Глава 1

Я открыла глаза и уставилась на спинку дивана. Узор из розочек на бежевом фоне в мелкий рубчик был мне хорошо знаком. С минуту я полежала, пытаясь вспомнить, где я нахожусь, и понять, что вывело меня из состояния крепкого здорового сна.

Я дома – это точно. Стерильная белизна больницы осталась позади. Длинный коридор, лампы дневного света на потолке, операционная, реанимация… палата для выздоравливающих, потом первые шаги по коридору на дрожащих от слабости ногах… долгие часы реабилитации, упражнения до седьмого пота, до звона в ушах. И наконец возвращение домой, слезы Милы и даже звонок из Владивостока, на который я не пожелала ответить – звонок от отца, с которым я не разговариваю со дня смерти матери. Да, все это было, и все это в прошлом. Два месяца прошло с той ночи, когда я так неосмотрительно подставилась под пули Табачникова и его команды.

Теперь я дома, и разбудил меня какой-то шум. Осталось встать и выяснить, что это было.

Я откинула плед, которым Мила ухитрилась накрыть меня, когда я задремала на диване в гостиной, и с некоторым трудом спустила ноги на пол. Бок отозвался тянущей болью. Да, спасибо, я еще не забыла, куда именно угодила пуля этого подонка Табаки…

– Я вас прошу, не надо! Уходите, вы ее разбудите! – услышала я из коридора умоляющий голос тети.

– Ну как же так, – виновато произнес мужской голос.

Что там творится, в конце концов?!

– Мила, я не сплю. Сейчас выйду! – крикнула я и нашарила тапочки.

Придерживаясь за стенку, я вышла в коридор и остановилась, привалившись к дверному косяку. Мила держала оборону против высокого старика в светлом костюме. Седые волосы мужчины были зачесаны назад, а глаза вытаращены, отчего он слегка напоминал профессора из моего любимого фильма «Назад в будущее». Громким шепотом старик повторял:

– Ну как же так? К кому же нам еще обратиться?!

– Не знаю! – возмущенно отрезала тетушка. – Вызовите полицию, в конце концов! Моя племянница – частное лицо, кроме того, она больна…

– Тетя, я здорова, – сказала я довольно громко.

– Ну вот, вы ее разбудили! – всплеснула руками Мила. – Это возмутительно!

– О чем идет речь? – поинтересовалась я. Кажется, я уже видела этого старика. Да, точно, мы несколько раз сталкивались на лестнице и в лифте. Сейчас, дайте мне минутку… Это Александр Арнольдович Кирпичёв, наш сосед с верхнего этажа.

– Евгения Максимовна, нет сил больше терпеть! – сосед прижал руки к груди несколько театральным жестом.

– Простите? – поморщилась я. Голова после сна соображала неважно.

Старик тяжело вздохнул:

– Я говорю о ваших новых соседях! Ну тех, что живут напротив. Вы только послушайте! – старик поднял вверх палец. – Это же Содом и Гоморра!

Я прислушалась. Действительно, откуда-то доносились звуки глухих ударов, звон бьющегося стекла и отборный, лишь слегка приглушенный кирпичными стенами мат.

– У нас новые соседи? – Я посмотрела на Милу. Напротив нас проживала симпатичная пожилая пара. Их собачка Пунечка иногда гадила на наш коврик, но сердиться на это дрожащее интеллигентное существо было невозможно. – А где Иван Георгиевич и Марья Семеновна?

Мила развела руками:

– Они съехали еще в прошлом месяце. Дочь забрала их к себе вместе с собачкой. А квартиру сдают. Неделю назад заселились новые жильцы.

– Гомики? – деловито спросила я.

Старик закашлялся. Мила удивленно приподняла брови:

– Почему… почему ты так думаешь?!

– Ну, Александр Арнольдович сказал, что там Содом и Гоморра. Насколько я помню Библию…

– Уверяю вас, это здесь совершенно ни при чем! – заволновался старик. – Там проживает семейная пара, даже без детей. Когда они въехали, я был рад. Знаете, дети сейчас такие шумные… а собаки так громко лают…

Ага, а студенты любят слушать музыку по ночам. А гастарбайтеры норовят поселиться в одной комнате в количестве, превосходящем порождение самой буйной фантазии…

– В общем, я подумал, что такие жильцы не доставят нам хлопот, – продолжал свою сагу старик. – О, как я ошибался!

