Степан встретил меня возле ворот. За высокой кирпичной оградой виднелся добротный двухэтажный дом. Пожаров распахнул стальные ворота, чтобы я смогла припарковать машину рядом с домом.

На парковке обнаружилась еще одна тачка. Это был новехонький внедорожник, который, похоже, принадлежал хозяину.

Пожаров проводил меня в дом, который внутри оказался очень уютным. Никаких тебе статуй с фонтанами, мраморных холлов или каминных залов. Ноль пафоса и большое количество разлапистых пальм в деревянных кадках, расставленных по углам.

– Нам на второй этаж, там моя территория. А на первом мать хозяйничает. Пойдем, пойдем, – поторопил он меня. – Я уже чай соорудил.

Комната, в которую мы пришли, могла выполнять множество функций. Здесь можно было и отдыхать, и работать – хозяин устроил все так, чтобы самое необходимое было под рукой. На диване лежал плед, под которым совсем недавно кто-то отдыхал. Письменный стол самой простой конструкции в центре комнаты, а в углу – еще один, поменьше. На нем красовался огромный монитор, рядом с которым лежала внушительная стопка дисков с компьютерными играми.

На этой стопке я и задержала взгляд дольше всего. Возможно, в доме проживал подросток. Но Пожаров тут же решил объясниться.

– Это мое, – объяснил он. – Я геймер и не вижу в этом ничего зазорного. Очень помогает отвлечься от жизненных реалий. Всем советую.

– С моей стороны осуждения не будет, – уверила я его. – Я знакома с женщиной, которая в свободное от работы время увлекается изготовлением мебели. Делает скамеечки и книжные полки. Тоже стресс снимает. Так что ваше хобби вполне себе нормальное.

– Все мы больны, – заметил Степан.

– Можно и так сказать, – согласилась я.

Пожаров пригласил меня присесть на один из диванов, а сам направился к окну. Взяв с подоконника поднос с чайником и чашками, он вернулся и сел рядом.

– Значит, так, – начал он, осторожно протягивая мне чашку с чаем, – прежде чем вы с мамой начнете, я введу вас в курс дела.

– Внимательно слушаю.

– Сколько вам лет?

Не так уж и часто люди интересовались моим возрастом, но если клиенту эта информация казалась важной, то я ему не отказывала.

Пожарова мой ответ вполне устроил.

– Мы почти ровесники, – заметил он, – поэтому я и спросил. Это хорошо, поскольку я ненароком могу сорваться на «ты». Работа располагает.

Он уже успел сообщить, что руководит строительными бригадами. Я хорошо запомнила этот факт.

– Иногда приходится разговаривать с народом на том языке, который ему больше понятен, – пояснил Пожаров. – Так что ты уж прости меня заранее, если я позволю себе выразиться.

– Нет вопросов, – успокоила я его. – Я знаю этот язык в совершенстве.

– Ну и отлично. Так вот. Ты слышала про Энио?

Это имя было мне знакомо. В последние несколько лет оно звучало из каждого утюга. Так звали человека, который позиционировал себя как практикующего предсказателя. Слава о нем давно уже покинула пределы Тарасова. Сама я никогда не пользовалась его услугами, но некоторые знакомые, побывавшие на его шоу, находились впоследствии под большим впечатлением. Я, если честно, сторонилась тех, кто, как и Энио, являл миру свои волшебные способности. Уж сколько ему подобных было раньше! И каждый со временем был разоблачен, но до того момента успевал натворить дел, обманывая доверчивых граждан.

Объяснение этому было простым: люди всегда будут искать волшебство. Люди всегда будут рады поверить в чудо.

– Слышала, – ответила я. – Чудо расчудесное вроде. И молодой, кажется. А что, вы как-то пересеклись?

– Да вот, пришлось, – обронил Степан. – Я в двух словах. Маман захотела с ним поговорить тет-а-тет. Я был не против. Мать моя вообще-то женщина строгая, я бы даже назвал ее циничной. И тут вдруг такая просьба. Я нашел его контакты, договорился. Назначили встречу, он приехал. Мать была довольна поначалу. Я тоже присутствовал, и этот форсаж, который он выкинул, начался не сразу. Все шло к этому постепенно. И поэтому могу точно сказать, что этот Энио явно шарит. Понимаешь, о чем я?

