ЯНВАРЬ

1 Даша

«Новый год, прошу, сохрани всё хорошее и забери плохое. Дай завершить всё начатое и подари мне что-то новое. Новые приключения, новые эмоции, новое общение, новых людей, новые идеи.

Проложи мне путь к обретению своей семьи и своего дома. Я готова любить. Готова создавать. И хочу стать мамой.

Пусть все мы будем в этом году здоровы, счастливы, пусть всё у нас будет хорошо. Пусть будет работа и будет достаточно денег, чтобы жить (хорошо и комфортно).

А ещё, Новый год, верни мне, пожалуйста, старую любовь — поддержку любимого и друга, мужскую заботу, душевную близость, совместное счастье, уверенность и опору в другом человеке… Прошу, верни мне Любовь!

Верни мне Его… Прошу! Ведь я так хочу снова быть с Ним.»

Бумажка загорается, и я представляю себя главной героиней фильма, у которой по бледной щеке красиво скатывается одинокая слеза. На фоне играет пианино, а лучше — грустная скрипка. Камера вылетает из окна, покрытого мелкими снежинками, охватывая несколько соседних окон, в которых счастливые семьи отмечают Новый год. Потом отлетает дальше, и уже виден каток со счастливыми, смеющимися людьми, затем показывается весь город в огоньках. И, наконец, появляется заставка с названием фильма, написанным, естественно, красивым шрифтом — таким, что сразу понимаешь: в ближайшие два часа тебя ждёт уютная история любви.

Но вместо всего этого пламя обжигает руку, и моё меланхоличное выражение лица сменяется паникой. Я бешено трясу рукой, горящая бумага разлетается, прожигая в старом линолеуме небольшие чёрные пятна. Несусь на кухню, где основная часть листка падает в раковину и тухнет в грязной миске, в которой я недавно размешивала салат.

Сую пальцы под ледяную воду и тут замечаю, что последние и главные слова желания не сгорели, а промокли в майонезной жирной воде.

И вот я снова не утончённая Одри Хепбёрн, а неуклюжая Бриджит Джонс со своим синим супом.

Но я и не Бриджит, так как у неё есть свой мистер Дарси. Я Хоакин, точнее, я одинокий Джокер, ведь у Хоакина есть Руни. Но и у Джокера Харли… Я… я… Северус Снейп? Кристофер МакКэндлесс? Но я не волшебник, и мне не хочется на Аляску. Я Шерил Стрэйд, которая пока не готова пройти по тропе.

А если вернуться в реальность, то я Даша. Просто Даша.

А вокруг тишина.

И единственное моё желание на Новый год — это чтобы вернулись я и он. Мы.

Тут раздаётся громкое «дзынь», заставляя меня вздрогнуть и удариться головой об открытую дверцу кухонного шкафчика. Я с размаху закрываю её и, потирая макушку, проверяю телефон.

«С Новым годом, доченька!»

И куча смайликов.

Мама не любит писать сообщения, но если всё-таки пишет, то сопровождает их безумным количеством смайликов — всеми, которые найдутся в тему.

Вот ёлка, бокалы, салют в трёх видах, звезда, снеговик и почему-то два Деда Мороза с разным цветом кожи.

Быстро пишу ответ и тоже добавляю пару ёлок и пугающего размера красные восклицательные знаки.

Видимо, последние пять минут она потратила на это сообщение, проклиная меня за то, что не может позвонить или, ещё лучше, просто поздравить лично. Она думает, я где-то веселюсь с друзьями, но я одна. И надеюсь, что мне удастся просидеть так до самого конца праздников.

Меня ждёт новый огромный пазл, гора новогодней еды, сериалы и божественный плед. Это я молчу про гирлянды и запах ёлки. А ещё подарки! Уже отбили куранты, так что я беру салат, начатую бутылку вина, кусок торта и в своих белых тапочках в виде милых крыс (оставшихся ещё с года Крысы) несусь в единственную комнату — открывать подарки, как будто мне десять, а не почти тридцать.

Здесь всё готово. Ноутбук с фильмом, подрамник, сохранившийся с института, в качестве стола, подушки на полу, место для меня и еды.

Ловко пробираюсь мимо опасно сложенного и так необходимого хлама к ноутбуку и красиво завернутым мной самой коробочкам.

