Верное оружие тут же оказалось в руках. Но, обернувшись к вместительному колчану, висящему на перилах башенки, Картавирья был немало потрясён тем, как судьба испытывает его: стрела там осталась тоже всего одна! Эх, если бы в пылу битвы, увлёкшись своим мнимым геройством, он не… Но поздно сокрушаться об утраченном. Одна – значит… Глаз!!

Руки дрожали. Можно ли вообще прицелиться, если… Не думать! Ничего нет, только адов глаз…

Хлёст тетивы… Асура едва заметно, почти изящно отклонил голову – и стрела вошла не в проклятое демонское око, а в волосы у виска. Да так там и осталась, и роскошное оперение её походило на цветок, украсивший их.

Сделав ещё один широкий шаг, асура оказался совсем близко. Его расплавленный взгляд уже откровенно прикован к злополучному слону и его седокам. Большая рука чудовища потянулась к согнувшемуся в беспамятном ужасе махауту, серебряные когти легко, как травинку, смахнули несчастного наземь… и отлетел он далеко.

Картавирья остался один. На один с асурой. Из оружия в башенке оставался только меч. Что ж… даже если суждено погибнуть… я погибну – сражаясь!

Сжав в обеих руках свою последнюю защиту и выставив её перед собой – как давешние окаменевшие воины – он так же окаменел… но не от страха. Страху не было места в ошалелом, бухающем сердце. Просто иначе не устоять в подпрыгивающей башне уже неуправляемого слона, который продолжал медленно идти вперёд тупыми зигзагами – прямо на демона! Может быть… удастся, всё же удастся вонзить меч в проклятое тёмное тело… не убьёшь, уже не… но хотя бы ранить! Это уже будет превеликой гордостью для воина – перед неизбежной смертью…

– Храбрый Мало Живущий…

О боги… голос асуры! Нет, не звериный рык, не грохот дикого обвала в горах, не… этот голос своим низким, протяжным рокотом напоминал перекаты широкой и спокойной реки…

– Храбрый Мало Живущий. Мне нравится твоя смелость. Я оставлю тебе жизнь. Уходи.

– Проклятый демон! – во всю силу своих лёгких заорал Картавирья. – Мне не нужна твоя пощада! Сражайся!!

– С чем? – насмешливо. – С этим?

Два демонских пальца сжались на лезвии меча – и лёгким рывком выдернули его из рук человека. Асура аккуратно взял меч за рукоять, поднёс к глазам, рассматривая, потрогал пальцем остриё… и бросил в башенку. Картавирья едва успел отстраниться, чтобы его не поранило собственное оружие. Снова было схватился за него… уже понимая, насколько всё бесполезно. Но… только не пощада от исчадия тьмы! Лучше смерть!

– Демон! – снова вскричал он. – Я не приму ничего от чудовища, убивающего беззащитных брахманов, от разрушителя храмов, святотатца и зверя! Убей меня! Лучше смерть!

– Храбрый, храбрый… – асура будто успокаивал его, и это, напротив, приводило в бешенство. Вся кровь, казалось, превратилась в бурлящий водопад отчаянной ненависти. – Смелый… Я видел твои стрелы. Если бы ты знал – мог бы не бояться меня задеть. Оружие Мало Живущих бессильно против меня. Ты не знал… ты бил без промаха, думая и о том, чтобы не повредить моей майе. И ты пошёл на меня. Один! Храбрый. Не глупый. Ты нравишься мне. Живи.

– Будь ты проклят! Проклят! Я не нуждаюсь в твоем снисхождении! Убей меня! Ты, убийца! Убийца невинных! Адская тварь! Демон! Ненавижу! – сердце выдиралось из груди, внутренности сворачивались в жгуты, сам воздух вокруг превращался в сдавливающие глыбы. – Ничего не приму от убийцы и святотатца!!!

– Человек, – спокойно сказал асура. – Твой боевой зверь хромает. Вот-вот он сбросит тебя вместе с твоим хлипким гнездом – и ты сломаешь себе шею. Или чего доброго завалится на бок от ран и раздавит тебя.

