Глава 1. Двуликая

Шелиар шел к морю. Легкий ветер трепал гриву красных волос, похожих на огненные всполохи, обдавал непривычной прохладой серебристо-черную кожу. Хотя на этом странном юноше были обычные походные штаны, куртка и высокие сапоги, он все-таки казался слишком ярким здесь, среди неброских, мягких оттенков северного края. Он шел плавным, но уверенным шагом, и не оглядывался.

Страна Альтара – «Эльфийская жемчужина» – осталась позади. Светлый лес, словно созданный для вдохновенных прогулок эльфов под бархатистыми кронами, постепенно сгущался и темнел. Березы и осины сменялись дубами и елями, сосны взметались к облакам. Тропинка то и дело терялась и наконец исчезла совсем.

– Похоже, здешние эльфы не часто выбираются в гости к северным собратьям, – вслух сказал Шелиар. – Ни намека на дорогу.

Он вздохнул, с присущей теллинам честностью признавая, что его пугает холодный Селендэль. Особенно сейчас, когда на остров северных эльфов пришла зима. Шелиар никогда не видел зиму. Он вообще впервые в жизни покинул родную Шаэстру.

Очень выносливый, как и все дети огня, этот юноша мог долго идти без отдыха. И все же в конце концов его начала одолевать усталость. Но он правильно рассчитал расстояние по карте и к заходу солнца был уже у рыбацкой деревни.

***

Зрелище оказалось живописным – залитые закатным светом приземистые хижины, лодки, сети… и океан. Небесное золото отражалась в воде, а на горизонте темнел синеватым пятном Селендэль…

Шелиар засмотрелся на эту картину и не заметил, как к нему стали стягиваться обитатели деревни – среди легких тонких эльфов выделялись более мощные фигуры человеческих мужчин. Впрочем, только самые сильные и рослые могли сравниться с теллином – представителем огненной расы, к которой принадлежал Шелиар.

Рыбаки хмуро разглядывали чужака. Теллин сознавал, что нужно приветственно улыбнуться, но его губы лишь слегка дрогнули. Он понял: на его улыбку никто не ответит. Наконец заговорил один из эльфов – жестко, резко:

– Что здесь делает огневик?

– Мне нужна лодка, чтобы добраться до острова, – спокойно ответил Шелиар. – Я слышал, что в вашем селении можно нанять перевозчика за деньги.

Молчание.

– Что тебе нужно на острове? – наконец грубо потребовала объяснений человеческая женщина. – Там сейчас невесть что творится. Зачем туда такому, как ты?

Стоящие вокруг насупились еще сильнее.

Шелиар молчал. Он не сделал ничего плохого, а его как будто допрашивают. Нет желания отвечать. Зачем им знать, что он, как и многие, проделал сюда путь пешком, чтобы повидать истинный храм Создателя? Да, слышал, что эльфы не слишком-то жалуют незваных гостей, но не предполагал, что даже до острова будет непросто добраться.

– Почему ты молчишь, чужак? – вновь заговорил эльф, который первым пристал к нему с вопросами. – Ты – создание огня, так для чего ты стремишься на зимний остров?

– Я не обязан давать ответы на такие вопросы, – наконец с трудом проговорил Шелиар. Он не хотел ссориться, но не хотел и притворяться, разыгрывать дружелюбие. – Я просто думал нанять лодку…

– Убирайся отсюда, не будет тебе никакой лодки! – крикнул один из рыбаков. Остальные одобрительно зашумели.

Шелиар развернулся и пошел прочь. Может быть, стоило объяснить, что он один из тех, кто ищет знаний. Что его цель – храм, и ничего больше. Что он никого не потревожит, никому не причинит зла… Нужно было расспросить, почему все так встревожены, и что творится на острове. Но Шелиар боялся… нет, не этих рыбаков. Своей натуры. Он ведь из тех, кого называют огневиками, хотя сами себя его собратья именуют теллинами. Он может быть тихим, теплым огнем, который расслабляет и успокаивает, но малейшая искра гнева способна перерасти в пожар. Именно этого опасался молодой теллин – внезапного выброса магии. Он не хотел причинить никому вреда. И поэтому развернулся и пошел прочь, успев краем уха уловить печальный вздох молоденькой рыбачки:

– Какой красивый юноша…

***

Теперь Шелиар держал путь на запад от негостеприимной деревни. Согласно карте, неподалеку должна быть еще одна прибрежная деревушка, и, может быть, там ему повезет больше. Теллин чувствовал обиду и досаду на себя – почему он не смог объяснить, договориться? Его старший брат Шемарши справился бы с этим без труда. Но Шемарши далеко, в чужой стране, солнечной Алдарне… С дипломатической миссией. Юношу охватило острое ощущение одиночества. С этим чувством он боролся на протяжение всего пути, когда ловил косые взгляды эльфов и людей. Хотя, возможно, они знали, что есть на юго-востоке такой остров – Шаэстра, где живут дети огня с серебристо-черной кожей и с волосами цвета пламени. У них красивые утонченные лица и мощные тела, взгляд их золотых глаз проникает прямо в душу. Но они не сильны в общении. Их редко можно встретить вне южного острова… в том-то и дело. Все необычное пугает.

