– …И винишко, – я кинула взгляд на бар, заставленный дорогим спиртным. – Ну давай дадим французскому розовому еще один шанс.

Через минуту, принеся бутылку розового вина, лед и два изысканных бокала на чрезвычайно тонких ножках, Эрол энергично вкручивал штопор в пробку.

«Даже бокалы могут иметь сексуальную форму», – подумалось мне. Выдавать свои мысли вслух я не стала, придержала язык за зубами. Вообще, в последнее время мне казалось, что все красивое несет в себе сексуальность, даже такой маленький предмет, как бокал, выглядел привлекательно.

Этим вечером мы смаковали французское вино, обсуждали музыку, видеоклипы, страны и, наконец, снова вернулись к теме семьи, но уже в подробностях. Мой отец говорит: «Скажи, кто твои родители, и я скажу, кто ты». По папиной версии получается, что я прирожденный дознаватель с математическим складом ума. Ну, а Эрол, если следовать этой логике, непрактикующий юрист с географическими познаниями.

Зато у Эрола была прекрасная бабушка, по возрасту ровесница его отца. В свои «за восемьдесят» она сохранила здравый ум и бодрость духа. Участвуя в воспитании единственного внука, она буквально вырастила мальчика, пока его мать, проводив мужа в очередную командировку, летала на шоппинг в Лондон. Похоронив супруга восемь лет назад, пожилая дама почти не выходила в свет, проводя время с газетами у широкого окна. Именно она являлась образцом Идеальной Женщины для Эрола.

Про два своих брака он не стал мне рассказывать, отговорившись тем, что они длились недолго: 7 и 11 месяцев, причем во второй раз это было сожительство без регистрации. Вообще-то, гражданские браки здесь осуждались как позорящие весь род невесты, но, как выяснилось, семьи у второй подруги Эрола не было.

* * *

Следующим вечером за просмотром фильма «Троя» Эрол заметил, что руины этого древнего города находятся невдалеке от Стамбула и ныне называются Чанаккале. Я этого раньше не знала. Потом мы разошлись по комнатам, пожелав друг другу спокойной ночи.

По завершении каждого вечера Эрол обязательно поправлял подушечки на шикарных диванах и смахивал пыль с поверхностей, превращая комнату в идеальное помещение с картинки в журнале «Интерьер и Дизайн», и только тогда выключал свет и уходил спать.

Сумев найти общий язык, мы договорились о завтрашнем пятничном ланче.

* * *

Я выбрала легкий салат и сырный тост. Зеленый чай тут был не в почете, все попивали турецкий кофе, слегка его подслащивая.

– Здесь безопасно? Все-таки у моря большой риск землетрясения?

– Видела трещины на балконе? После сильной трясучки в 99-м. Что поделаешь? Не думай об этом.

Звонок мобильника прервал нашу беседу. Закончив короткий разговор, Эрол резко отреагировал:

– Черт!

Откусив огромный кусок тоста, как будто его торопили, он продолжил:

– Отец говорит: «Моя жена – моя жизнь», а теперь и я найду, что сказать: «Моя мама – моя проблема». – Он явно нервничал, резко тыкал вилкой в салат и быстро жевал.

– Уходим!

Спустя двадцать минут мы ехали по оживленному проспекту вполне европейского вида, по обе стороны которого тянулись уютные кафе, рестораны, магазинчики попроще и бутики. Длинная улица начиналась с торговых домов Burberry, LV, Escada, за ними шли D&G и Guess stores, а в центре размещались более доступные бренды – Marks&Spencer и Boyner. Пожалуй, здесь любой мог найти наряд по настроению и кошельку. Отсутствие вычурности и широкий выбор, которых нет на отпугивающем пафосом и дороговизной Кутузовском, а также жажда обладания новинками моды не давали покоя не только москвичам, но и приехавшим в Стамбул провинциалам.

– Я так благодарна твоей маме за звонок. Классное место!

– Багдад Джаддеси. Москвичке понравилась самая длинная улица магазинов! – Подшутив надо мной, Эрол свернул в одну из улочек, пролегающих перпендикулярно главной.