– Он что, пьет? – решила я перейти к делу.

– И пьет, и избивает свою супругу! – радостно подтвердил старик. – И, заметьте, уже не в первый раз! Живут всего неделю…

– Вы полицию вызывали?

– А как же! – улыбнулся Александр Арнольдович. – В самый первый раз, когда среди ночи вот такое началось, я лично вызвал наряд!

– И что? – хмуро спросила я, уже зная ответ.

– Да ничего! Как приехали, так и уехали. Сказали – дело семейное.

Да, знакомая картина…

– А участковый приходил?

Сосед возвел глаза к потолку:

– У нас в очередной раз новый! Приходил какой-то, извините меня, нерусский мальчик. Мне показалось, он сам его боялся, этого Дениса…

– Денис – это новый сосед?

– Ну конечно!

– Хорошо. Чего вы хотите от меня? – терпеливо спросила я. С соседями лучше жить в мире и дружбе – я всегда придерживаюсь этого нехитрого правила, и оно ни разу не подводило. Именно соседи – те самые пенсионеры с собачкой – как-то раз предупредили меня, когда под нашу дверь подложили взрывное устройство…

Старик замялся и отвел глаза. Очевидно, его смутил мой вид: я была худой и бледной, под глазами синяки, а уж как выглядят после больницы мои вены – наркоману и не снилось.

– Я… хотел попросить вас урезонить этого типа. Так сказать, вразумить… сам я человек сугубо мирный, у меня гипертония…

Голос соседа становился все тише, и наконец Александр Арнольдович совсем замолк. Что ж, все-таки он, несмотря на семидесятипятилетний возраст, мужчина. А просит женщину о помощи… Ну тут как раз ничего удивительного нет.

Дело в том, что я телохранитель.

В первый год по приезде в Тарасов я старательно скрывала от окружающих, чем именно занимаюсь. Вообще-то в профессии телохранителя нет ничего такого, чего стоило бы стыдиться. Но я старалась разделять личную жизнь и работу. Наивная… Как только стало известно, что я больше не переводчица и репетитор (первые пару месяцев я занималась именно этим), как ко мне потянулись жильцы нашего многоквартирного дома. У одного угнали машину, и он был уверен, что я смогу ее разыскать. Другой предлагал мне «прокатиться» с ним и выбить долг из жадного свояка. Соседка жаловалась, что ее обижает муж… Ну и так далее.

Сколько я ни отбрыкивалась, объясняя, что я не Бэтмен, не Супермен и не Розовая пантера, – все было напрасно. Люди на полном серьезе говорили мне, что им не к кому обратиться. Несколько раз я действительно сделала то, о чем меня просили. К примеру, вправила мозги сильно поддающему Васе, который приобрел нехорошую привычку отбирать пенсию у старушки-матери. И пошло-поехало!

Вполне объяснимо, почему сосед явился именно ко мне… Вот только я не уверена, что смогу сделать то, о чем меня просят.

Кажется, Александр Арнольдович прочел в моих глазах отказ, потому что он снова прижал руки к груди и произнес:

– Ну, может быть, вы хотя бы попробуете воздействовать на этого типа, так сказать, словесно? Вы, уважаемая Евгения Максимовна, умеете говорить с людьми как-то так, что они вас слушаются…

О, да! Умею, это точно. Вот только рецепт моей убедительности прост: когда я смотрю злодею в глаза, он точно знает: еще минута, и я ему как следует врежу! Потому и слушается…

Вопли и звон стекла стали еще громче. Что у него там такое – стеклянные витрины с экспонатами? Или коллекция богемского хрусталя? Мы трое прислушались к доносящемуся их нехорошей квартиры шуму. «Не надо! Нет!» – совершенно явственно выкрикнул женский голос.

– Ну хорошо, – сказала я с некоторым сомнением. – Я попробую с ним поговорить. Но ничего особенного не обещаю. Не вижу причин, по которым он должен меня послушаться.

– Евгения Максимовна, мы в вас верим! – вдохновенно сверкнул глазами сосед.

– Лучше вызовите полицию, а? – тоскливо попросила я, накидывая куртку.