Первым достаю из пакета от мамы офигенный свитер, который тут же надеваю. Там же ещё всякая мелочь в наборах и стеклянные ёлочные игрушки, мимо которых она никогда не может пройти. От брата достаётся новая настолка, гора конфет и забавные носки, которые тоже надеваю.

И ровно в этот момент от него приходит сообщение с поздравлением. Вспомнил обо мне спустя всего 16 минут. Наверное, мама напомнила. Поздравляю его в ответ и заодно пару подруг.

А дальше наконец разворачиваю пазл. От меня и для меня. Деревянный триптих, прекрасный, восхитительный, на 3000 деталей. Хочется его поцеловать, завизжать и кинуться собирать. Пазлы всегда дарят мне странный эффект, от которого внутри возникает чувство, будто всё прекрасно. А любимые новогодние комедии, сменяющие друг друга, мерцающие огни, салат, торт, вино — подпитывают это. Это для меня и есть счастливый праздник.

И я снова героиня, которая способна на всё.

В 6 утра, когда заканчивается третий фильм и треть пазла собрана, я устраиваю себе небольшой перерыв, поедая фруктовый салат со взбитыми сливками из кружки с надписью «Жадина», подаренной братом ещё в школе.

И вдруг первый раз в новом году захожу на страничку к нему. Вчера и позавчера из-за суматохи тоже не заходила (а это уже тянет на рекорд), но там ничего не менялось уже полгода, после того как он съездил куда-то на природу, так что я, как и сейчас, проверяла чисто по привычке.

Но нет. Вот новая запись. Сердце бухает, и салат вдруг теряет всякий вкус. Подведение итогов года и видео. Не его обычное видео под очередной свой новый трек, а репост записи какой-то девушки. Опубликованной ровно в полночь. Тоже подведение итогов. Текст не читаю, так как прикреплённое видео воспроизводится само. Дурацкий интернет. Если бы не он, я бы не увидела эти мелькающие кадры счастливой жизни. Всего 12 частей по месяцам. Он появился в апреле. Смеющийся в машине. Потом май: они на велосипедах и ещё один кадр с его дня рождения. Лето, промелькнули поездки. В сентябре — фото поцелуя в квартире. Ноябрь среди листьев и декабрь, где они вместе наряжают ёлку.

Сердце ужасно трепыхалось от каждого кадра. А теперь просто бахнулось куда-то глубоко-глубоко. И снова навалилось уныние и одиночество.

А видео тут же включилось снова. И снова. Машина, велосипеды, поцелуй, ёлка.

Не знаю, как описать это чувство. Неожиданное, как выстрел Бутча в грудь Винсента Веги, предательство (как когда Аврора узнала, что Джим разбудил её, потому что ему было скучно). Уничтожающее, как поцелуй дементора, жуткое отчаяние, от которого хочется кричать, как Дуэйн, брат милой Олив, когда понял, что не станет лётчиком. Но даже всё это не передаёт мою душевную боль. Ни слезы Портман в фильме «Близость», ни слова Найтли «But I still love you like a fool» в песне для бывшего, ни пачка сигарет Брэдли Купера, за которой стоит его измена со Скарлетт Йоханссон, ни даже та знаменитая сцена из «Дороги перемен» с Ди Каприо и Уинслет — не ранят так, как эти реальные кадры. Но боль от этой раны… она такая сильная и ощутимая, что странно, что не проявилась хотя бы в виде синяка.

Я закрываю страничку. Руки трясутся, как будто произошла по меньшей мере автомобильная авария, так что приходится поставить кружку с остатками фруктов на пол.

«Неужели пара картинок могут так сильно ударить?» — мелькает в голове.

Не понимая, как быть дальше, я просто включаю заготовленный сериал и возвращаюсь к пазлу. XIX век и его невинность должны исцелять, но вся эта любовная тема не помогает. А из-за наворачивающихся то и дело слёз детальки расплываются и совершенно не подходят друг к другу. Поэтому перебираюсь в рабочий угол, настраиваю свет и включаю фильмы с Макдорманд. И вот, первого января, я несколько часов провожу наедине с жёсткой Милдред, прямой Оливией и голодной Мисс Петтигрю. Работа (я так называю ведение блога) и Фрэнсис делают своё дело — отвлекают. Но в конце концов мои чувства прорываются, и я, рыдая, засыпаю на полу.

Вот вам и счастливый Новый год.