– Поняла, – кивнула Виола Андреевна и сняла трубку телефона внутренней связи. – Спесивцев сейчас на месте? – властным тоном спросила она у кого-то. – Пусть немедленно явится в зал. – И, снова широко улыбаясь, попросила меня минуточку подождать.

– Большое спасибо, – одарила и я ее улыбкой. – Мне в ваш замечательный магазин посоветовал обратиться Костромской Аркаша. Мы с ним соседи. Были, – сделала я ударение на последнем слове.

– Да-а, да-а, – печально покачала головой администратор, – хороший был парень. Вежливый, исполнительный. Такой вот кошмар приключился с ним. Надо же!

– Да, мы все к нему хорошо относились, весь коллектив, – добавила Катерина.

– А он в последнее время не был какой-нибудь странный, задумчивый? – плавно перешла я к профессиональным вопросам, решив, что усыпила бдительность женщин.

– Вроде нет, – пожала плечиками Катя.

– Да нет, – вторила ей Виола Андреевна, – хотя… разве что допустил пару незначительных ошибок при оформлении продаж, но это так, от рассеянности, наверное. Хотя раньше с ним такого не случалось.

– Вот-вот, я тоже замечала за ним в последние дни рассеянность, – поторопилась я подхватить тему. – Пройдет, не поздоровается или просто не заметит. Может, на работе уставал?

– Ну-у, не знаю, – протянула Виола Андреевна. – Работа не такая уж и тяжелая у него была, не министр все-таки. Просто продавец. Менеджер, – поправилась она, – конечно, надо внимательно бумаги заполнять, с покупателями правильно общаться, но он к тому же в отпуске недавно побывал.

– Да, хоть напоследок красиво время провел, – добавила, сокрушенно вздохнув, Катюша.

– Правда? А я про отпуск его и не знала, – вставила я, немного удивляясь, что Анастасия Валентиновна мне об этом ничего не сообщила. – И где же он его провел?

– На турбазу ездил. В «Волжскую даль», – пояснила та же Катюша. – Он рыбалку очень любил.

– Понятно, – кивнула я, хотя и не была согласна с тем, что красиво, как выразилась Катерина, можно провести время на рыбалке. Ну, у каждого свои причуды. Но «Волжская даль» не самая плохая турбаза. Возможно, и лучшая в Тарасове. Разбег цен от высоких до умеренных. Приличное питание, чистый пляж, аквапарк имеется, бани, сауны и прочие удовольствия. Туда не только тарасовцы, но и из разных городов России люди едут отдыхать, и столичные гости нередки. Ее теперь, кажется, пансионатом или домом отдыха называют.

В этот момент я заметила, что слегка вразвалочку к нам приближается темноволосый крепкий парень в синей спецовке. Я сделала вид, что узнала его, и, еще раз поблагодарив Виолу и Катерину, двинулась ему навстречу. Даже рукой помахала, как доброму приятелю.

– Привет, Леша! Поговорить надо, – начала я уверенно, не дав парню опомниться, и повлекла его в глубь зала.

Он покорно шел за мной, несколько недоумевая. От него пахло перегаром. Мы остановились возле ряда пышных диванов, где не наблюдалось ни одного потенциального покупателя.

– Вы кто? – первым задал он резонный вопрос, манерно пожевывая спичку.

Для него у меня уже была заготовлена своя версия:

– Я давняя знакомая Аркаши Костромского. Зовут Татьяной. Я…

– Так ты и есть частный детектив? – огорошил он меня. – И че надо?

Твою мать! Ой, простите. Ну, надо же, как говорлива оказалась Анастасия Валентиновна, где не надо. Интересно, она уже всех успела оповестить обо мне? Даже тех, кого сама подозревает? Да и я хороша, не предупредила ее, что надо помалкивать. Это достаточно портило мою изначальную тактику поведения. Что ж, придется играть в открытую.