Разгромленный сенапати давно уже чувствовал тревожную животную слабость под собой. Огромное тело слона тяжело вздрагивало, голова дёргалась – и только многолетняя выучка не давала «боевой машине» сдаться слабости – последний приказ погибшего погонщика, который некому было отменить. На опасно покосившейся башне не осталось не только никакого оружия – в пылу сражения она растеряла всё лесенки, верёвки, шесты… рассчитывать было не на что, только на прыжок – на свой страх и риск. И, несмотря на навык правильно падать, группироваться – нет уверенности, что после такого все конечности останутся целы… Искалечиться, беспомощно ползти?.. На глазах у асуры…

…который вдруг молча подставил человеку локоть. Слегка подперев им съезжающую башенку.

– Что медлишь? Хватайся. Я не уроню тебя.

– Что??? – гнев пронизал сердце Картавирьи – так, что если бы превратился в огонь – испепелил бы всё вокруг на йоджану. – Да лучше убей меня, проклятый демон! Принять помощь от исчадия ада? От того, кто убивает без…

– Твоё дело, человек. Желаешь постыдно сломать хребет или задохнуться под звериным трупом – дело твоё, – оборвал его асура. Но локтя не убрал. И без этого локтя… Лопнула одна из подпруг – башня пошатнулась. Картавирья вцепился в перила, со страхом впившись взглядом в качающуюся землю…

– Лучше смерть… – хотел выкрикнуть он горделиво, но вместо этого из горла выхлопнул сдавленный сип.

– Чем прикоснуться ко мне? Человек, ты глупец? Или таков гордец… а, это одно и то же… Придётся облегчить тебе задачу, пока не поздно, – асура улыбнулся.

На мгновение Картавирья опешил: насколько человеческой была эта улыбка. Словно отец взирал на неразумного ребёнка. Но башню вновь тряхнуло, и стало не до…

Асура одним движением перекинул всю спутанную сеть своих бесконечных волос на одно плечо, свернул их в жгут и растянул его в руках. Опустившись на одно колено, левую руку он приложил к земле, правую поднял чуть выше деревянной башенки с незадачливым сенапати.

– Слезай, глупый, – сказал он.

Смесь гнева, унижения, страха, отвращения, попранной гордыни свернула душу Картавирьи в такой же тугой жгут. Убийца… демон… пощада… помощь… благодарным… тьме… а, я-акши-и… охт…

– Представь, что это просто лиана, – настойчивый низкий голос обдавал теплом…

«Лиана!» – сказал себе Картавирья и схватился за жгут. Пальцы погрузились в мягкое, шёлковое – будто провалились… «Лиа… на? – дёрнулось внутри. – Космы… асуры… мерзость…» Но… поздно. Шатающийся слон резко отступил, седока выдернуло из башни, и он повис на жгуте, невольно задрав лицо к небу… На мгновение мир перевернулся, стало неясно, где верх, где низ, и куда двигаться… то ли подтягиваться на руках к зовущим небесам, то ли цепляться ногами, тянущими к земле.

– Давай уже, человек… Тебе ли бояться высоты?

Картавирья почувствовал опору под ногами и обрадовался ей так, что сердце ударило в три раза быстрее, а руки с превеликим блаженством выпустили наконец демонские космы…

И только через мгновение осознал, что его опора – это всё тот же отвергнутый им совсем недавно локоть врага Вселенной… Впрочем, душа не успела возмутиться – человека аккуратно поставили на землю, и упрямый помощник тут же отстранился. Будто сам не хотел лишний раз навязывать свою особу тому, кто так непримиримо выразил к нему свою ненависть и отвращение.

Пока человек, пошатываясь, пытался восстановить дыхание, асура – будто забыв о нём – спокойно подобрал с земли свои костяные копья, одним небрежным движением свернул волосы узлом на затылке и пронизал их снова крест на крест – так, что острые рога возвысились над головой. От этого тёмно-точёное лицо его стало похоже на статую, какие привозят как трофеи из варварских царств… Картавирья поймал себя на том, что заворожённо наблюдает за его движениями, словно за священнодействием… И ведь это не кость! Это… шипы! Какого-то растения… такие длинные, крепкие, твёрдые, как камень… на земле нет растений, у которых… Дерево с райских планет? Но зачем там деревьям такие гигантские колючки? От кого защищаться в раю?

– Если ты думаешь… что я буду благодарен тебе… исчадие нараки… – прохрипел Картавирья в отчаянной злобе, – ты ошибаешься… проклятый демон!..

– Благодарен? Ты о чём, человек? – асура снова опустился на одно колено, чтобы лучше слышать, и слегка наклонил голову.

