ГЛАВА 2

Ресторан «Русь», куда Олег Валерьевич направился обедать, располагался недалеко от центра города, в подвале старинного трехэтажного особняка дореволюционной постройки. Оставив Игоря в машине, мы спустились по узкой длинной лестнице и оказались в небольшом уютном холле, отделанном дубовой рейкой.

Налево был гардероб, в летнее время за ненадобностью служивший буфетом, прямо – две двери, ведущие в туалетные комнаты, направо – широкий проход с полукруглой аркой, открывавший вид на обеденный зал. Возле прохода на массивном дубовом стуле скучал охранник в голубой рубашке с галстуком и черных брюках.

– Олег Валерьевич, добрый день, – обратилась к нам с ослепительной улыбкой длинноногая смазливая официантка в короткой темной юбке с накрахмаленным передником, когда мы миновали арку. – Проходите, пожалуйста.

Она смерила меня быстрым оценивающим взглядом.

– Здравствуй, Марина, – кивнул он ей в ответ.

Видимо, Лепилина здесь хорошо знали.

Залов в ресторане оказалось два, расположены они были один за другим. От сводчатых белоснежных потолков приятно веяло прохладой.

Марина проводила нас во второй зал, который был меньше первого и отделан намного изысканней. Этот зал был совершенно пуст, в отличие от большого, где сидело в общей сложности человек пять. Столы здесь были такие же деревянные, но вместо скамеек стояли дубовые стулья с высокими резными спинками. На накрахмаленных льняных скатертях красовались огромные плетеные корзинки, наполненные разными фруктами. Через несколько минут мы уже сидели за столиком в углу зала. Заглянув в меню и увидев цены, я поняла, почему народ не валит валом в это уютное прохладное местечко.

– Здесь неплохо, – сказала я, пересев на другое место – спиной к стене.

Так я могла контролировать вход и не опасаться нападения сзади.

– Я иногда здесь обедаю, – Олег Валерьевич сел напротив меня, – когда есть время.

Получив заказ, официантка исчезла в узком проходе за аркой. Такой же проход я заметила и в первом зале. «Видимо, там находится кухня», – подумала я.

– Здесь есть второй выход? – я перевела взгляд на Лепилина.

– Никогда об этом не задумывался, – он смешно приподнял брови. – А что, это так важно?

– В обычной ситуации, может быть, и нет, – спокойно произнесла я, чтобы чрезмерно не запугивать клиента, – но когда за вами охотятся, это может иметь первостепенное значение.

Олег понимающе кивнул. Вообще-то, он начинал мне нравиться. Немногословный, правильная русская речь, умные глаза… Конечно, эта игра в «крутого» бизнесмена немного портила впечатление, но можно было сделать скидку на его молодость.

Официантка принесла на подносе глиняный кувшин с квасом, блюдо с малосольными огурчиками, красную и черную икру, нарезанный тонкими ломтиками янтарный балык из осетра и огненно-оранжевые соленые рыжики. Все это щедро было украшено перьями зеленого лука и нежными веточками петрушки и кинзы. Теплый дух, поднимавшийся от щедро нарезанных ломтей свежего хлеба, приятно щекотал ноздри.

Официантка хотела было открыть запотевшую бутылку «Смирновской», но, к моему большому удивлению, Лепилин остановил ее.

– Нет, спасибо, Мариночка, мне еще работать.

– Что будете есть? – она поставила бутылку обратно на поднос.

– Ваше фирменное, в горшочках. Вы не возражаете? – Лепилин взглянул на меня.

– Пусть будет в горшочках, – согласилась я.

Марина наполнила большие деревянные кружки квасом и удалилась, унося с собой «Смирновскую».

– Так, значит, вы даже не подозреваете, кто и почему устроил на вас охоту? – поинтересовалась я, когда мы принялись за закуски.

– Может быть, перейдем на «ты», – поднял он на меня свои голубые глаза.

– Не возражаю, – кивнула я с набитым ртом, – если только ты мне все подробно расскажешь о себе и этом вашем… «Дионисе».

Так между салатами, икрой, балыком и рыжиками Олег поведал мне, что его отец пытался приобщить его к своему бизнесу уже давно – сразу после окончания Лепилиным-младшим школы. Но у Олега совершенно не было тяги заниматься торговлей, и он поступил – причем самостоятельно – в тарасовский университет, который с успехом закончил год назад.

Валерий Николаевич снова стал звать Олега к себе, но, хотя тому и не удалось устроиться на работу по специальности, к отцу он не пошел. Хотел доказать себе, что он и сам кое-чего может добиться в этой жизни. Пошатавшись немного без дела, однажды в баре он встретил школьного приятеля – Равиля Курмакаева, предложившего ему пригонять «под заказ» автомобили из Тольятти.