Он припарковал свой Mercedes, мы вышли на Багдадский проспект. Вокруг царило изумительное настроение: шум, гул разговоров, смех поддерживали приятную дружескую атмосферу. Семьи, прогуливающиеся с детскими колясками, молодые парочки, держащиеся за руки, модные компании подростков – все это дарило мне ощущение внутреннего комфорта и искренней радости. На секунду мне показалось, что Эрол взял мою руку, но он сразу же небрежно отдалился.

– А вот и она!

Слева от нас была открытая веранда, где все столики были заняты. Там звучал chill out.

– Лейла – Марина. Марина – Лейла. – Представив нас друг другу, Эрол занял место за столиком.

– Кофе? – Лейла показала на свою маленькую чашку, уже пустую, с густым осадком на дне.

– Зеленый чай, – попросила я.

– Думаю, юная леди насладится шоппингом на распродаже. Главное, не ошибиться с размером, – закурив, дама предложила и мне сигарету.

– Я не курю. – Мой второй отказ после кофе уже звучал немного надменно.

Не придав этому никакого значения, Лейла заговорила о своем муже, его недомогании, появившихся с возрастом умственной отсталости и ребячестве.

– Хватит жаловаться! – Эрол не смог сдержать гнев.

Не дожидаясь счета, он бросил на стол несколько купюр, вскочил как ошпаренный и вышел на улицу. Там взял меня за руку и ускорил шаг. Его мать, весьма немолодая женщина, отстала от нас. Оглянувшись, я еще раз посмотрела на нее: неуместно одетая, с начесанными волосами, похоже, шоппинг не изменит ее безвкусный имидж.

– Что с твоим отцом? Он болен?

– …Последний год был нелегким. Возраст… покупает разные безделушки, ест сладкое без остановки… Ты иди. Я не могу ее выносить. Заберу вас через полчаса.

– Ладно… – немного оторопев, я осталась ждать Лейлу у входа в магазин.

Пройдя вдоль рядов аккуратно развешанной одежды и ничего себе не присмотрев, я поискала глазами Лейлу. Та шла ко мне с огромной охапкой вещей.

– Надо же все это примерить… – Уже на середине ее суетливого монолога я поняла внезапное желание Эрола сбежать.

Отодвинув кучу нелепого тряпья в сторону, я направилась в примерочную с одной лишь рубашкой.

– Помощник по подъезду рассказал мне о тебе. Я проходила по вашей улице и – бам!.. какие новости!

– Я с подружкой приехала. Мы скоро улетаем! – Московские лифтеры разносили сплетни по подъезду и за его пределами, и стамбульские домоправители не отставали от своих коллег в таком непростом деле.

– Эрол шустрый мальчик. В прошлом дважды тратил на неподходящих женщин время и деньги, не знаю, сможет ли его бизнес потянуть еще одну любовную авантюру.

– Бизнес? Он же писатель? Во всяком случае он так мне сказал.

На лице у Лейлы появилась жеманная улыбка, превратившаяся в ухмылку.

– Он похож на писателя, моя дорогая? Подумай, пока примеряешь рубашку. – Лейла подтолкнула меня в кабинку.

Желание что-либо примерять прошло, но я все же нервно напялила на себя рубашку и тут же рывком сняла ее. «Неужели еще один врун? Зачем ему это? Ну не писатель, а кто?» – заметались в голове мысли. Выйдя из кабины с рубашкой на плече, я задала встречный вопрос.

– Я видела, как он что-то пишет вечерами.

– Ах… это детские фантазии, еще со школы. Никогда не давал даже взглянуть на его заметки.

Мы направились к кассе, я неохотно – только из вежливости – согласилась взять рубашку, за которую Лейла настойчиво желала заплатить. Мы вышли из магазина с двумя пакетами в руках. В одном находилась моя обновка, в другом – большого размера штаны, которые Лейла даже не примеряла, взяла на глазок.

Оглядевшись вокруг и не увидев Эрола, я посмотрела на телефон: одно новое сообщение.