И Картавирья вновь оцепенел, на миг заглянув в эти гранатовые глаза с чёрно-багряными переливами-перекатами внутри, будто глазное дно плавилось… Это завораживало – и так, что мозг рассыпался песком, и песок этот размывали лёгкие речные волны…

– Демон!!! – выкрикнул отчаянный сенапати, силой выламываясь из морока. – Не жди моей благодарности!!!

– Че-го? – загнутые ресницы асуры удивлённо хлопнули, как у девушки.

Картавирья едва устоял на ногах.

– Благодарность… – выхрипел он. – Это если мы снова встретимся в бою – я должен буду не убить тебя в ответ… Но я…

– Ты и так меня не убьёшь, – усмехнулся асура, снова вставая.

– Убью!!! – прокричал человек во всё горло, с непонятным, но таким важным нутряным страхом подумав, что вставший во весь рост враг может его не услышать. – С этого дня я стану совершать подвиги самоотречения и молить богов, чтобы они даровали мне способность владеть небесным оружием!!! Тем, которое убивает проклятых демонов!!!

Где-то чуть ли не в печени заскребло: а почему ты не подумал об этом раньше, младший раджкумара? Давно бы уже был непобедимым воином и не страшился ни поражений, ни гнева отца, ни насмешек старших братьев… Почему? Может, эта встреча – напоминание тебе о том, что ты ДОЛЖЕН сделать в этом своем воплощении, и о чем позабыл из лености и мелкого тщеславия?

– И если не я, – продолжал Картавирья, задрав голову и изо всех сил напрягая раздираемое криком горло, – то моё следующее воплощение… или мой потомок… получит этот дар богов… небесное оружие!!! И будет убивать асуров!! И… я убью тебя!!!

– Иди уже, человек… Пока я не ненароком не наступил на тебя…

– Убью!!! Убью тебя!!!

– Ты мне надоел… И это место тоже… Сейчас я хотел бы оказаться не здесь, а посреди доброго стада коров, чтобы утолить голод парочкой из них…

«А-а… Он и священных коров убивает тоже!», – ужас, отвращение, лютая ненависть едва свалили Картавирью на колени.

– Убью! У-ни-что-жу!!! – трясло внутреннюю Вселенную.

– …а здесь только трупы Мало Живущих и жёстких толстокожих зверей… Я не ем такое. Ракшасам нравится… но я не ракшас.

– Ты хуже ракшаса! Смерть тебе, демон!!! Твой час придёт!!!

– Храбрый Мало Живущий… Я отпущу тебя, хоть проще было бы придавить… так ты меня донял. Не можешь уйти? Ноги завязли в земле? Или глупая голова – в шелухе? Ну, и оставайся здесь, пока не опомнишься… А мне тут делать нечего!

Неуловимое гибкое движение… поворот… шаг…

Картавирья хлопнул глазами в изумлении: асуры не было. Только поле боя, усыпанное трупами. Холмы слоновьих тел, поросшие лесами копий. Разломанные башни, перевёрнутые колесницы…

А был ли демон? На мгновенье Картавирье показалось: его прошибло больным видением – от сильного удара по голове, или из-за отдачи от лука, или…

Но это не важно. Был асура или не был – войско младшего сына раджи хайхайев разбито. И хоть ничуть не менее, если не более, перебито войско противника, но это – не победа… Это адское поражение, за которое ему, нелепой волею судьбы оставшемуся в живых, ещё предстоит ответить.

Так и сталось. Когда раджкумара с малыми остатками своей насмерть перепуганной армии (дикий, необоримый страх выживших двух десятков воинов хотя бы подтверждал, что асура всё-таки был, и сенапати не сошёл с ума) вернулся в столицу, его ждал даже не гнев махараджа Критавирьи, а ледяная холодность его, не предвещавшая ничего хорошего.

А предвещала она ссылку с глаз долой. Убраться из столицы, в загородный дворец в горах или куда угодно, пока разочарование отца не утихнет.

«А ведь мне в детстве предсказали, что я стану великим царём, одарённым многими милостями богов… – с горечью вспоминал опальный военачальник уже в пути. – Как такое может быть, если ты четвёртый сын, и тебя не принимают в расчёт, и чтобы заслужить одобрение отца, приходится постоянно доказывать… И все поражения твои куда страшнее, чем если бы точно так же потерпели старшие братья, особенно юврадж… Чем ты младше и дальше от трона, тем меньше тебе прощают…».