– Женя, не надо! Не ходи туда! – Мила попыталась ухватить меня за рукав.

– Тетя, успокойся! Я же не собираюсь с ним драться…

В четыре шага я пересекла лестничную площадку и позвонила в дверь напротив. Крики и звон сразу стихли.

Щелкнул замок, дверь приоткрылась. В проеме показались глаз и часть заросшей щетиной довольно пухлой щеки. Причем, возникло все это на уровне выше моего роста, а ведь во мне метр восемьдесят. Ну и амбал!

– Добрый день… э, простите, добрый вечер! – поправилась я. – Я ваша соседка, живу напротив. Дело в том, что из вашей квартиры доносится шум, и мы с соседями решили проверить, все ли у вас в порядке.

Амбал молчал, глаз двигался, медленно сканируя лестничную площадку. Похоже, этот парень соображает с трудом – как динозавр, которого кусают за хвост, а его голова об этом еще не догадывается…

– Так как? – поинтересовалась я.

– Что? – вступил наконец в диалог мужчина.

– Так как насчет порядка? У вас все порядке, надеюсь? Или вот-вот будет в порядке? – в моем голосе звучал намек, которого не понял бы только исключительно тупой человек. Но, похоже, мой собеседник был именно таким. В смысле, исключительно тупым.

Амбал открыл рот. Я напряглась. За моей спиной маячили обеспокоенные тетушка и интеллигентный сосед. Представляю, какой отборный мат польется сейчас из этой пасти!

– Простите, если мы побеспокоили вас! – вполне дружелюбно произнес амбал. – Дело в том, что мы с женой повздорили. Семейные ссоры… Знаете ведь, как это бывает.

– Не знаю, – честно ответила я. Вот, кстати, одна из причин, по которой я не тороплюсь замуж…

Мужчина с минуту разглядывал меня.

– В общем, извините за беспокойство, – скороговоркой закончил сосед, так, словно в квартире его ждало какое-то приятное занятие, и быстренько захлопнул дверь.

Я еще с минуту потопталась на пороге, чувствуя себя чрезвычайно глупо, а потом вернулась в квартиру.

Мила встретила меня так, словно я благополучно вернулась из «горячей точки».

– Ох, Женя, я так волновалась!

– Вот видите, – обратилась я к Александру Арнольдовичу, – не такой он и страшный, этот Денис. Вполне вменяемый тип. Обещал больше так не делать.

Кирпичёв рассыпался в благодарностях и покинул квартиру, а я вернулась на свой диванчик. Так, с завтрашнего дня начинаю утренние пробежки. Ну что это такое? Я встала, прошлась и побеседовала с соседом, а у меня уже кружится голова и болит в боку. Нужно как можно скорее вернуть себе прежнюю физическую форму! И плевать, что там говорят врачи. Я буду беречься, валяясь на диване, а кто будет деньги зарабатывать?!

Больших сбережений я никогда не имела, предпочитая жить сегодняшним днем и тратить все, что зарабатываю. Ну, был у меня неприкосновенный запас в банке, но за время моей болезни мы с тетей его благополучно потратили. Так что нечего отлеживаться, Охотникова! Вставай!

Кстати, ты еще не забыла, что тебе нужно сделать одно чрезвычайно важное дело? А именно – вернуть себе «свой» город…

Я считала провинциальный Тарасов своим по праву. Собственно, я его таким сделала, потратив на это уйму времени и сил. И что же?! Стоило мне на пару месяцев уйти со сцены (ну, на самом деле я просто провалялась в больнице весь май и большую половину июня), как город увели у меня из-под носа!

И сделал это человек, от которого я ничего подобного не ожидала…

– Женя, ты не спишь? – Тетя осторожно постучала в дверь моей комнаты. – Пойдем пить чай! Я испекла торт. Тебе надо хорошо питаться!

Поняв, что мысли о серьезном придется отложить на потом, я встала и прошаркала в кухню. Тетя налила мне свежезаваренного чая (кофе мне пока нельзя, от него после больницы у меня бессонница) и плюхнула на тарелку кусок зеленовато-розового торта. Есть мне не хотелось совершенно, тем более – на ночь. Было уже шесть часов вечера, а как раз сегодня я решила восстанавливать спортивную форму. Тортики с кремом никак этому не способствовали. Я потыкала ложечкой аппетитный кусок с вкраплениями орехов и сильным запахом миндаля.