Одиночество… Но весь мир Филомель был создан Одиночеством. Сейчас, идя вдоль берега под догорающим закатом и вдыхая запах северного моря, Шелиар вспоминал легенду о сотворении мира, изложенную на старинном наречии. Ее переводом он увлекся до страсти… Одиночество явилось к великому Древу Жизни в Междумирье и, напитавшись его силой, обернулось печальным юношей. Этот юноша, получивший имя Кантос, создал песней новый мир. Об этом же говорили и другие древние источники. Кем или чем было то одиночество? Большинство толкователей сходились на том, что это душа некоего разрушенного мира. Иногда острая тоска по ушедшему может дать жизнь чему-то новому…

Впрочем, Шелиар вскоре перестал об этом думать. С каждым шагом он все сильнее ощущал усталость. Кроме того, похолодало. Странно. По его сведениям, даже зимой на этом побережье не бывает сильных морозов. Сложная система морских течений способствовала тому, что здесь всегда относительно тепло, тогда как остров Селендэль каждую зиму покрывается снегом и льдом. Так почему же сейчас…

Порыв ледяного ветра был неожиданным и резким. Над землей закружились крупные снежинки. Прекрасные, как цветы, они не падали с неба, а возникали прямо из воздуха. Росли на глазах, сцеплялись в хлопья, били в лицо, не давали дышать… Шелиар был чувствителен к холоду. Его натура восставала и боролась, снег мгновенно таял, прикасаясь к горячей коже, но в то же время – обжигал ее. Самое же плохое было в том, что его начало клонить в сон. Хотелось просто рухнуть на колени… Он огляделся: с одной стороны лес, с другой – океан, деревня осталась позади, а что впереди – неизвестно. И этот холод, и снег, и злобный ветер…

– Магия… – сорвалось с его губ. Что-то странное – потоки яростного волшебства с ноткой искажения. Он мог бы сказать – вот она какая, зима, до этого виденная только на картинках, но теллин понимал – эта зима не настоящая.

Во всем, что творилось вокруг, ощущалась необъяснимая тоска…

И тут Шелиар увидел, как к нему приближается женская фигура. Снежные вихри то окутывали ее пушистым плащом, то вновь разлетались во все стороны. Юноша застыл на месте. А она становилась все ближе… И наконец он смог разглядеть незнакомку.

У нее были крылья. Они трепетали на ветру, с них обильно сыпались снежинки. Длинные волосы, украшенные диадемой из синих кристаллов, тоже казались снежными. Белое платье искрилось, то и дело сливаясь с вьюгой, которая шлейфом тянулась за ним. Прекрасное лицо – неподвижное, безжизненное – ничего не выражало. Зыбкость. Красота. И страх.

Шелиару на мгновение показалось, что он уснул и видит сон наподобие тех, что снятся людям и эльфам. Холод становился все сильнее. Безумно красивые снежинки метались в бешеном танце, обжигая того, кого не обжигал огонь. Но теллин не двигался с места. Женщина подошла еще ближе – и он заглянул ей в глаза. Темно-синие, почти черные. Холодные, затягивающие в себя как в пропасть…

Шелиар просто смотрел. Понимал, еще немного – и она убьет его своей магией. Но не переставал вглядываться, словно хотел увидеть что-то еще, приоткрыть сокровенное. Почему? Потому что поразило странное ощущение. В этой ожившей зимней стуже пробивался огонек. Крошечный источник живого тепла, запрятанный очень глубоко… Подавленный, он почти умирал – но Шелиар его чувствовал… Никто другой, кроме теллина, не ощутил бы искру жизни в холоде смерти.

Юноша сам не знал, чего ждет, но ожидание окупилось. По женскому лицу прошла легкая зыбь… оно менялось на глазах. Овал немного округлился, черты стали мягче, в них проступила нежность. Теллин был поражен – таких лиц он не видел никогда у себя в Шаэстре. Волосы девушки постепенно приобретали золотистый теплый оттенок. Ее глаза… Уже не темно-синие, но светлые, прозрачно-серые. И в них – все та же нежность… и печаль. Диадема, как ни странно, тоже посветлела. Теперь на ней ясно прорисовался редкой красоты крупный сапфир, сияющей синей звездой.

Глаза в глаза… сколько это продолжалось? Вряд ли долго. На серый цвет вновь начала наползать тьма, превращая чистоту в черноту и жуть. Сапфир потускнел на фоне потемневшей диадемы… Живое лицо, взволнованное и молящее, снова стало белой маской.

И тогда усталость, холод и злая магия наконец взяли вверх над Шалиаром – его глаза закрылись, и он рухнул на тропу, заметенную снегом…

Страна Альтара – «Эльфийский сад» – осталась позади. Постепенно светлый лес, словно созданный для вдохновенных прогулок эльфов под бархатистыми кронами, сгущался и темнел. Березы и осины сменялись дубами и елями, сосны взметались к облакам. Тропинка то и дело терялась и наконец исчезла совсем.

– Похоже, здешние эльфы не часто выбираются в гости к своим северным собратьям, – вслух сказал Шелиар. – Ни намека на дорогу.