Я поставила чашку на поднос.

– Если честно, пока не понимаю.

– Я ожидал увидеть шоу, – продолжал Пожаров, – каких сейчас полным-полно, но быстро понял, что тут что-то другое. Он реально умеет. Рассказал матери о ее прошлом. Это было впечатляюще.

– А подробнее?

– Как происходило? – уточнил Пожаров. – Мать сидела в кресле, а Энио на стуле напротив. Так и разговаривали.

– А ты где был в это время?

– Стоял около окна.

– И что же, Энио реально предсказал твоей маме будущее?

– В том-то вся загвоздка.

Пожаров подошел к окну, достал из кармана пачку сигарет. Прикурил одну, открыл оконную створку.

– Он мало говорил о будущем. Но основательно покопался в прошлом. И вытащил на свет такое, о чем никак знать не мог.

– Опиши все подробно.

Пожаров повернул ко мне голову. Сигаретный дым стремительно утягивало на улицу.

– Представь, что тебе выдают какую-то тайну из твоего прошлого, – произнес он. – И все вопросы, которые у тебя когда-то были, растворяются, как вот этот самый сигаретный дым. Их не остается. Потому что у этого психа все сразу складывается в нужном порядке. Не поняла? Вот и я не понял, как это у него получилось.

Пожаров словил сильную эмоциональную волну, поэтому я с трудом его понимала. Но ему нужно было знать, что ему верят. Что-то случилось во время того сеанса, и это выбило его из равновесия. Поразило, возбудило и не отпустило до сих пор. И он был вынужден во что-то поверить вопреки здравому смыслу.

– Мистикой не увлекаюсь, – сказал он, заметив мое смятение. – В божества не верю. На приметы плюю с высокой колокольни. Считаю, что все, что нас пугает или идет вразрез с научными фактами типа силы притяжения, можно объяснить с помощью все той же науки. Все, что нас удивляет, на самом деле прячется в наших головах. Но я никогда не отметаю обстоятельства. Понимаю, что человек с ампутированными ногами не сможет сделать и шага без посторонней помощи, к примеру. Ему будут нужны протезы или инвалидная коляска. Или чье-то плечо, на которое он сможет опереться. Вот тогда он «пойдет». Даже побежит! Чудес не бывает. Разве только отлично сотворенная копия чуда. Я путаюсь сейчас, но… Короче, я прагматичный агностик. Моя мать – такая же. Она бывший партийный работник, если тебе это о чем-то говорит. Мы даже яйца на Пасху красим только потому, что чтим традиции, но не более. А еще потому, что мой прадед был священнослужителем. Хороший был мужик. Ценный кадр в каком-то роде. Понимал, что кроме молитвы существует еще и реальность. Каждому помогал: и хулигану, и вору, и гулящей девке. Не делал различий. Это мне отец про него рассказывал давным-давно, ему-то посчастливилось с дедом пообщаться лично.

– Стоп, стоп. А как связан Энио с твоим прадедом?

Пожаров сморщился.

– Прадед тоже не верил в волшебство и боролся с мракобесием. А в то, что я услышал, я не могу поверить до сих пор.

– И как же это выглядело? – спросила я. – Ну, кроме того, что твоя мама и Энио сидели друг напротив друга, и он выдавал какую-то засекреченную информацию из ее прошлого? Что еще?

Пожаров задумался. Наверное, он впервые с момента магического сеанса задался подобным вопросом.

– Не было ничего, – очень скоро ответил он. – Если ты про немеющие пальцы или провалы в памяти, то ничего такого я не чувствовал. Мать, кажется, тоже.

– Полагаешь, он вас загипнотизировал? – не отставала я. – Может быть такое?

– Я никогда не был под гипнозом, как я сравню? – задумчиво произнес Пожаров. – Но кто его знает…

– Ладно, – согласилась я. – Оставим гипноз в покое. Скажи мне вот что: после ухода Энио ничего из дома не пропало?

– Не проверял, – качнул головой Пожаров. – Даже в мыслях не было.

– А спустя время?

– Как это? – не понял мужчина.