– Тебе не нравится? – огорчилась Мила, – Жалко, а я так старалась, пекла по новому рецепту…

– Что ты, тетя! Выглядит потрясающе! А как называется? – Я поспешно засунула в рот здоровенный кусок бисквита. Черт с ней, с физической формой! Душевное равновесие Милы для меня куда важнее. Тетя едва сама не загремела в больницу после моего ранения… Подумаешь, какой-то тортик! Полтора часа на беговой дорожке – и нет его!

– Он называется «Могила Наполеона»! – с горделивой скромностью отвечала тетя.

От смеха я подавилась миндалем. Мила поспешно принялась хлопать меня по спине. Восстановив дыхание, я поинтересовалась:

– Тетя, но почему же «могила»?!

– Рецепт мне дала Элиза Францевна, – простодушно ответила Мила, – а «Могила Наполеона» – ее любимый пасьянс!

Тортик оказался выше всяческих похвал. Я как раз размышляла над тем, не попросить ли добавки, как вдруг с лестничной площадки донеслись грохот и пронзительный женский крик.

– Ой, нет! – Мила прижала ладони к щекам и круглыми глазами уставилась на меня. – Опять!

Кажется, мой вежливый визит не пошел впрок буйному соседу. Денис принялся за старое, не прошло и четверти часа.

Я встала.

– Женя, не ходи! – ахнула Мила и схватилась за меня, как утопающий за соломинку.

Я осторожно высвободила свою руку.

– Тетя, да не волнуйся ты так! Этот Денис показался мне вполне вменяемым. Видно, он здорово не ладит с женой. Слушай, может, это она бьет там посуду, а? Женщины, знаешь ли, тоже всякие бывают…

– Женя, не надо! – упорствовала тетушка. – Ну хочешь, я позвоню в полицию? Правда, потом придется выслушивать, зачем мы побеспокоили их по такому пустячному делу… Но вдруг на него подействует их визит?

Ох, сомневаюсь…

– Я сейчас, – сказала я, выходя на лестницу. Сосед не показался мне очень уж пьяным, так что есть шанс договориться по-хорошему.

Я позвонила в дверь напротив и приготовилась ждать. Но металлическая дверь распахнулась сразу, как будто Денис стоял за ней и поджидал первого, кто придет. Здоровенная ручища сграбастала меня за шею и втащила внутрь нехорошей квартиры. Дверь лязгнула у меня за спиной, а следом послышался звук, заставивший меня напрячься – скрежет задвигаемого засова.

В прихожей было абсолютно темно. Тяжелая рука пригибала меня к полу. По тому, каким захватом меня держали, я поняла: этот тип знает толк в таких вещах. Попробуй я дернуться – тут же свернет мне шею…

Придется договариваться.

– Эй, отпусти! – для пробы пискнула я. – Больно же!

– Я тебя сюда не звал, – ответил голос Дениса. Ага, значит, держит меня все-таки буйный сосед. А я уж начала подумывать о террористах. В моей практике телохранителя было и такое…

– Я пришла поговорить! Соседи жалуются, что у вас шумно! – пожаловалась я. – Даже полицию собрались вызывать! Вот я и пришла, чтобы решить все миром. Ну отпусти, что я тебе сделала?

Сосед втащил меня в комнату. Свет заходящего солнца, бьющий в пыльные окна, показался после темноты просто ослепительным. Квартира напротив была точно такой, как у нас с Милой, только в зеркальном отображении. Ага, значит, вон там у них кухня, а та закрытая дверь ведет в другую комнату.

Одной рукой удерживая меня, другой Денис взял со столика телефонный аппарат и зубами перекусил провод. Я вытаращила глаза. Похоже, у этого типа с головой куда хуже, чем я могла предположить! Денис вдруг сжал мне шею так, что от боли потемнело в глазах. Пока я хватала ртом воздух, сосед очень профессионально вывернул мне руки назад и скрутил их проводом. Потом швырнул меня в угол, где я осталась лежать беспомощной, как выброшенная из воды рыба. Ничего себе!