Так или иначе, после третьего дня я убедил врачей и себя тоже, что пациент готов к выписке. Я должен сообщить об этом в тюрьму для того, чтобы было организовано сопровождение.

Мой звонок в исправительное учреждение отследили Лиам и Джейкоб. Это я понял уже после того, как отправил пациента с конвоем, а тот был перехвачен группой людей, среди которых оказались братья. К счастью, никто не пострадал. Уайт действовали, как настоящие профессионалы – использовали слезоточивый газ и пару дымовых шашек. Тедди забрали…

Вечером в клинику приехали сотрудники полиции для дачи показаний. Я не мог рассказать им всё, что произошло – ведь мне дали взятку. Чувствовал себя на самом дне, но не из-за взятки, нет… всё из-за состояния Тедди, в котором я позволил ему уйти. Всё же три дня – катастрофически маленький срок для полной реабилитации после такого стресса. А сейчас я уверен, что больной находится в условиях, даже близко не приближённых к спокойствию и комфорту, тем самым навлекая на себя новый приступ. Следующие дни я провёл в тревоге. Работал и продолжал вести себя, как подобает врачу, но в душе не комфортно. Спустя ещё неделю я снова получил звонок от братьев, который заставил меня облиться семью потами.

– Док. Нужно поговорить! Выходи из здания и иди два километра на восток. Сядешь в пикап.

– С какой стати?

– У нас твой сын, Саймон! Будешь медлить – больше его не увидишь.

Я помню это состояние. Пальцы стали трястись, на голове пот, капающий с невероятной силой, а мозг уже придумывал план действий для избежания печальных последствий. Я сдержал себя в руках, спокойно ответив:

– Если ты хотя бы дотронешься до него – только представь, что я сделаю!

– Поторопись, Саймон. Времени совсем не осталось!

Бросив все дела, и не привлекая лишнего внимания, я надел пальто, взял пистолет и отправился на место. Уже совсем стемнело. По дороге я получил звонок от Эбби о том, что она уже возвращается домой от родителей и к утру будет дома. Как ни странно, оставив меня с сыном одних, жена была уверена, что я справлюсь с задачей. Я забирал сына на работу последние два дня, но именно сегодня отвёз домой, потому что тот очень просил. Знал бы, чем это обернётся, да,… в общем, пока я объяснял Эбби, что Итан спит, а я решил прогуляться, вдали уже увидел машину. Я сделал глубокий вдох перед тем, как сесть внутрь.

– Где мой сын? – спокойным тоном спросил я.

– Он с Джейкобом. Будешь делать, что я скажу – к утру его увидишь.

– Чего ты хочешь?

– Обернись, док.

Я посмотрел на заднее сиденье машины, где сидел человек, похожий на Тедди, только признаков жизни уже не подавал. Повернувшись обратно, я не показал никаких эмоций, что было крайне непонятно для Лиама.

– Я заплатил тебе, чтобы ты вылечил моего брата от дебилизма, а два часа назад он застрелился прямо здесь! – Лиам в бешеном состоянии, руки держали ствол у моей шеи, глаза красного цвета, а ярость захватывает всё тело.

– Лиам, я предупреждал тебя, что три дня крайне короткий срок. У него проблемы с сердцем, резкая смена обстановки и недолеченный синдром вызвали новый приступ. Ты вообще знал, чем болел твой брат?! Нужно было дать мне закончить – ничего подобного бы не случилось! У него вдобавок биполярное расстройство. Все эти факторы, что влияли на него в это время, довели до суицида.

– Как ты смеешь обвинять меня?! Я заплатил тебе за работу, которую ты не выполнил!

– Ты и понятия не имел, что делаешь с младшим братом. Всё, что с ним произошло на вашей совести. Попадание в тюрьму стало катализатором всплеска эмоций, что и привело к самоубийству. Синдром, которым он страдал в тюрьме здесь ни при чём. Просто дополнительная болезнь, если тебе так будет удобнее понять. Я мог бы помочь, если бы ты посвятил меня в свои планы по его похищению и дал бы мне больше времени.

– Здесь не о чем больше говорить, – не отступал Лиам, – из-за тебя мой брат мёртв! – он снял ствол с предохранителя.