– Ладно, если ты в курсе, то лукавить не стану. Надо поговорить об Аркадии. Когда и где тебе удобно? – спросила я, игнорируя его откровенное пренебрежение к моей особе.

– А это надолго? – довольно развязно прогнусавил он.

– Как пойдет.

– Тогда лучше после работы. В семь я выхожу отсюда. Жди на улице, – как заправский начальник, продиктовал он мне свои условия.

– Годится, – согласилась я. – Только не трепись обо мне тут, – скосила я глаза в сторону администраторского столика. Виола и Катерина внимательно наблюдали за нами. – Я сказала, что ты мне мебель привозил.

– Понял, – лаконично отрезал он и пошел прочь к служебному входу.

* * *

Осмотревшись на улице, я приметила как раз напротив фабрики кафешку под сомнительным названием «Эквилибрист» и решила посидеть пока там, чего зря «мишель» гонять. Все равно никуда уже не успею. Время приближалось к часу пик. Интерьерчик в кафе был довольно скуден, лишь простенькие бумажные салфетки на столах заявляли о том, что это уже роскошь. Посетителей тут совсем не было. Я выбрала столик возле самого окна, из которого отлично просматривались оба выхода мебельной фабрики: служебный через проходную и магазинный. Заказав подошедшей официантке чашку эспрессо, я набрала номер Костромской. Она ответила довольно быстро, словно сидела у телефона и ждала моего звонка.

– Анастасия Валентиновна, Татьяна беспокоит, – серьезным тоном начала я.

– Татьяна Александровна? Вы что-то уже узнали? – практически насмешила она меня.

– Да, – резко ответила я, сдерживая раздражение. – Я узнала, что вы уже успели сообщить о нашем с вами договоре Алексею Спесивцеву. Скажите, кому еще вы удосужились об этом доложить?

– Ой, а что? Нельзя было? – испуганно пробормотала она. – Но я только ему и Лидочке. Больше никому. Да и было это еще до нашей с вами встречи. Просто советовалась с ними.

– Так, Анастасия Валентиновна, давайте уж больше никому! И вашу Лидочку Москвину предупредите, чтобы не болтала лишнего. Это может помешать моей работе. Понимаете?

– Конечно-конечно, простите меня, неразумную, Танечка.

– А почему вы мне не сказали про недавний отпуск Аркадия? Он ведь ездил в «Волжскую даль», как я поняла? – пропустила я мимо ушей ее извинения.

– Да, верно, но я не подумала, что это может быть для вас важно. Да и был-то он там всего десять дней. Как раз с первого по десятое сентября. А это важно?

– Я же сказала вам еще в начале нашего разговора, что мне нужны все значительные и незначительные детали, касающиеся жизни вашего сына. Особенно те, которые вы замечали в последнее время. Вот сейчас на фабрике, где он работал, я узнала, что Аркадий стал немного рассеянным. Вы замечали за ним нечто подобное в домашней обстановке?

Костромская на минуту задумалась, я слышала только сопение в трубке, а потом выдала:

– Я бы сказала, он стал несколько раздражительным. Но я… я не придавала тогда этому значения. Только вот теперь, когда вы спросили… Да, раздражительным.

– И в чем это проявлялось? – заинтересовалась я, принимая от официантки сомнительно пахнущий напиток. – Это эспрессо?! – удивленно посмотрела я в чашку, а потом на нее.

Она утвердительно кивнула. Спорить мне было некогда, поскольку в трубке прозвучал вопрос:

– Какой экспресс?

– Это я не вам, простите. Так в чем?

– Ну-у, невежливым Аркаша каким-то стал, огрызался на меня, – неуверенно повествовала Костромская.

– Он чем-то мотивировал свое поведение? – продолжала я свой «допрос», отхлебывая натуральное пойло.

– Не знаю даже. Как-то раз сказал, что надоело, мол, вкалывать за копейки, хочется нормальной жизни, где всего и на все будет хватать. Меня, честно сказать, это удивило. Да, мы никогда особо не шиковали с ним, особенно когда я с этим кредитом вляпалась, но и претензий к жизни у нас с ним раньше особых не возникало.