Но младший Картавирья не был бы воином, закалённым в сражениях, в том числе с самим собою, если бы позволил унынию и жалости к себе овладеть его душою надолго. «А, может, это и к лучшему! – тут же вспыхнуло неуёмное сердце. – Тем больше у меня толчков к совершенствованию! Я не стану прохлаждаться в этой ссылке, я найду себе нового гуру, получу новые знания, увеличу воинское мастерство, улучшу способности полководца!.. Нет! Я войду в аскезы уже сейчас – и вымолю у дэвов право владеть небесным оружием! Именно сейчас и начну!»

…И чтобы аскезы его проходили легче, чтобы ненавистью и праведным гневом заливать терзания голода и других взятых на себя жёстких самоограничений, он постоянно держал перед глазами образ того, кого… возможно, и не было…

Был. Был в его воспалённом разуме. Был и в людских разговорах, слухах, сказаниях… Был даже в Писаниях. Это ведь о нём, о том, кого прозвали Наракой – Адом, о юном, безбородом и бесконечноволосом чудовище с лицом гандхарва, который, казалось, был всегда, с начала кальп, – настолько древними были сказания о его преступлениях против Вселенной… Это о нём так красочно и страшно написали в сутрах: однажды не все в той деревне, которую он уничтожал, разбежались в страхе… двое смелых, спрятавшись среди обломков разрушенных им домов, видели… видели его сидящим на камне посреди превращённого им в руины храма и держащим на коленях, словно куклу, статую Великого Божества… и сосредоточенно, как дети отрывают лапки жукам – одну за одной, наблюдая, что будет, изучая, – отламывал он Богу или Богине многие его-её глиняные руки со многим в них страшным глиняным оружием… одну за другой… отламывал и бросал… и смеялся демон… И не разверзались Небеса! И не сходили на землю гневные дэвы, и не обрушивали из саднящих облаков свои ваджры на того, кто вот так, гнусно забавляясь, совершал великое кощунство… И безнаказанным оставалось святотатство… снова и снова… вечно…

И от этого находились даже люди – странствующие пророки, которые, трясясь в экстазе «прозрения», колотя по земле своими посохами и сухотными ногами, кричали: если боги бессильны против этого создания, то оно и есть бог, и нужно поклоняться не дэвам, а ему, и ему нести подношения – может быть, умилостивится и не станет убивать и разрушать… хотя бы временно… пока не понадобится новая жертва…

Их считали безумцами, хватали, запирали в домах для скорбных умом, но их слова не забывались… слухи и сказания катились волнами от города к городу, от деревни к деревне… затихая на время и вспыхивая снова… До чего же коварны демоны! Они разрушают мир людей не только снаружи, но и изнутри, они убивают саму веру и любовь к Создателям, искажают знания, они метят в боги, они жаждут власти над Мирами… Неспроста же, как о том рассказывали надолго уходящие в чужие земли с караванами шелков, драгоценного дерева и дорогих камней вайшью: в одном из дальних царств верховного бога зовут Ахура… или… Асура??? Неужто… один из подобных порождений нараки захватил власть в этом царстве, над умами их брахманов, а потом и остальных? О, ужас… и это царство стоит? Его не разразила ваджра? А дикари-млеччхи называют своих демонов – дивами… или дэвами??? Неужто… и их разум перевернул, исказил один из таких… или многие… О, коварные демоны! Но вам не пробиться в разум и души сыновей арийской земли – потомков истинных богов!

Но почему молчат дэвы? Почему?

Нет, они не молчат. Рано или поздно они уничтожают демонов. Для этого рождаются новые дэвы, и сходят на землю аватары, и вырастают в семьях великих царей могучие дэвапутры –полубоги… Демона убивают, чтобы потом восславлять героя, и сказывать, и петь о нём, и проводить ему ритуалы, и лицедействовать о деяниях его… Но до этого… сколько зла успевает сотворить тот или иной враг Вселенной, скольких невинных убить беспощадно, сколько сжечь деревень, разрушить городов… Дэвы будто просыпаются от беспечной дрёмы раз в пол-юги, чтобы разобраться с происходящим на земле, а всё остальное время им… всё равно…

Или нет? Или так они хотят чему-то научить людей?