Я поблагодарила Лейлу за презент, и мы неловко молчали до самой парковки. Я не стала выспрашивать детали «карьерного роста» Эрола, не проявляя неуместного любопытства, и мы молча сели к нему в машину. Но дело сделано профессионально: мадам посеяла в мою душу зерно сомнения.

Оставив милый проспект позади и высадив Лейлу у одной из высоток, мы с ней любезно распрощались и продолжили путь, который явно не вел к марине.

– У меня для тебя сюрприз.

– Ты решил поведать всю правду и подбросить меня в аэропорт?! – Моя усмешка говорила, что, должно быть, это и есть единственное правильное решение.

– Какую правду? – резко затормозив на светофоре, Эрол посмотрел мне прямо в глаза.

– Что твой бизнес не может вытянуть еще одну любовную аферу?!

– А! Ты о химчистках. Ну не то чтобы это мой бизнес. Она так сказала? Сучка!

Я увидела, с каким искренним негодованием он отреагировал на болтовню Лейлы, и у меня будто камень с души упал – стало намного легче.

– Не хочу тебя обидеть, но должен сказать, что она повела тебя по магазинам для того, чтобы я на тебя не потратился.

– Серьезно?

– Ты ее не знаешь, зато мы с тобой знакомы уже дней десять!

– А куда мы едем?

– Подожди и увидишь.

* * *

Протолкавшись более часа в пятничной пробке, мы поехали вдоль Босфора, любуясь историческим пейзажем и прелестными домами, расположенными непосредственно у воды. По другую сторону дороги виднелись руины древней крепости, помогая представить, каким был этот город сотни лет назад, заставляя воображать Константинополь прошлого. Музыка The Best of Cafe Del Mar, игравшая в кабриолете, придавала загадочность потрясающему виду.

Машина свернула, поднялась вверх по односторонней подъездной дороге, остановилась у огромных ворот. Эрол достал из кожаного портмоне карточку, протянул ее охраннику. К моему удивлению, тот просканировал не только карточку, но и сетчатку глаза ее владельца – очевидно, здесь это было обязательной процедурой.

Стемнело, и огромная территория осветилась множеством фонарей. Остановившись и пошарив под сиденьем, Эрол протянул мне небольшой пакет.

– Я взял кое-что для тебя. Должно подойти. Вот, примерь!

Я достала из пакета платье, облегающее, с глубоким разрезом. Сексапильность и элегантность наряда подчеркивал классический черный цвет материала. В пакете также обнаружилась обувная коробка. Сняв с нее крышку, я была потрясена выбором Эрола: черная кожа, прямоугольная шпилька, 37-й размер – Escada!

– Как ты узнал, что я ношу 37-й?

– Да ладно, пустяки, – он вышел из машины и, взяв что-то из багажника, исчез на пару минут.

Туфли Escada, пришедшиеся точно по размеру, удлиняли и стройнили ноги.

Легкий шорох и свет фар пробудили меня от наслаждения собственной стильностью и сексуальностью в новом наряде. Справа припарковалась громоздкая BMW. Двое мужчин, захлопнув двери, направились по дорожке вглубь поместья. Их голоса были хорошо мне слышны – они говорили на арабском языке.

Внезапно дверь открылась, вернув меня в реальность. Эрол, переодевшийся в черные брюки и рубашку, протянул мне руку.

– Дай мне на тебя взглянуть!

– Мы где вообще? – в моем голосе проскользнуло смущение.

Сидя в салоне авто, я не думала делать и шагу без веских объяснений.

– В поместье моего дяди.

– Я тебя знаю без году неделя, и мы уже здесь, а три часа назад ходили по магазинам с твоей мамой!

– И?..

– Платье, дорогущие туфли… кто те арабские парни?

– Я просто должен был сюда приехать и захватил тебя с собой. Выходи из машины.

Из-за высокой шпильки или от внутренней неуверенности, но шла я медленно. Мы направились к стоящему в глубине участка особняку, окна которого ярко светились. Изысканное здание, построенное, вероятно, по проекту итальянского архитектора, окруженное фонарными столбами с прикрепленными наверху камерами слежения, органично вписывалось в ландшафт огромной ухоженной территории.

