Цитаты из книг автора «Мария Бобылёва»

Представьте, что вы позвали на ужин десять друзей, и у одного из них аллергия на орехи. Вы же с легкостью приготовите блюда, в которых их не будет, или по крайней мере сделаете так, чтобы большая часть блюд была без орехов? Остальные, кто к орехам относится хорошо или безразлично, этого даже не заметят, а тому одному вы окажете заботу, учтя его интерес, и покажете, что ваш дом и ваш стол безопасны для него. Так и с корректным языком – даже если перед вами десять человек, которым безразлично, что их называют «инвалидами», и только один, которому от этого неприятно, абсолютно не сложно называть всех «люди с инвалидностью». Так работает инклюзия, так же работает доступная среда: даже если по пандусу проедет коляска всего раз в месяц, пандус должен быть по умолчанию.

Причем тут корректный язык и реальные преступления? Связь здесь прямая, и имя ей – насилие. В английском языке есть понятие zero tolerance – дословно «нулевая степень терпения». В обществе, где есть zero tolerance к насилию, оно не допускается и в языке. А в обществе, где сказать «бомж» или «наркоман» – это «а что такого?», позволено и все остальное: дискриминация, домогательства, изнасилования и прочее.

Максим Кронгауз «О феминитивах в языке: неча на зеркало пенять»

Люди настолько боятся рака, что говорят «у него онкология», считая, что это звучит мягче. Но онкология – область медицины, занимающаяся изучением рака, а не диагноз. Поэтому фраза «у него онкология» звучит так же неграмотно, как сказать «у него офтальмология» про человека с плохим зрением или «у нее стоматология» про человека, у которого заболел зуб.

Переводчики замечают, как на одном языке проще говорить про действия, а на другом – про чувства и состояния.

отвечая на вопрос про феминитивы: «Язык – это власть, разумеется. То, что мы говорим, влияет на то, как мы думаем. Мы не можем думать помимо слов. Поэтому те слова, которые социум влагает нам в сознание, ограничивают наше мышление». Да

Наше общество снова расколото, и при этом очевидно, что пока совсем небольшая его часть принимает политкорректность. Если говорить точнее, большинство носителей русского языка о политкорректности вовсе не знает, а вот те, кто знает, расколоты. Почему так? Самый простой ответ – «не доросли».

Гендер и гендерная идентичность могут не совпадать, отсюда трансгендерность и трансгендерные люди, а также небинарные (не признающие бинарную гендерную систему), агендерные (не считающие себя ни женщинами, ни мужчинами)

Корректная лексика – не про завуалирование и благозвучие, а, наоборот, про ясность, конкретику и отделение личности от того, что с этой личностью произошло или происходит.

Но пока по отношению к словам, до которых реклэйминг не добрался (а таких – подавляющее большинство) действует единственное корректное правило: то, что позволяют себе говорить люди сами про себя, не может быть использовано для называния их третьими лицами. Даже если сам человек не против. Даже если мы ласково.