– Через сутки, неделю ты или мама не обнаруживали вдруг пропажу какой-то вещи? Скорее всего ценной. Или дорогой сердцу. Не было такого?

– Кажется, не было. Если ты заметила, то обстановка тут простая. Всё на виду. Семейные реликвии есть, конечно, но они не потянут на сокровища. Сейфов в доме нет, потайных комнат тоже. Наличка есть, но ее немного.

Он остановился на полуслове.

– Ты имеешь в виду, что он мог как-то выведать пин-код банковской карты, чтобы обчистить меня? – осенило Пожарова.

– Как вариант, – пожала я плечами. – На всякий случай заблокируй карту, проверь счета.

– Не, не вариант, – отрезал мужчина. – Деньги он снял бы сразу, но такого не произошло. Я только сегодня в банке был. Все в порядке.

– Давай тогда подведем итог, – предложила я и вернула чашку на поднос. – Энио провел сеанс предсказаний, в котором участвовали ты и твоя мама. Он чем-то удивил вас, и теперь ты хочешь, чтобы я доказала, что он вас обманул?

Пожаров подошел к дивану, протянул руку, чтобы помочь мне подняться.

– Он знал о том, о чем даже я не знал, – тихим голосом произнес Степан. – Мать это пережила с трудом. Он не имел права залезать так глубоко в чужую жизнь, понимаешь? И как он вообще это сделал?

– Расскажи все с самого начала.

– Пойдем к матери, она сама тебе все расскажет. Сумку можешь оставить тут. Куртку брось в кресло. Ничего не пропадет, обещаю.

Он направился к двери. Мне оставалось только отправиться за ним. Правда, сумку я все же взяла с собой.

…

Мама Степана Пожарова обосновалась на первом этаже. Во всяком случае, Степан по дороге до ее комнаты успел рассказать мне, что все комнаты здесь отданы под ее нужды и интересы. Кладовая, спальня, оранжерея, еще одна кладовая, но уже поменьше, комната для гостей, которых хозяйка практически не принимает, и даже тренажерный зал – вот только то, что я запомнила.

Около широкой белой двери он остановился и взял меня за запястье.

– Значит, так, – проговорил он. – Маму зовут Алевтина Петровна. Человек она крайне консервативный, мыслит четко и ясно. После сеанса…

– Напомни мне, пожалуйста, когда он состоялся? – попросила я.

– Неделю назад он состоялся, – ответил Пожаров.

– А почему ты обратился ко мне только через неделю после события?

– Потому что думал, что матери полегчает, а этого не происходит. Моей больной старушке становится только хуже. Да и у меня из головы та дрянь не выходит.

Я высвободила запястье и поправила сумку на плече.

– Из того, что ты мне рассказал, я мало что поняла, кроме того, что Энио нарушил покой в этом доме, – сказала я. – Дай мне поговорить с твоей мамой.

Степан взялся за ручку двери.

– Буду благодарен, – произнес он и пропустил меня в комнату.

* * *

После слов Пожарова о том, что его маман ранее работала в партийных сферах и считала религию бесовством, так и казалось, что я увижу худую бабульку в гимнастерке и с папиросой в зубах, которая с порога потребует показать ей партийный билет. На самом же деле Алевтина Петровна напоминала скорее старого работника культуры. Пучок, очки, наброшенная на плечи пушистая шалька. Лицо с приветливой улыбкой и мягкий голос.

Я протянула руку для приветствия.

– Здравствуйте, Алевтина Петровна.

Она удивленно посмотрела на меня:

– Рукопожатие? Мы же женщины! Добрый день.

Пришлось смущенно прятать руку за спину. Пожаров подошел к приоткрытому окну, закрыл створку.

– Простудишься, – буркнул он, исподлобья взглянув на мать, – ведь не май месяц же.

– Так жарко же, сын. Я просто проветривала.

– Проветривала она…

Алевтина Петровна пригласила меня сесть за стол, на котором были разложены какие-то бумаги.

– Если мешают, то можно сдвинуть их в сторону, – сказала она. – Или я уберу. Это старые школьные сочинения. Не мои и не Степины. После смерти мужа я подрабатывала репетитором и теперь просто навожу в бумагах порядок. Никому не нужная макулатура – вот как теперь это называется. Но когда-то все эти листки имели значение и для меня, и для тех, кому я помогала.