– Вау! – вырвавшийся возглас не мог выразить моего восторга.

– Ну как?

– Слишком… А кто твой дядя?

– Философ, учитель, писатель. Как ты сказала – слишком!

– Что за философия-то?

– О современном исламе. Уважаемые люди со всего мусульманского мира приезжают сюда. Дорогого стоит! Те ребята из Бахрейна!

– Я же не мусульманка и точно не буду платить! Не хватало еще!

– Не переживай! Ты сегодня гость! Веди себя прилично, я знаю, ты умеешь. Забудь обо всем, что ты слышала до этого, и будь благодарна.

– За что?

– За то, что я одел тебя как леди.

Мы подошли к приоткрытой двери. Последовав за Эролом, я шагнула в шикарную прихожую, совмещенную с гостиной. Все вокруг сверкало золотом. Величие и роскошь интерьера вызывали смешанные чувства восхищения и отторжения одновременно. Стены, покрытые золотистым лаком поверх коричнево-оранжевой краски, золотая люстра, съедающая объем помещения, чрезмерное количество диванов, кресел, пуфиков коричневых оттенков с эмблемой FERRE и Versace по периметру гостиной. Огромные зеркала, заключенные в рамы с инкрустированными узорами, висели на каждой стене. Ощутимая вычурность отдавала пошлостью, незаметно летающей в воздухе.

По обе стороны главной залы находились банкетные, чуть меньшего размера. Мы прошли дальше – в комнату, откуда доносились голоса, звон бокалов и шипение шампанского.

Элегантно одетые мужчины и женщины были увлечены беседой. Несколько официантов в униформе и белых перчатках прислуживали этой компании. Эрол, обменявшись с некоторыми персонами приветственными взглядами и кивками, за руку подвел меня к лестнице, ведущей наверх.

Моя ладонь легла на позолоченные перила. Шагнув на покрывающую широкие ступени ковровую дорожку, я увидела огромный герб Османской империи, расположенный в простенке точно по центру лестницы. На втором этаже длинный коридор с раз… два… три… четыре… пять… с пятью закрытыми помещениями по обе стороны вел к двери красного дерева. Приторно-изысканный стиль присутствовал и в кабинете, только решетки на окнах немного портили общую картину всего этого совершенства. Стол из того же красного дерева, заваленный телефонами, компактными рациями, кучей бумажных файлов и книгами, приковал мое внимание на несколько секунд. Я просканировала кабинет взглядом, и мне стало не по себе при виде пары эффектных особ, устроившихся на единственном здесь диване.

Стоящее за столом кресло развернулось, и перед нами появился холеный мужчина лет 60, щуплого телосложения и с проникновенным взглядом. Аккуратно подстриженная борода и седые волосы придавали его образу магическую сексуальность.

Эрол двинулся навстречу дяде, поцеловал его ладонь, а затем, прижав ее ко лбу, сказал слова приветствия. О чем-то говоря на турецком, обворожительный мужчина улыбнулся, встал и, подойдя ко мне, протянул руку.

– Добро пожаловать в мой дом. Я рад видеть вас здесь. Меня зовут Ведат, – сказал он по-английски.

Его легкое и уверенное владение языком говорило о многих годах, проведенных в цивилизованном мире Европы.

– Приношу извинения за свои дела. И потом, не буду держать вас в ожидании. Дам вам литературу и новые идеи к размышлению.

Он невесомо скользнул ладонью по моей спине, и я почувствовала на кончиках его пальцев необъяснимую энергию. Произведя неизгладимое впечатление этим жестом, он взял со стола пару брошюр и вложил их в мои руки.

За все это время я так и не открыла рта. Будто загипнотизированная, развернулась и направилась к выходу.

Мы прошли по тому же коридору, спустились по лестнице вниз, а я все продолжала чувствовать теплое прикосновение, ощущала беготню мурашек по коже. Выйдя из особняка и направившись к парковке, Эрол ускорил шаг. Навстречу проходили одиночки и пары в элегантных нарядах. Яркий свет освещал их ухоженные лица и стройные фигуры. Парковку заполнили навороченные авто эксклюзивных марок, они были преимущественно черного цвета, и все вместе смотрелись как темная туча. Услышав шум Босфора, я сунула книги Эролу и бросилась к веранде, желая взглянуть на Стамбул другими глазами. Красота пейзажа, смешение культур и религий будоражили воображение, вызывали откровенное любопытство.

