ни жизни, ни усталости, ни даже самого воздуха. Только совершенно пустое, ледяное пространство – до первого дня творения, до большого толчка, может быть, до самого Бога. И еще очень хотелось есть. Очень. Кормить приходилось весь фронт, так что от голода плохо думалось даже о победе.