Я взглянула на Пожарова. Репетитор? А куда же делся партийный работник?

– Мужа не стало, когда Степан пошел в третий класс, – словно угадала мои мысли Алевтина Петровна. – Воспаление легких, которое врачи не сразу распознали. Я тогда работала машинисткой в райисполкоме, и знаете, это счастье, что мне подвернулась подработка.

– А в чем же она заключалась?

– Я проверяла тексты, находила в них ошибки и исправляла, – объяснила Алевтина Петровна. – Репетитором меня называли родители тех детей, которым я помогала. Мне было приятно это слышать.

Она стала складывать бумаги в стопки. Я же решила осмотреться. Похоже, в этой комнате Алевтина Петровна так же, как и сын в своей, проводила много времени. Она могла здесь и работать, и отдыхать.

– В общем, вы тут поговорите, а я пока отойду, – сообщил Степан, все еще стоя на пороге комнаты. – Если что, то я рядом. Не забудь принять таблетки, мама.

– Не забуду… иди уже, – отмахнулась Алевтина Петровна.

Вскоре стол был расчищен. На нем осталась маленькая керамическая мисочка с печеньем. Алевтина Петровна села на стул напротив меня.

– Сын сказал, что вас зовут Татьяна, – произнесла она. – Без отчества?

– Без, – кивнула я.

– Ну а я Алевтина Петровна, – улыбнулась она. – Думаю, меня уже представили.

– Так и есть.

Женщина положила руки на стол и сцепила пальцы.

– Попробуйте печенье, – предложила она. – Оно дивное. Сахарное, тает во рту. Степана угостил коллега. Такое печенье делают у него на родине. Привез из Казахстана, кажется… могу путать, простите. Я потом у сына точно узнаю.

Она запнулась, потрясла головой.

– Я после того, что произошло, что-то стала плохо соображать, – пробормотала она. – Уж слишком все это на меня повлияло, если можно так сказать. Шокировало. Я не ожидала, знаете ли.

Она вдруг заволновалась, словно пыталась оправдаться передо мной за что-то. Чтобы разрядить обстановку, я взяла одно печенье и положила в рот. Оно действительно оказалось очень вкусным.

Алевтина Петровна задумчиво наблюдала за моими действиями. Наконец решилась начать свой рассказ.

– Я ведь не верю во все эти гадания и магию, – вкрадчиво произнесла она. – А вы как к подобному относитесь?

– Никогда не увлекалась, – призналась я.

– Вот и я! – воодушевилась женщина. – Но, знаете, наверное, с возрастом многие начинают интересоваться. Причину этого интереса я смогу назвать, пожалуй.

– Буду рада услышать.

Я проглотила остатки печенья и тут же потянулась за вторым. Абсолютное удовольствие. Глупо отказываться. И удобно же – само растворяется на языке, жевать не надо.

– С возрастом у человека появляется много свободного времени, – пояснила Алевтина Петровна. – И ты начинаешь замечать то, на что раньше не обращал внимание. Начинаешь задумываться: а как это работает? Неужели и такое бывает? Вот и натыкаешься на всякое, а потом просто начинаешь играть в исследователя. Были бы внуки или работа, то разве я бы захотела услышать какие-то предсказания? Вряд ли. Я бы попросту была занята. Но я бездельничаю, если вы заметили.

Старушка определенно секла в психологии. Интересно, а я буду в ее возрасте на полном серьезе относиться к чему-то потустороннему? Или все зависит от наличия у меня какого-то дела, которое станет занимать все мое свободное время?

– Значит, так, – произнесла Алевтина Петровна. – Скажу сразу, что я не адепт всего такого. Не фанат, как сейчас говорят. Я не религиозна, и у меня сильные сомнения насчет жизни после смерти. Но этот парень, который был здесь неделю назад, и не пытался убедить меня в чем-то этаком. Он вроде бы предсказатель. И в какой-то момент я вдруг сильно захотела пообщаться с таким человеком, как он. Зачем? Не знаю. Серьезно. В мои годы нужно думать о завещании, а я вот попросила сына устроить встречу с этим молодым человеком. Сама не понимаю, как такое произошло.