– Как же здесь красиво! – я не могла отвести глаз.

– Если ты захочешь, мы вернемся сюда.

Облокотившись на узкие перила, я сконцентрировалась на огромной яхте и навороченной моторке внизу. Они манили музыкой и вспышками огней.

Взяв мою руку, Эрол уверенно и решительно потянул меня за собой. Мы вернулись в машину, выехали за ворота, автомобиль набрал скорость и понесся по бурлящему жизнью ночному городу. Не нарушая молчания, давая мне возможность прийти в себя и обдумать все пережитое, Эрол сосредоточился на дороге. Таинственная концепция резиденции, шикарный особняк, пошловатая роскошь интерьеров, элегантные гости и, наконец, сам владелец с его необъяснимо воздействующей энергией были совсем свежи в моей памяти. Машинально взяв книги, которые Эрол положил между сиденьями у коробки-автомата, я так же автоматически начала перелистывать страницы. Неожиданно наткнувшись на визитку, покрутила ее в пальцах, рассматривая со всех сторон, прочла на понятном мне английском:

«Ahmet A.

International Association of PR agencies».

– Тут чья-то визитка.

Эрол взял карточку и, быстро взглянув на нее, объяснил:

– Должно быть, использовали как закладку.

– Mr. Ahmet A.?

Мы подъехали к дому и одновременно заметили горящий в окнах свет. Кто-то был дома…

– Твоя подруга вернулась. Что-то случилось. Ни слова о сегодняшнем вечере! – Эрол настойчиво осмотрел на меня.

Уже в кабине лифта я занервничала и стала теребить книжные страницы.

Бесцеремонно отпихнув Эрола, я провернула ключ в замке, открыла входную дверь, вбежала в зал… Никого, на кухне… пусто. В одной из комнат послышался легкий шум.

Сидя на корточках ко мне спиной, Юлька беспорядочно швыряла вещи в чемодан.

– Юль, что случилось?

Не отвечая, подруга продолжала все так же кидать вещи в уже переполненный чемодан. Внезапно повернувшись, она села на пол, привалилась спиной к стене и подняла припухшие, красные, должно быть, от многих часов рыданий, глаза. Мое сердце сжалось от естественного сострадания и возникшего сожаления. Я молча села рядом и обняла подругу. Она еще какое-то время плакала, потом я услышала скрип двери и выглянула в открытый проем. Эрол так и не решился зайти, но его сверхъестественный жест внимания приятно удивил и мило обрадовал. Две чашки горячего чая стояли на полу.

– Я просто хочу уехать как можно скорее… Мне здесь все противно… – обхватив руками голову, Юлька провела рукой по длинным волосам.

Повлекшая за собой плачевные последствия ситуация произошла примерно так. Отплыв от Стамбула на сотни километров, не боясь там встретить знакомых, Дэниз расслабился и вжился в образ Ромео. Однако вот незадача: на том же пляже мило загорали его соседи. Занудная супружеская пара отдыхала у моря от знойной жары, стоявшей в мегаполисе. Мир, как говорится, тесен. Встретившись взглядом со знакомыми, Дэниз молча развернулся и поспешил удалиться, оставив Юльку, так и не догнавшую, в чем тут дело, в одиночестве. Внезапно подлетевшая к ней женщина лет сорока на корявом английском постаралась выудить интересующие ее факты.

– Здравствуйте! Мы с мужем отдыхаем здесь тоже и увидели Дэниза с вами. Вы русская?

Турчанка, быстро перейдя в нападение, продолжила говорить совсем уже другим тоном:

– Когда же эти русские прекратят уводить чужих мужей? Что вам надо?

Судя по реакции окружающих, поднявших головы с лежанок и шезлонгов, весь пляж интересовал тот же самый вопрос.

Шокированная Юлька в растерянности стояла как вкопанная, не зная, что и ответить.