– Этот разговор случился после его отпуска?

– Да, после. Где-то через пару дней. Я еще подумала тогда, что праздная жизнь всегда человека в зависть и грех вгоняет.

– Возможно, – кивнула я сама себе и отставила подальше поданный напиток. – Ладно, Анастасия Валентиновна, если что еще вспомните, обязательно звоните. Любую мелочь!

– Хорошо, обязательно, Татьяна Александровна. А вы, если что, звоните на номер к Александру Степановичу. Я сейчас к нему поеду.

– А может, вы все-таки активизируете свой сотовый телефон? – с надеждой в голосе попросила я.

– Что?

– Ладно, до свидания, – мысленно махнула я рукой и отключила связь.

* * *

Закурив сигарету, я стала прикидывать, успею ли после общения со Спесивцевым заехать к кому-либо еще из «подозреваемых», и к кому сначала? Некоторым образом меня все-таки интересовала личность Марины Каравайцевой с «агрессивным характером» и личным автомобилем белого цвета, но неизвестной мне пока марки. Кроме того, часам к восьми вечера нужно обязательно заехать во двор к Костромской и порасспросить его жителей про автонаезд. Может, что и откроется. По квартирам пройдусь. Благо прокурорские корочки дают мне такую возможность.

Я глянула на часы, время близилось к семи. Минут через пятнадцать должен выйти Алексей. Но тут же увидела, что он уже выходит. Через проходную фабрики. Одет он был в серую матерчатую куртку и черную трикотажную шапочку, надвинутую на брови. Я его даже не сразу узнала. Повертев головой по сторонам, Спесивцев быстрым шагом направился вдоль улицы. Швырнув на столик сотню за почти нетронутый мною напиток, что звался тут «эспрессо», – я посчитала это более чем достаточным, – выбежала из «Эквилибриста» и поспешила за удаляющимся Алексеем. Он явно не желал со мной встречи, судя по тому, что шел довольно стремительно. Да и покинул рабочее место раньше условленного со мной времени.

Между тем Спесивцев резко завернул в гастроном и скрылся из вида. Я прибавила ходу и вошла за ним. Он уже стоял в небольшой очереди в кассу, держа в руке пластиковую бутыль дешевого пива.

Завидев мое приближение, он коротко кивнул, давая, наверное, тем самым понять, что скоро освободится. Я же с выжидательным видом остановилась у выхода. Через несколько минут мы уже вместе выходили из гастронома.

– Ты что это от меня бегаешь? – спросила я, как только мы оказались на улице.

Алексей молча достал из кармана куртки сотовый телефон, посмотрел на него и протянул мне:

– Без семи семь.

– И что?

– А мы договаривались на семь ровно, – отрезал он. – Я спецом пораньше вышел, чтобы горло успеть промочить.

При этих словах он отвинтил крышку с бутылки, швырнул ее на асфальт и жадно припал к горлышку. Достаточно отпив пахучее содержимое, смачно рыгнул и продолжил:

– Я бы ща вернулся бы туда. Подождал бы. Так че ты хотела? – и он снова прилип к бутылке, делая крупные звучные глотки.

– Поговорить о твоем друге, – повторила я. – Пойдем в кафе посидим или в машину ко мне?

Теперь Спесивцев как-то странно стал озираться по сторонам:

– Нет, давай лучше в машине, – изрек он и опять рыгнул.

– Ладно, пошли, – согласилась я, предчувствуя, чем вскоре будет благоухать салон «мишели». На время она точно превратится в мальчика.

Мы молча дошли до моего «Ситроена», припаркованного неподалеку от фабрики. Я щелкнула пультом, разблокировав двери, и, снова повертев головой по сторонам, Алексей нырнул на переднее сиденье. Пиво, к сожалению, он допить не успел. Кошмар! Кроме этого, меня щемил второй вопрос: почему он так нервничает? Кого постоянно высматривает?