Бизнес был насквозь криминальный, но жить на что-то было нужно, и Олег согласился, тем более что все контакты с «крышей» осуществлял Равиль. Дела шли неплохо. Но как-то зимой Равиль сообщил ему, что они, оказывается, задолжали несколько тысяч долларов. Как и почему это вышло, приятель внятно объяснить так и не смог. Чтобы рассчитаться с долгами, Олегу пришлось все-таки обратиться к отцу, который с радостью взял его к себе заместителем с огромным, по меркам Олега, окладом.

К концу весны он набрал нужную сумму, несмотря на неумолимо капающие проценты, и собирался уйти из «Диониса», как вдруг Валерий Николаевич, всегда отличавшийся отменным здоровьем, угодил в больницу с инфарктом. Его место мог бы временно занять коммерческий директор «Диониса» – Автандил Варази, с которым он работал вот уже почти двенадцать лет, но Валерий Николаевич настоял, чтобы исполняющим обязанности остался сын.

Олег не стал перечить больному отцу и вот уже третий месяц управлял огромной фирмой. Собственно, это была теперь уже своего рода корпорация, где каждый склад являлся самостоятельным предприятием со своим расчетным счетом, а каждый кладовщик – директором. Кроме представляемых в фискальных органах официальных доходов, у каждого склада были еще скрытые доходы, составляющие едва ли не такую же сумму, которыми они должны были щедро делиться с Валерием Николаевичем.

Выйти же из-под его опеки они не могли, потому что хитроумный Лепилин-старший в свое время выкупил землю, занимаемую базой, в частную собственность, и теперь в его власти было – заключать с фирмой договор об аренде на следующий срок или нет.

А там, где есть теневые доходы, как известно, есть и интересы мафии, то есть «крыши». Теперь их называют консультантами. Были такие и в «Дионисе»… До последнего времени.

– Как они мне осточертели! – в сердцах вскрикнул Олег, взмахнув рукой с зажатой в ней вилкой. – Ходят по базе, как короли, сами палец о палец не ударят, только каждый месяц им отстегни. За что – непонятно. А сумма-то приличная.

– Какая же, если не секрет?

– Секрет, – Олег поднес палец к губам, – но тебе я скажу.

Он сделал паузу, желая, видимо, ошарашить меня произнесенной цифрой. Я усмехнулась про себя, приготовившись услышать самую большую, которая первой пришла мне в голову, цифру – миллион.

– Сто тысяч… – наконец шепотом произнес он.

– На эти деньги вы могли бы, например, каждый месяц покупать себе новую квартиру… – иронизируя, произнесла я.

– …Долларов, – добавил Олег.

Я едва удержалась, чтобы не раскрыть рот.

– И это на обычной овощной базе, которая торгует капустой? – не поверила я.

– На большой овощной базе, – кивнул Лепилин, – и забудь про капусту, хотя и она приносит приличный доход. Под овощи у нас занято не больше десяти процентов площадей, или, проще говоря, два склада. На остальных восемнадцати развернуты различные производства: начиная от крупорушки и кончая производством мягкой мебели и спирта.

Понятно теперь, почему Олег так запросто согласился на запрошенный мною гонорар. Это была тысячная часть «черного нала», получаемого им ежемесячно.

– И сколько же вы отдаете своим консультантам?

– Сто тысяч. Отдавали…

Я присвистнула.

– Неужели они согласились на меньшее?

– Да в том-то и дело, что не согласились, – занервничал Олег. – Может, я, конечно, сглупил, но на прошлой неделе я встретился с Трехой – он у них вроде пахана – и предложил ему умерить аппетиты до пятидесяти тысяч. Он даже слушать не захотел. Я разозлился и сказал, что тогда он вообще ничего не получит.

– И что же Треха?

– Ничего. Что-то брякнул на своем жаргоне и ушел. Больше я ни его, ни его братков на базе не видел. Я отрядил взвод омоновцев на проходную и к себе после вчерашнего взрыва лимузина приставил троих телохранителей.

– Значит, ты думаешь, что взрыв лимузина организовал Треха?

– Думаю – да, – кивнул головой Лепилин. – Вообще-то, этот ресторанчик Треха контролирует, вот я и решил сюда заехать, – может, увижу его.

– Не самая лучшая идея – встречаться с противником на его территории, – произнесла я. – У него что, нет телефона?

– А черт его знает, он всегда там на базе крутился. Или он, или люди его – я по телефону с ним никогда не общался.

– А Валерий Николаевич знает о том, что произошло?

– Зачем его расстраивать, он же после инфаркта.

