Солнце, и без того маленькое, мрачное, спряталось за трубы губернаторского дома – как будто присело на корточки.
Да он передушил бы их сейчас своими собственными руками – всех по очереди, ни секунды ни сожалея. Лишь бы Туся заговорила. Но она молчала.
вишня, яблоня, слива, забыв про всякую очередность и осторожность, тронулись все разом – так что в какой-то момент Старый Венец стал похож на таз, в котором крепко вспенили мыльную воду.
Это была настоящая лестница, грубая, страшная, ведущая из дерьма до самого неба, но женщины, бедные, были ниже любого дерьма – и служили всем.