– Ну? – спросил он, не глядя в мою сторону, когда я примостилась рядом, и сделал еще несколько глотков вонючей жидкости.

– Скажи, Алексей, как ты оцениваешь своего погибшего друга? Я имею в виду как человека. Его характер? Поступки? Особенно каким он был в последние дни перед смертью? – не мешкая, приступила я к опросу косвенного свидетеля.

Хочу предупредить читателя заранее, за все описанное ниже я ответственности не несу. Именно так и разговаривал Спесивцев.

– Какой-какой? Нормальный. Нормальный был мужик. Че еще сказать? Учились в школе вместе. Дружили. Не ссорились. Понимали друг друга. Эх, да чего там! Жалко его. Да и себя жалко. Без классного другана остался, – несколько опьянев, заностальгировал Спесивцев и, допив пиво, смял рукой пластиковую бутыль. Это у него вышло так, словно скомкал газету. – Я закурю?

– Кури, – разрешила я и тут же пожалела об этом.

Алексей достал пачку «Примы». Уронив одну сигарету себе под ноги, чертыхнулся, выковырял вторую и, прилепив ее к губе, сделал жест, требующий от меня зажигалку.

Я выполнила его молчаливую просьбу и поторопилась до конца опустить оба стекла «мишеля». Прохладный сырой воздух, влившийся в салон, с трудом нейтрализовывал вонь дрянной сигареты. Но что поделаешь, в моей профессии и не такое порой приходится терпеть, чтобы расположить к себе человека.

Спесивцев повел себя странно. Он тут же высунулся из окна, огляделся вокруг и вернулся в исходное положение.

– Кого это ты все время высматриваешь, Леша? – не выдержала. – Боишься, что ли, кого?

– А, да нет. Так.

– Что так? В чем дело-то?

– Да так… – замялся он и сделал глубокую затяжку.

– И все же? – продолжала я настаивать.

– А у меня баба здесь работает. Тут, на фабрике. Заревнует еще, если с тобой засечет, – неуверенно ответил Спесивцев и наигранно загоготал. При этом поперхнулся едким дымом и закашлялся. Брызги его слюны попали на лобовое стекло.

– Так, ладно, проехали, – сказала я, подавляя в себе нарастающее чувство гадливости. – А что ты можешь сказать о бабах Аркадия? К примеру, о Марине Каравайцевой? Ты ее знаешь?

– Да все они – б…ди, че еще про них скажешь. И эта – тоже. Такая тварь, поискать еще! Она Аркашке столько крови попила, мама не горюй, – охотно стал рассказывать он, не стесняясь в выражениях. – Познакомились они здесь, – кивнул он в сторону мебельного магазина. – Пришла она кровать выбирать. Он перед ней и так, и эдак, а ее ничего не устраивает. Говорит, что не знала, что тут, типа, таким дерьмом торгуют. Надо, мол, импортное что-нибудь. Дорогое. Аркашка мне в тот день сам все это рассказывал. Короче, обалдел он от нее, от такой цацы, самому красивой жизни захотелось. Повело, короче, парня не в ту степь. Я ему говорю, мол, она те не по челюстям, зубы обломаешь, а он чуть не на спор. Эта сучка у нас все-таки пуфик какой-то купила. С доставкой заказала. Так он ее адрес и узнал, так вот и закрутилось у них. Он мужик-то видный был, не чета мне – лоху колхозному, – самокритично подметил Алексей, выкидывая в окно свою искуренную «Приму». – Ну, встречаться стали, то да се, клубы ночные, рестораны дорогие, подарки. Да не простые, а золотые! То цепочку подари, то браслетку. Сука, в общем. А он, дурак, все бабки на нее тратил, кровно заработанные. Как-то на очередную ее заморочку отказ выписал, мол, денег нет, а она, типа, работать надо больше. И не в этом сраном магазине, а где-нибудь получше. Учиться, мол, иди заочно в институт. А какой ему институт, когда у него мамаша-пенсионерка в какой-то кредит влезла, да еще и не в свой! Да и батя давно помер. Короче, с баблом туго ваще, – все больше распалялся Алексей и снова полез за «Примой».