Я понимающе кивнула и принялась за фирменное блюдо, принесенное Мариной в горшочках, закрытых запеченным тестом, и при нас выложенное на большие тарелки. Исходивший от него аромат был потрясающим, но из чего это блюдо было приготовлено, так и осталось для меня секретом, потому что в этот момент в зал ввалилась парочка, явно принадлежавшая к числу братков.

Один из них был здоровенный малый с головой, вросшей в плечи. В том, что в его мозгах была хоть одна извилина, я очень сомневалась. Другой был помельче, но тоже довольно крупный экземпляр, с тупым, как у носорога, взглядом. Впрочем, я зря сравнила его с этим безобидным животным.

– Водки давай, – крикнул малый без шеи Марине, плюхаясь на стул, жалобно скрипнувший под его тяжестью, – шашлык, е-мое, икры, ну, короче, блин, сама знаешь, че.

Марина без особого энтузиазма направилась на кухню.

– Это люди Трехи, – шепнул, наклонившись ко мне, Олег, – тот, что поздоровее, – Камардос – его правая рука, другой – Фирс.

Дождавшись водки, Камардос сам открыл бутылку и налил себе и приятелю грамм по сто пятьдесят. Не чокаясь, они выпили, закусили малосольными огурчиками, и тут только Камардос обратил на нас внимание.

– Прикинь, Фирс, какая встреча, – он ухмыльнулся и посмотрел на своего приятеля. – Не признал, что ли?

– Я этого гондона даже в темной комнате узнаю, – гнусаво произнес Фирс и тоже ощерился, предвкушая небольшое развлечение.

– Ты глянь-ка, какую он телку оторвал, – Камардос хитро посмотрел на меня. – Как тебе, Фирс?

– Пойдет, – осклабился тот.

Камардос разлил еще по сто пятьдесят и, одним махом опрокинув содержимое стакана в желудок, продолжал заводить себя и своего дружка.

– Значит, вставишь ей, Фирс?

– Гадом буду, вставлю.

– Кончай выдрючиваться, Камардос, – встрял неожиданно Лепилин, – мне нужно поговорить с Трехой. Пусть он меня найдет.

– Ха-кха, ха-кха, – не то закашлялся, не то засмеялся Камардос, – ты, гнида, будешь на карачках ползать – Треху искать, а твою телку я заберу себе.

Он выбрался из-за стола, подошел к нам и попытался схватить своей пятерней меня за локоть. Я стремительным движением отодвинулась, и его рука схватила воздух. Он туповато уставился на меня, – видимо, триста граммов водки начали свое пагубное действие.

– Слушай, ты, мразь, – четко произнесла я, увидев, что он буравит меня своими маленькими колючими глазками. – Пошел отсюда!

К сожалению, другого языка они не понимают. Не скажешь же ему, в конце концов: «Извини, дорогой, я занята и с тобой сейчас пойти не могу». Не поймет. А так есть надежда, что до него дойдет.

В этот раз отказ, даже переведенный мной на их родной блатной язык, не достиг цели. Камардос сделал еще одну попытку схватить меня – теперь уже сзади за шею. Как это он вспомнил, что у других людей есть шея, которая у него напрочь отсутствовала?

Я снова уклонилась от его лапищи.

– Ты что, паскуда, не понял меня? – это затянувшееся представление начало мне порядком надоедать. – А ну, вали отсюда, Буратино недоделанный!

Я почти услышала, как что-то щелкнуло в его квадратном черепе, – наверное, последняя извилина пыталась оценить сказанное мною. Он наконец-то понял, что его, эдакого красавца, просто-напросто посылают куда подальше. Его физиономия из агрессивной стала просто-таки злобной.

Он замахнулся, и огромный кулак, размером чуть меньше моей головы, со свистом стал приближаться мне прямо в лицо, грозя размазать весь макияж. Если бы он достиг цели, мне пришлось бы худо. Это меня совсем не вдохновляло, и поэтому, дождавшись, пока «пятипалый снаряд» Камардоса оказался на расстоянии нескольких сантиметров от моего лица, я резко толкнула его в предплечье, изменив таким образом траекторию движения.

Вместо того чтобы попасть в меня, кулак Камардоса, просвистев рядом с моим ухом, со всей силой врезался в стену за моей спиной. Раздался хруст то ли ломаемых дубовых панелей, то ли костей Камардоса. Взревев, как раненый зверь, от дикой боли, он замотал рукой и задергал ногами, словно марионетка в руках артиста, с которым случился эпилептический припадок.

– Ну ты даешь! – восхитился Лепилин, который во время моего «общения» с Камардосом несколько раз порывался вскочить, чтобы защитить хрупкую девушку (то есть меня) от рук разбушевавшегося злодея.