– Может, с фильтром? – не выдержала я, протягивая ему свои «Мальборо».

– Сойдет, – к счастью, согласился он и, снова прикурив от моей зажигалки, продолжил: – Ну, короче, разругались они, она его послала, а он закручинился.

– А разве не он ее послал? – заговорила я его же стилем.

– Ты че?! Он за ней еще месяц бегал, а она ни в какую. Гадина ненасытная! Я тогда ваще за него переживал, думал, руки на себя наложит. Говорю, найди нормальную бабу! Тебе это – два пальца об асфальт. А он присох к этой, как придурок. Хорошо хоть на похороны пришла к нему. Это я ей сказал. А так бы и не узнала ни хрена. Букет роз приперла и ушла сразу. На кладбище не поехала.

– А машина у нее есть? – уже не особо интересуясь личностью Марины Каравайцевой, спросила я.

– Есть. Я, кстати, когда она пуфик с доставкой заказала, прям охренел! У самой тачка под ж… а она доставку просит. Это все от понтов ее великих!

– А вдруг ей Аркадий очень понравился, и она специально так сделала? Если захочет, найдет ее по адресу, а навязываться напрямую Марина не решилась, – рискнула предположить я.

Спесивцев некоторое время переваривал услышанное, а затем хмыкнул:

– Ха! А правда! Вполне. Я как-то не подумал о таком. Вот говорю же, что все бабы б…! М-да, точно. Эх, жаль, Аркашка тогда тоже не додумался до этого. Решил, что сам на нее охоту устроил. Ну ты даешь, подруга! И правда детектив. – Он впервые за то время, что сидел в машине, посмотрел мне в глаза. С уважением.

– Какая марка тачки у нее? – с достоинством выдержала я его пьяный взгляд.

– Ай, «девятка» обычная. А понтов, как на «мерсе».

– А у тебя? – как бы между прочим спросила я. – Надеюсь, как раз «Мерседес».

– У меня тоже наша, «четырнадцатая» модель, – без особой гордости ответил Алексей, уронил на себя пепел сигареты, но не придал тому значения.

Я сделала вид, что тоже не обратила на это внимания, и спросила его о Маргарите Постниковой.

– А, эта! Так это ваще дура набитая!

– Почему?

– Как почему? – искренне удивился Алексей. – Притащила его жить к себе, а там такая же дура, мамочка ее. Аркашка целых два года этой пытки выдержал. Но когда Ритка заявила ему, что беременна и хочет рожать, его терпение лопнуло. Он тогда ко мне пришел сам не свой, за голову держится. Что, мол, делать-то, говорит? А я ему сразу так: «Да беги ты оттуда, пока эти бабы тебя не угробили совсем! С чего ты вообще взял, что ребенок от тебя?» Он за эту мою идею как за спасительную соломину ухватился. Может, и правда, говорит, не признавать ребенка? Мне и мать так советует. А я про че талдычу? – говорю! Так вот другана и спас, можно сказать. А Ритка так обиделась, что даже на алименты подавать не стала. А скорее всего, девчонка как есть не от Аркашки. Она девку родила. Представляю себе, как бы он жил в этом бабьем царстве. С ума сойдешь! В общем, вовремя ноги сделал.

– Так, ясно. А как обстояли дела с Лидией Москвиной?

– Да с этой-то все более-менее. Только скучно ему с ней, конечно, было. Медсестра в больничке, где его мамаша работала. Она их и познакомила. Зато Лидка без царских запросов. Максимум – в кино на «Аватара».

– У него с ней были доверительные отношения?

– Это в смысле трахались?